home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава двадцатая

Не нравится мне тут

Рано утром следующего дня, прохладного и пасмурного, мы на скорую руку перекусили в отеле, после чего Рафферти пошел за экипажем, который заказал в одной из местных конюшен. На ферму Фэрвью мы отправились втроем, так как Холмс решил, что Кенсингтону лучше остаться в Мурхеде. По этому поводу возник короткий спор, поскольку Джордж отчаянно хотел поехать вместе с нами. Но Холмс и слушать не хотел, сказав, что Кенсингтон должен остаться в городе «на случай, если будут какие-то новости о местонахождении Муни». Разумеется, великий сыщик лукавил, и мы с Рафферти это понимали. На самом деле Кенсингтона нельзя было взять с собой, поскольку Холмс не хотел подвергать его опасности, которая ждала нас на ферме.

Наконец Джордж неохотно согласился остаться в отеле, а мы вышли на улицу и дождались Рафферти с экипажем, запряженным двумя лошадьми. Холмс решил не нанимать кучера, поскольку хотел наведаться на зерновой элеватор втайне, так что управлять экипажем предназначалось ирландцу. В этом плане он был более чем подходящей кандидатурой, поскольку на какой-то стадии своей авантюрной жизни работал возницей. Теперь, когда экипаж остановился перед нами, я убедился, что он мастерски обращается с лошадьми.

Когда мы уселись в коляску, ирландец сообщил:

– Лопаты и пара фонарей позади вас, мистер Холмс, как вы и просили, хотя надеюсь, что нам не придется выкапывать этот камень. Я уже отмахал киркой свое на шахтах Невады, с тех пор у меня аллергия на подобную форму физической нагрузки. Еще я прихватил кусок брезента, чтобы накрыть монолит, если мы его найдем. Меня немного беспокоит его вес, особенно с учетом того, что придется тянуть его из глубокой ямы, так что у меня с собой еще и веревки. Но на худой конец я, будьте уверены, вырву камень из земли своими руками.

– Как всегда, вы очень предусмотрительны, мистер Рафферти, – сказал Холмс.

– Надеюсь, но я должен сказать еще кое о чем. Поскольку я не знаю, что нас ждет, то решил отправиться на ферму вооруженным до зубов. Надеюсь, вы поступили так же.

– Полагаю, у доктора Уотсона с собой верный кольт, – ответил Холмс. – Этого будет достаточно, если возникнут проблемы.

– А у вас? – поинтересовался Рафферти.

– Моя трость. – Холмс продемонстрировал полированную трость со скрытым лезвием, которой он так мастерски воспользовался во время наших приключений в Хинкли четырьмя годами ранее. – Самое эффективное оружие.

Однако Рафферти принялся энергично трясти головой:

– Нет, мистер Холмс. Вам нужно что-нибудь помощнее, винтовка или дробовик. Нож хорош, чтобы нарезать филей, но в перестрелке не пригодится. Мой опыт стычек со всякими негодяями показывает, что одного владения клинком мало; желательно, чтобы оружие было разнообразным. У меня на этот случай с собой есть запас.

– Действительно… – начал Холмс.

Рафферти перебил его:

– Я настаиваю. – Он сунул руку под брезент и вытащил футляр, в котором хранил карманную винтовку. – И не спорьте.

Холмс посмотрел на ирландца, покачал головой и вздохнул:

– Хорошо, мистер Рафферти. Сопротивление бесполезно. Давайте изучим ваш арсенал.

– Так-то лучше, – обрадовался Рафферти, открывая футляр, чтобы продемонстрировать оружие, которое он любовно называл мистером Стивенсом.

– Обычно я не путешествую с пушками, – заметил Холмс, пока Шэд собирал винтовку.

– Это нетипичная ситуация, мистер Холмс. Увидев мистера Стивенса, любой противник с дурными намерениями дважды подумает, прежде чем подойти к вам.

Холмс изучил оружие: под одеждой его было тяжело спрятать.

– Мистер Рафферти, я не думаю…

Но ирландец не собирался продолжать дискуссию:

– Не спорьте, мистер Холмс, поскольку я вас слушать не стану. Вам нужна защита. Мистер Стивенс выбьет глаз кузнечику со ста ярдов, это факт!

