home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Васькино туманное утро

Никогда. Больше. Не буду.

Василиса лежала с закрытыми глазами. И повторяла про себя эти четыре слова, будто буддистскую мантру. А потом еще и разразилась положенным в данном случае протяжным: «Ом-м-м-м…»

Только это уже была не мантра, а стон страдания.

Иногда она приподнимала тяжелые веки, и, казалось, будто они скользят со скрипом. Да что ж за день сегодня! Издеваются, что ли, в небесной канцелярии? Это же надо было такое солнце включить…

Ой, голова… Ой, все остальное…

Ну, зачем, зачем пила эту гадость? Ведь знала же, что будет. Дело в том, что у Васьки, мать которой страдала пристрастием к спиртному, была суровая непереносимость алкоголя. Бокал пива или стопка водки наутро превращали девушку в медузу – желеобразное дрожащее существо полупрозрачного типа и тошнотворной внешности.

А воспоминание о том, как она запуталась в собственной нижней рубашке, заставило незадачливую соблазнительницу и вовсе впасть от стыда в кратковременную кому.

М-да, эротический пассаж явно удался. Поддала наливочки, ошиблась комнатой, разделась, уснула поверх ничего не подозревающего мужика, потом полезла к нему в объятия, дыша «духами и туманами», а в самый решительный момент и вовсе запуталась в смехотворных остатках одежды. Как только он вообще на нее посмотрел? О, ужас… Наверное, просто сжалился над пухлой пьяненькой дурехой.

Сжалился. И тут же в памяти всплыли подробности минувшей ночи. А также взгляд, полный голода и восхищения. Подсознание, измученное алкоголем, услужливо напомнило, как маг на Ваську смотрел, и что последовало за этим осмотром. О-о-о… Даже похмелье отступило. Потому что ну очень хотелось снова почувствовать все заново.

Ну, ничего. Сейчас поправим здоровье, припудрим носик, подождем, пока с лица сойдет отпечаток подушки, вернем романтическую свежесть, и…

Держись, чудище окаянное! Живым не уйдешь.

Василиса скатилась с кровати, кое-как привела себя в порядок и осторожно прокралась на лестницу.

Ой, только бы никого не встретить!

Как хорошо, что маг ушел. Если бы она с такой физией проснулась рядом с ним, есть подозрение, что вместо восхищенного взора получила бы вопль ужаса, после чего была бы незамедлительно придушена подушкой.

Тихой мышкой крадучись по скрипучей лестнице, Васька радовалась про себя тому, что посетителей еще не было, вот только…

– Мили, прекрати убиваться. Я живой, здоровый, хватит лить слезы.

Грехобор. Повитуха.

Ох, как Лиске хотелось подойти, схватить вертихвостку за косы… Но представив себя – помятую, опухшую, с торчащими во все стороны космами на фоне этой аккуратненькой, чистенькой, нежненькой дивы… Брр. Они рядом будут смотреться, как стюардесса элитного авиарейса и кондуктор старого ЛиАЗа на маршруте Пупыкинск – Заволокино. Это не говоря о том, что нынче утром Лискиным видом можно доводить людей до инсульта.

Поэтому тихонечко. Мимо. Мышкой. Сейчас поправим здоровье, пригладим волосенки, затянем потуже шнуровку корсажа, чтобы отыскать талию, возьмем сковородку побольше. И вот тогда… Сначала, конечно, надо Грехобору настучать, чтобы не беседовал с сомнительными красотками, а потом… бой будет страшным. Пока же пусть щебечет, птЫчка, недолго ей осталось.

Зария, отмерявшая муку на хлеб, застыла, созерцая прошмыгнувшую в кухню стряпуху.

– Ты захворала? – спросила чернушка шепотом.

Васька мысленно застонала, понимая, что не зря предусмотрительно кралась вдоль стен.

– Чем помочь?

– Бульончику бы… – жалобно всхлипнула никудышная пропойца и смиренно сжалась на лавке между квашней и ведром. – А еще веревку и мыло. Помоюсь – и в горы…

Зария не знала этой старой как мир шутки, поэтому не поняла ни причем тут горы, ни зачем перед этим мыться… Она притащила из погреба горшок со вчерашними щами и быстро разогрела несчастной столь необходимое «лекарство».

