home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Перехлестье. Василиса и незнакомец

Есть безмятежное очарование в раннем городском утре. Улицы еще пусты, и бледно-розовые краски рассвета несмело ложатся на крыши домов, кроны деревьев и мостовые, а робкий туман скользит по переулкам, медленно растворяясь. И тихо-тихо…

Васька дремала, зябко обхватив себя за плечи, и ждала, когда прохладный ветерок донесет до нее отзвук чьих-нибудь шагов. Нет, ну должен же хоть кто-то тут пройти?! Однако слышно было только шелест листвы да поскрипывание деревянного флюгера на крыше соседнего дома. Незадачливая искательница приключений поерзала на ступеньках, шумно зевнула и собралась уже снова погрузиться в полудрему, когда вдруг…

Где-то совсем близко мяукнул котенок. По улице эхом разнесся тонкий придушенный писк, какой животное издает, если ему прищемят хвост или наступят на лапу. Стряпуха мгновенно вскинулась на своем насесте и огляделась. Странно. За все то время, что она провела в этой диковинной реальности, кошки на глаза не попадались ни разу.

– Я тебя, чучело неблагодарное, научу уму-разуму!

ТРЕСТЬ!

Василиса подскочила. Звук тяжелой затрещины вывел ее из состояния созерцательного оцепенения.

Снова жалко мяукнуло существо, принявшее на себя удар. Живо оно там или нет, но спасение все равно летело к нему, колышась всем телом. Лиска кинулась на звук с проворством, не свойственным ее комплекции, а самое главное – ее топографическому кретинизму.

– Ой! – Она не успела остановиться и чуть не влетела носом прямехонько в широкую грудь мужчины, выходящего из-за угла. В последний момент девушка затормозила и, взмахнув пальцем перед лицом незнакомца, прорычала: – Стой здесь и жди! Не двигайся даже!

Лиска ни на миг не задумалась о том, как выглядела при этом со стороны – этакая яростная кудрявая болонка выскочила из рассветного полумрака, тявкнула на опешившего путника и стремительно скрылась в проулке. Просто Моська, сорвавшаяся с привязи!

Однако спасение жалобно мяукающего существа нельзя было откладывать ни на секунду. Когда защитница примчалась к месту трагедии, ее взору открылась удивительная картина.

Возле распахнутой калитки покосившегося дома стоял, для верности держась за деревянный столбик забора, в дупель пьяный мужик. Он угрожающе покачивался из стороны в сторону, сжимая кулак и источая дивные миазмы шагов на пять вокруг.

На дороге перед этим отважным витязем скорчился бесформенный комок, похожий на ворох тряпья, сотрясающийся от дрожи и неуклюже пытающийся отползти.

– А ну стой! Стой, я сказал! – невнятно бузил дебошир, пытаясь наподдать ногой медленно ускользающей куче.

Впрочем, чтобы пинок состоялся, мужику следовало отпустить столбик забора, который служил ему точкой опоры и равновесия. А на это буян пойти не мог. После такого неосторожного поступка он рисковал незамедлительно оказаться в одинаковом положении со своей жертвой, то есть на земле, на карачках и без возможности подняться. Поэтому он продолжал трясти кулаком и шипеть сквозь зубы:

– Ползи сюда, мразота проклятая. Быстро!

Васька, подбоченясь, наблюдала за этой феерией маразма, когда вдруг увидела, как куча мусора… послушно двинулась ближе к мучителю, чтобы ему было удобней ее пнуть!

– Когда ж ты сдохнешь-то, а? Сколько лет уже мне душу мотаешь!

От злости пьянчужка совсем осмелел и даже отпустил деревянный столбик, служивший ему осью мирозданья. Увы. Закон земного притяжения в этой реальности действовал ничуть не хуже, чем в любом другом, поэтому бузотер потерял равновесие и рухнул на мостовую, матерясь на все лады.