– Уверен, это правда, мистер Рафферти, но я обойдусь и без подобного монстра.

– Нет, не обойдетесь. – Шэд снова спрятал оружие под брезент. – Я нутром чувствую беду, надо быть наготове.

– Я так понимаю, спорить бесполезно?

– Да.

– Хорошо, мистер Рафферти, сделаем по-вашему. Обещаю, что в случае необходимости прибегну к помощи мистера Стивенса.

– Я знал, что вы все поймете, – ухмыльнулся Рафферти и натянул поводья.

Когда мы выезжали из города, я размышлял, стоит ли как-нибудь невзначай упомянуть вопрос о вине миссис Комсток, который Рафферти поднял вчера вечером. В итоге я решил этого не делать, поскольку Холмс вряд ли обрадовался бы подобным инсинуациям, а мне не хотелось обсуждать такое деликатное дело в столь критический момент. Я полагал, что Рафферти чувствует то же самое, а потому поделился сомнениями со мной, а не с Холмсом.

Несмотря на эти тревожные мысли и предчувствие беды, которой Холмс и Рафферти ожидали от нашего визита на ферму, я тем не менее радовался возможности побыть на свежем воздухе, а не в тесном номере отеля. Кроме того, я, как и оба моих спутника, ощущал, что загадка рунического камня, которая занимала наши мысли и определяла наши действия всю прошлую неделю, подходит к неотвратимой развязке.

Остатки утреннего тумана – редкость в таком ветреном месте – зависли, словно корабли-призраки, над прериями, в то время как мы ехали по ровной дороге, которая, казалось, уходила в бесконечность, к плоской линии горизонта. Меня снова, как и тогда в поезде, потрясла масштабность пейзажа, на фоне которого все людские дела выглядели пустой суетой и мелочным копошением. Но человеческая рука явно оставила здесь след, поскольку вдалеке, к югу от нас, я увидел легко узнаваемые контуры трех высоких зерновых элеваторов, которые поднимались над плоской, как блин, землей, будто карандаши, проткнувшие лист бумаги.

– Тот, что слева, это как раз элеватор с Фэрвью, – пояснил Рафферти, перехватив мой взгляд. – Скоро уже покажутся постройки.

К счастью, природную болтливость Рафферти не смогла свести на нет даже устрашающая пустота вокруг нас, поэтому по дороге он рассказал нам о том, как работают крупные фермы, наподобие той, которой владела миссис Комсток.

– Вообще-то, ее ферма скромная по местным меркам, поскольку, я слышал, некоторые здешние пшеничные бароны владеют пятьюдесятью тысячами акров пахотных земель. У миссис Комсток около двадцати тысяч, как мне сказали, и три четверти ежегодно засевается пшеницей. Если погода хорошая, то ее работники собирают двадцать бушелей с акра, а это…

– Триста тысяч бушелей пшеницы, – сказал Холмс и добавил: – Когда я в последний раз смотрел отчеты о торгах, цена качественной пшеницы доходила до девяноста центов за бушель в Чикаго или Миннеаполисе. Вычтем затраты на рабочих, оборудование, перевозку, и в итоге в хороший год миссис Комсток может получать чистыми до пятидесяти тысяч долларов или даже больше.

– Не стану спорить с расчетами, – кивнул Рафферти. – Но если после мужа осталась целая гора долгов, то изрядная часть денег пойдет к кредиторам, а значит, у нашей дамы много земли, но мало наличности.

– Именно поэтому она так прикипела к руническому камню, – заявил Холмс. – Артефакт можно быстро конвертировать в наличность, продав его тому состоятельному шведу в Чикаго. А потом, думаю, она планирует исчезнуть.

– Почему вы так полагаете, мистер Холмс? – спросил Рафферти.

– Таковы ее методы. Когда ситуация в Хинкли в прямом смысле слова накалилась, Мэри просто исчезла. Не вижу причин, почему бы не повторить тот же трюк, поскольку она вряд ли увлечена фермерским хозяйством.

– Скоро выясним, – буркнул Рафферти.