Елозя по земле, словно майский жук, упавший на спину, мужичонка совсем осатанел. Он сучил ногами, дрыгал руками, но рыхлое тело не хотело подчиняться, а пузо только бессильно колыхалось из стороны в сторону. Василиска наблюдала эту омерзительную сцену и думала только об одном: «Угораздило же!» Да, зрелище было не для слабонервных. Вот, наконец, пьянчужка поднялся на четвереньки, потом кое-как, держась за забор, на ноги, наклонился, сгреб пятерней кучу тряпья и как следует встряхнул.

И тут Васька поняла, кого пытался побить этот козел. Толстая черная коса, намотанная в толстом кулаке, искаженное болью лицо, длинная челка, закрывающая глаза… Зария была даже слабее котенка. И куда более жалкая. Потому что она не сопротивлялась.

– Ах ты, урод! – этот визг разнесся по тихим улицам, нарушая благообразное умиротворение летнего городского утра.

Многокилограммовый смерч налетел на обидчика и сбил его с ног.

Василиса нависла над Зарией и вздернула ее на ноги, гневно отчитывая:

– Да что ж ты какая?! Взяла бы да и врезала ему поперек хребта или по… куда-нибудь еще!

Но спасенная безропотно молчала, только в глазах застыло выражение растерянности и непонимания. Одним словом, не валькирия. Даже не рядом.

Обидчик тем временем снова кое-как поднялся, огладил плешивую голову, художественно укладывая волосенки, и взвыл, переходя на роскошный дискант:

– Да ты кто-о-о?!

– Смерть твоя! – рявкнула стряпуха ему в лицо, и буян в растерянности отпрянул.

Лиска же поспешно начала приводить Зарию в порядок: поправляла разорванное ветхое платье, поворачивала лицом то так, то эдак, чтобы разглядеть следы багровых кровоподтеков.

– А-а-а! – заорал тем временем мужик и резко присел, раскинув в стороны лапищи. – А-а-а!

Васька сразу же вспомнила фильмы про зэков. Обычно в тюремных камерах так вели себя паханы. Осталось только рубаху на груди рвануть.

Стоит признать, на миг стряпуха обмерла. Поскольку по всему выходило, что тут собирались либо порвать кому-то пасть, либо выколоть моргалы. Раз уж Зария боец никакой, то сначала, наверное, пасть должны порвать ее заступнице, а моргалы чуть попозже выколют чернушке. Но пока Лиса тормозила и печалилась о грядущей участи, чей-то холодный голос отчеканил:

– Ты чего, козел, тут приседаешь? В нужник, если приспичило, сходи. И клешни свои сложи.

С удивлением и ужасом следовало признать, что произнесла эту потрясающую речь… сама Василиса Евтропиевна.

Козел, надо сказать, опешил. Поразительное дело, он даже не обратил внимания, что ростом говорящая едва доходит ему до плеча. На мгновенье показалось, что буян послушается и уйдет с миром. Но, увы, отповедь имела весьма кратковременный эффект, который иначе как эффектом неожиданности и не назовешь. Через секунду глаза выпивохи налились кровью, и он хрипло переспросил:

– Козел? – Могучая ручища больно схватила девушку за плечо.

Да, следовало признать, козел – удивительное животное, олицетворяющее собой всю сложную и многогранную сущность некоторых мужчин. Очень собирательный образ. Даже здесь, в Аринтме.

Однако растерянность Васьки длилась недолго. И уже через миг она, как киношный Джон Рембо, бросилась творить страшную месть. Влепила обнаглевшему звонкую оплеуху, а потом подпрыгнула и, зацепив рукой толстую шею, наклонила оглушенного ударом к себе.

Фу, рвотный порошок! Запахи пота, перегара, грязи… Но медлить нельзя, хотя и очень хотелось отдышаться, отвернувшись в сторонку.

– Внимай с трепетом, скотина. Сейчас пойдешь скорехонько и больше ни-ког-да на глаза мне не покажешься. Дурную кровь тебе отворяю. Ослушаешься – на второй седмице загнешься, как пес.