Теперь мы въехали на почти незаметную возвышенность, и вдалеке я увидел очертания зданий, которые казались мазками красной и белой краски на фоне серого неба и бурой земли.

– Это и есть Фэрвью, – объявил Рафферти. – Кстати, я поговорил со старожилом в Мурхеде сегодня утром, пока вы не спустились к завтраку; он сказал, что у местных эта ферма пользуется дурной славой.

– Почему? – спросил Холмс.

– Ходят слухи, что у Комстока в спальне стоит статуя обнаженной женщины. Эта скандальная новость облетела все церкви на мили вокруг.

– Я не думаю, что скульптуры ню – обычное дело в этой части света, – сухо заметил Холмс.

Рафферти, в таверне которого, насколько я помнил, висела огромная картина с изображением обнаженной красотки, рассмеялся:

– Вы правы, Холмс, лично я не вижу ничего плохого в эротической скульптуре в спальне. Вряд ли она уж так мешала сну хозяина.

– Скажите, а что ваш сторожил говорил о миссис Комсток?

– Из всех его слов, мистер Холмс, самыми приличными были «распутная» и «блудница». Короче говоря, местные считают миссис Комсток женщиной легкого поведения. Она якобы представляет опасность для богобоязненных взрослых, детей и даже домашних животных. Разумеется, когда миссис Комсток приезжает в город и тратит деньги, благочестивые христиане с радостью берут у нее монеты. Старик, с которым я разговорился, знал целую кучу сплетен о миссис Комсток, но я уверен, что вы не захотите их слушать, мистер Холмс.

– Попробуйте меня удивить, мистер Рафферти, – прищурился прославленный детектив, который на самом деле был любителем сплетен во всех их проявлениях. Как-то раз он сказал мне, что сплетни правят миром, а если говорить только о проверенных фактах, то вскоре все темы для бесед закончатся.

– Хорошо. Большинство слухов связано с родом ее деятельности: якобы она спала не только с любимым мужем. Если хотя бы половина сплетен правдива, то леди ангажировали еженощно. Кроме того, мне показались интересными домыслы о том, что она делала после смерти супруга. Не успело его тело остыть, как она уже связалась с банком в Мурхеде и распорядилась закрыть их счет и перевести все средства в Коммерческий банк в Александрии, тот самый, где вы с Уотсоном устроили маленькое представление в депозитарии.

– Странно. Но зачем?

– Не знаю… Похоже, мы почти приехали. Надо быть начеку.

Мы свернули на подъездную дорожку, которую украшала арка с надписью большими красными буквами: «Добро пожаловать на ферму Фэрвью». Глядя на длинную подъездную дорожку, я понял, что имел в виду Рафферти, когда описывал ферму как «индустриальный городок» в прериях. Территорию занимали три больших амбара, выкрашенных в темно-красный цвет, а вокруг располагались склады для инструментов и другие хозяйственные постройки, всего около десяти штук, и большой дом – квадратное деревянное здание в два этажа с плоской крышей, большими окнами и белоснежной верандой на три стороны. Его окружал высокий забор того же цвета, перед которым росли два здоровых дуба, куда больше тех, что я наблюдал в Мурхеде. Странно было видеть такой большой и величественный дом посреди прерий, но тут я вспомнил подсчеты Холмса касательно ежегодного дохода фермы.

– Что ж, мистер Рафферти, давайте навестим леди.

Ирландец натянул поводья, и мы заехали под арку. Я вдруг понял, какая вокруг тишина: кроме цокота копыт наших лошадей, других звуков не раздавалось – ни ветра, ни щебета птиц, ни человеческих голосов. На подъезде к дому я заметил, что все окна плотно занавешены, словно его обитатели не хотят впускать внутрь ни капли дневного света.

– Не нравится мне тут, – поежился Рафферти, останавливая экипаж на некотором расстоянии от дома.

– И мне тоже, – кивнул Холмс; его ненасытный взгляд буквально впитывал каждый дюйм окружающей обстановки, высматривая хоть какие-то признаки жизни, но тщетно.

– И что теперь?

– Не вижу другого выхода, кроме как постучать в дверь.