Она резко убрала руку, но мужик еще какое-то время стоял, согнувшись, и в ужасе смотрел словно бы сквозь девушку. И рожу имел безумную. Потом отшатнулся, едва не упал и, пятясь, отступил прочь на негнущихся ногах, не сводя взгляда со странных, нечеловеческих глаз собеседницы.

А та наступала на обидчика, и за спиной возникало что-то черное, страшное… Бедняга уже не дышал, понимая, что еще немного, и эта чернота его настигнет. В порыве ужаса, пятясь, он выкрикнул:

– Она жена!

Глаза заступницы опасно вспыхнули, когда трескучий, нечеловеческий голос произнес ее губами:

– Освободи!

– Дак…

– ОСВОБОДИ.

На справных штанах мужика расползлось безобразное мокрое пятно. Не помня себя от ужаса, муж Зарии шатающейся походкой подошел к своей благоверной и дрожащей рукой стянул с ее худой шеи засаленный шнурок, на котором болталось тонкое кольцо. Мгновение ничего не происходило, а потом тишину переулка нарушил еле слышный звук рвущейся нитки. Зария судорожно втянула воздух, прижала руку к горлу, словно разучившись дышать, и… выпрямилась. Неверяще она ощупала шею, а потом покачнулась, сделала шаг назад и перевела взгляд на Василису.

– Как?..

– Союз разрушен. Ты не имеешь больше на нее прав, – таким же чужим, нечеловеческим голосом подытожила Василиса, а ее круглое и обычно очень милое лицо с россыпью веснушек застыло, словно маска. – Пошел вон!

Упрашивать мужчину не пришлось. Пятясь и с каждым шагом трезвея от страха, он кинулся прочь. В голове не осталось ни одной связной мысли, только животный ужас подстегивал и гнал, гнал вперед. Подальше из города, подальше от этой…

Когда Василиса повернулась к чернушке, та медленно оседала вдоль забора. Стряпуха чертыхнулась, но не успела подхватить помощницу. Девушка лежала без чувств.

– Тьфу ты, пропасть! – Нет, Васька не жалела, что наорала на мужика, что-что, а устрашать всяких уродов она умела с детства. Вон как прочь кинулся, когда она его послала… взгляд воительницы упал на кольцо, лежащее на мостовой. Страшное-то какое, господи, кто только такое носил? Да и ладно.

Девушка вздохнула и, подойдя к Зарии, кое-как попыталась привести ее в чувство. Увы. Несчастная не реагировала ни на растирание ушей, ни на похлопывание по щекам… Так и пришлось взваливать бесчувственное тело на могучие плечи. Чернушка была легкой, и, будь на месте Василисы мужчина, он наверняка даже не почувствовал бы веса, но стряпуха запыхалась уже через несколько шагов.

Во-первых, ее ноша была, как ватная гуттаперчевая кукла, – моталась из стороны в сторону, не подавая признаков жизни. Во-вторых, после первых пяти шагов она стала какой-то слишком тяжелой. Лиска вся упрела, пытаясь ее удержать. Коленки дрожали от натуги. Но… спорт же! Пока тащишь, сколько калорий сожжешь? Красота. Бесплатный фитнес-аттракцион приглашает всех желающих!

– Зато буду стройная, – пыхтела она, враскачку двигаясь вперед и гадая, как же теперь с таким балластом найти дорогу до харчевни Багоя? Незнакомый прохожий, поди, уже смылся.

Нет.

Он не ушел. Стоял там, где она с ним почти столкнулась. Василиса видела лишь ноги, обутые в видавшие виды сапоги. Красивые такие ноги… не худые, ровные… вот любила Васька красивые мужские ноги, а эти…

Девушка залилась краской, понимая, что думает вообще НЕ О ТОМ! Хороша прелестница – толстая, мятая, потная, багровая от натуги да еще и с девицей через плечо! А плевать! Может, и к лучшему, что кроме ног ничего не видно. Может, он сверху урод какой? Или не урод. Что еще хуже. С Васькиным-то счастьем. Ведь обычно все кавалеры, по которым она вздыхала, предпочитали суповые наборы с отсутствием интеллекта. Так что романтику приходилось строить с другими, и это было скорее печально, чем захватывающе.