– Хорошо, а мы вас прикроем. – Рафферти вытащил из-под пальто револьвер и крутанул барабан. Я тоже достал револьвер, хоть и не понимал, от кого придется защищаться.

Сыщик выпрыгнул из экипажа и двинулся прямо к крыльцу. На двери висело большое латунное дверное кольцо, и Холмс постучал. Звук показался почти оглушающим в такой мертвой тишине, но дверь так никто и не открыл. Холмс подождал немного, а потом снова постучал, на этот раз костяшками пальцев. Ответа вновь не последовало. Тогда мой друг в последней надежде дернул ручку, но дверь оказалась заперта.

Холмса это не остановило, он обошел дом. Рафферти скомандовал лошадям «но!», и мы подъехали так, чтобы держать нашего спутника в поле зрения. С другой стороны здания Холмс тоже обнаружил дверь и зашторенные окна. Он снова постучал, и снова безрезультатно. Задняя дверь, разумеется, тоже была заперта.

Наконец Холмс заорал во все горло:

– Кто-нибудь дома?

Молчание.

– Может, леди уже ускользнула из рук правосудия, как вы и предвидели? – предположил Рафферти.

– Сомневаюсь, – буркнул детектив, разглядывая замок. – Этот замок открыть – раз плюнуть.

– Ну разумеется, – скривился ирландец. – А я, пока вы возитесь с замком, отыщу камень и запущу в окно!

Холмс бросил на Шэда внимательный взгляд:

– Что вы имеете в виду, мистер Рафферти?

– Я говорю, что рановато пока вламываться в дом, вам не кажется? Может, леди в одном из этих огромных амбаров? Или поехала в город купить чаю? Думаю, нам стоит немного пошуметь, прежде чем вскрывать двери. На такой ферме она может оказаться где угодно.

– Согласен, – сказал я.

– Двое против одного, – проворчал Холмс, и, судя по тону, наш опыт демократии его отнюдь не порадовал. – Хорошо, мистер Рафферти, давайте «немного пошумим», как вы элегантно выразились.

Рафферти закатил голубые глаза, словно бы говоря: «другого я и не ждал от такого упрямца», и, когда Холмс залез в экипаж, мы тронулись с места.

Сначала мы подъехали к ближайшему амбару, отведенному, видимо, под скот. Рафферти держал пистолет наготове. Мы открыли дверь и вошли, но в стойлах по периметру здания не оказалось ни лошадей, ни быков, ни каких-либо других животных. Не нашли мы также ни миссис Комсток, ни Муни Вальгрен, вообще ни единой живой души.

– Когда обычно проходит посевная? – спросил Холмс, когда мы вышли из амбара.

– Вроде в мае. Странно, что никого нет. Такое впечатление, что миссис Комсток отправила всех в поля.

– Да, – сказал Холмс. – Давайте поищем в других амбарах.

И снова мы ничего не нашли – ни в амбарах, ни на складе для инвентаря, ни в других постройках, ни на всей территории фермы.

Мы сели в экипаж и поехали обратно к дому, где Холмс снова попытал счастья – увы, с тем же успехом.

– Нам нужно поговорить, – решил Холмс, забираясь обратно в коляску.

– Хорошо, но не здесь. – Все то время, пока Холмс колотил в дверь, Рафферти нервно поглядывал на зашторенные окна. – Мне не нравится торчать перед домом, не зная, не сидит ли там кто-то с винтовкой в руках и не держит ли нас на прицеле. Давайте заедем за лесозащитную полосу, там и поговорим.

Я смотрел, что происходит за нашими спинами, а Рафферти мастерски развернул экипаж и направил его к роще на северо-западе от дома. Найдя безопасное место, мы вышли из экипажа и принялись обсуждать, что делать дальше.

Холмс, как я понимал, хотел поговорить с миссис Комсток, перед тем как отправиться к элеватору, поскольку верил, что сможет вывести ее из себя, как во время последнего разговора в Александрии, а тогда она случайно может поделиться какой-то полезной информацией. Рафферти же не особо интересовало, что скажет леди, поскольку он не разделял уверенности Холмса в том, что миссис Комсток – центральная фигура в деле о руническом камне. Неудивительно, что Рафферти предложил отправиться к элеватору немедленно.