«Соберись, тряпка!»

– Уважаемый! Не будете ли вы так любезны сопроводить двух прекрасных дев к харчевне «Кабаний пятак», а заодно принять у одной из дев тело другой, потому что первая дева щас просто помрет?

Эта впечатляющая и путаная речь заслуживала столь же цветистого ответа, однако вместо этого в тишину улицы упало банальное:

– Нет.

Как это – нет? Здоровый конь будет идти и смотреть, что ли? Это так разъярило Василису, что красота ног вышеозначенного «коня» сразу же оказалась забыта.

– Что значит «нет»?! – надеясь, что ослышалась, переспросила она.

– Я не возьму тело одной из дев у другой из дев, – вполне доступно ответил он.

– То есть мне что ж, самой ее тащить?

– Да.

Стряпуха скрипнула зубами.

– То есть и проводить нас до харчевни любезный господин не соизволит? Нижайше прошу! – прошипела кухарка. – Даже умоляю. Только пусть господин побыстрее определяется, а то одной деве тяжело другую деву держать!

Мужчина развернулся и медленно пошел вперед, иногда останавливаясь, ожидая спутницу. Точнее, спутниц.

Сколько поворотов они миновали, девушка не считала, но вот оно, родное крыльцо «Пятака»! О счастье! На радостях Васька так резво устремилась вперед, что даже обогнала своего проводника.

– Дверь открой, лось сохатый!

Недавний конь, переименованный в лося, молча шагнул вперед, распахивая створку, и Лиска потащила Зарию дальше. Остановилась. Помолчала. Вздохнула. Подумала о том, что сегодня перебрала, наверное, всех копытных от козла до лося. Устыдилась и миролюбиво спросила:

– Зайдешь?

– Нет.

М-да. Незнакомец слова явно экономил.

– Так!

Василиса резко обернулась и отчеканила:

– Ты пройдешь сюда, сядешь и подождешь, пока я дотащу эту… дурищу.

Мужчина переступил с ноги на ногу и озадаченно спросил:

– Зачем?

– Надо! – рубанув так, Василиса взвыла во всю мощь легких: – БАГОЙ!

– Чего орешь-то?

Повернувшись, стряпуха наткнулась на препятствие – хозяина харчевни, выскочившего на ее вопль в одних подштанниках. Тут уж девушка не сплоховала и ловко свалила свою ношу прямо на него.

– Держи подарок.

– Тю! – искренне удивился мужчина, перехватывая бесчувственное тело. – Ты ее поколотила, что ль?

– Я ее спасла! – огрызнулась Лиска.

Посмотрев в багровое лицо обычно улыбчивой девки, Багой удержался от расспросов и, пробурчав что-то про двух бешеных куриц, понес Зарию наверх.

Вдох. Выдох. Спокойно, Вася, спокойно. Ну и пусть ночь почти не спала. Пусть едва от натуги глаза не вылезли. Зато сделала доброе дело. И похудела, наверное, тоже. Правда, впереди теперь целый день у плиты, да еще и без помощницы, но где наша не пропадала?

Развернувшись, чтобы пойти на кухню, девушка краем глаза заметила, что мужчина, проводивший ее до «Пятака», все еще стоит в дверях, не переступая порога харчевни. Взошедшее солнце светило ему в спину, не давая разглядеть лицо, но Ваське до этого не было никакого дела. Твердо вознамерившись отблагодарить незнакомца (он, конечно, не помог тащить чернушку, но мало ли какие тут законы) вкусным завтраком, она даже не допустила мысли, что последний может сопротивляться.

Поэтому, решительно выдохнув, Василиса подошла к мужчине и просто-напросто втащила его в харчевню и поволокла к столу. Толкнула на лавку и убежала на кухню. Еще ж готовить. Не водой же с коркой хлеба благодарить этого добродея.


Глен и темные делишки | Перехлестье | Грехобор и дэйн







Loading...