– Миссис Комсток тут нет, мы не знаем, когда она вернется и вернется ли вообще. Но зато мы знаем, что кто-то похитил Муни Вальгрен, и только у нас есть шанс спасти девочку. А еще известно, что камень может быть в том элеваторе. Нет причин откладывать, как мне кажется.

Холмс помолчал немного, а потом сказал:

– Помнится, мистер Рафферти, вы говорили, что на ферме есть барак для рабочих.

– Да. – Рафферти показал на запад. – Вон то длинное здание, примерно в полумиле отсюда.

– Я хотел бы взглянуть. А потом сделаем так, как вы считаете нужным.

– Почему бы и нет, – пожал плечами Рафферти. – Но вряд ли вы там что-то найдете. Барак используется только во время молотьбы, когда сюда привозят большие группы рабочих для сбора урожая.

– Знаю. Просто удовлетворите мою просьбу, мистер Рафферти.

Барак, как я заметил, очень напоминал казармы: длинное деревянное здание высотой в один этаж с рядами окон с одной стороны, самое непритязательное и дешевое. Подъехав к нему, Рафферти остановился поодаль, и мы осмотрели барак с безопасного расстояния.

– Выглядит пустым, – произнес Шэд, – но кто знает. Я был бы не прочь заглянуть внутрь, мистер Холмс.

– Нет, это задача для меня. Я хотел на него посмотреть, я и пойду внутрь.

– Тогда возьмите с собой оружие. На всякий случай.

– Нет, спасибо. Не понадобится.

– Надеюсь, вы правы.

Мы остановились в десяти ярдах от барака. Холмс снова выбрался из экипажа и быстро пошел к входу. Мы наблюдали, как он подергал ручку, легко открыл дверь и сделал шаг внутрь. Прошла минута, а то и меньше, но мне она показалась вечностью.

– Я пойду следом, – заявил я Рафферти, испытав внезапный приступ волнения, поскольку у меня уже начали сдавать нервы.

Возможно, дело было в безлюдье или нервирующей тишине, или всему виной было ощущение, что спрятаться негде, но я ощутил себя беспомощным, как пациент перед операцией, когда он лежит на каталке и ждет прикосновения скальпеля. Я знал, что надо что-то предпринять, чтобы ослабить напряжение, поэтому спрыгнул на землю и пошел за Холмсом.

– Будьте осторожны, – сказал Рафферти, который тоже спустился и встал позади экипажа, высматривая признаки засады.

– Я вхожу, – громко сказал я, открывая дверь, но тут почувствовал, как ручка ускользает из пальцев, и буквально налетел на Холмса, чуть не сбив его с ног.

– Уотсон, вам стоит быть поаккуратнее, – фыркнул он, и тут я заметил у него в руках маленькую шляпку, скромную, с широкими полями и простеньким бантиком впереди. Розовую.

– Боже, это же…

– Да, – серьезно сказал детектив. – Без сомнения, это шляпка Муни. Уверен, она была здесь прошлой ночью.

Я подозвал Рафферти. Он присоединился к нам в бараке, состоявшем из одной большой комнаты, в которой по обе стороны от прохода стояли ряды кроватей. Белья не было, но на одной из кроватей в дальнем конце лежал матрас. Холмс сказал, что нашел шляпку именно под той кроватью.

Рафферти заметил:

– Странно, что шляпка осталась здесь, вам не кажется?

– Может, она попросту забыла ее? – предположил я.

– По моему опыту, женщины никогда не забывают свои шляпки, – возразил Рафферти.

– Мой опыт говорит мне то же самое, – согласился Холмс. – Шляпку оставили специально для нас, если я не ошибаюсь.

– Это дело нравится мне все меньше и меньше. Нас ведут как барашков на заклание.

Холмс кивнул с важным видом и добавил:

– Да, видимо, так. Но как вы сами сказали, у нас нет другого выбора, кроме как идти вперед.


Глава девятнадцатая Ответьте на один вопрос | Шерлок Холмс в Америке | Глава двадцать первая Плохой человек