Через полчаса сытая, порозовевшая и подобревшая Василиса возвратилась к жизни. Хорошо-то как! И отпечаток подушки рассосался, и глаза проморгались.

– Спасибо, Зария, – с чувством сказала кухарка, но в этот миг в голове у нее что-то щелкнуло, и девушка спросила: – А что такое Заренка?

– Звездочка, – помощница улыбнулась, стряхивая с рук муку. – Кто тебя так ласково?

– Грехобор, – Василиска вздохнула.

Искать сковородку расхотелось. Мало того, сытый организм впал в непередаваемо лирическое состояние.

– Зария-я-я, – тихо позвала Лиска. – А я теперь жена.

Что-то яростно громыхнуло. Вскинувшись, стряпуха увидела опешившую чернушку, которая держала пустую руку в воздухе.

– Ты крышку уронила, – улыбнулась кухарка. – И не дышишь.

– Я… ты… ой, – Зария подняла крышку, положила ее на стол, села, встала… – Ой. А это очень больно?

– Что?

– Ну… женой стать. Мне говорили, что очень.

– А? – Васька опешила. – А почему ею становиться должно быть больно?

– Так… он и ты… вы же… – помощница сделалась бордовой, будто томат. – Да?

– Ну, дык, – ничего не понимая, кивнула Василиса.

– И не больно? Не страшно?

– Чего бояться-то?!

– Долга, – еле слышно сказала Зария.

– Какого долга?

– Супружеского.

Васька прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Ах, вон оно что!..

– Зария, мне уже лет семь не страшно.

Хромоножка открыла от удивления рот, оглядывая Василису, словно та только что призналась в том, что содержит гарем из мужиков:

– Как?

– Вот так. – Девушка пожала плечами и направилась к печи. – Неприятно немного было, но чтобы прям жутко больно – нет.

Зария промолчала, накрыла кадку с тестом чистым полотенцем и вдруг хмыкнула. А потом негромко рассмеялась. Василиса, удивленная таким ярким и не характерным для ее помощницы проявлением эмоций, подозрительно посмотрела на нее:

– Ты чего?

– Багой теперь не только сон потеряет, но и дар речи… – Зария прыснула, зажав ладонью рот.

Следом рассмеялась и Василиса.

Еще через полчаса стряпуха шмыгала между столиками, стараясь не смотреть в угол, где все еще сидели Грехобор и Милиана. Вот что на них смотреть? Бежать, бряцая металлом, и орать: «Руки прочь от моего мужика, курица общипанная»? Как-то несолидно. Эта малохольная ведь рассыплется сразу.

Нет, можно, конечно, подойти и поинтересоваться – не засиделась ли Повитуха на одном месте? Бабы, поди, рожать хотят, спасу нет, так не пора ли?.. Но всякий раз, когда ревнивица пыталась подойти к столику, за которым разговаривали маги, Багой свирепо окликал ее и требовал какой-нибудь помощи. Причем срочно. То ему стаканы принеси чистые, то кувшин с брагой из погреба подними, то скажи, сколько там пряностей осталось и не надо ли докупить, то просто подойди и посмотри, вон у того стола одна нога не короче ли другой?

В общем, задергал, рабовладелец проклятый. А еще он для острастки каждый раз делал такую зверскую физиономию, что хоть стой, хоть падай. Сразу хотелось подойти и подергать за усы, дабы малость обвисли. Эх, балда. Поздно стращать… поздно! Но вот как ему скажешь?

Засим имею сообщить, что минувшей ночью обрела статус супруги?

Разрешите доложить: коварный маг под покровом тьмы похитил мою девичью честь?

Позвольте поставить вас в известность относительно того, как я провела первую брачную ночь?

Или просто: уведомляю, пока ты, таракан усатый, дрых, я нализалась вишневки и забралась в постель к магу. Вон к тому, который в дальнем углу сидит. Во-о-от…

От этих нелепых мыслей на лицо лезла улыбка, и Васька старательно хмурилась, чтобы не сойти за городскую сумасшедшую, которой нравится, что хозяин гоняет ее по всей харчевне с дурацкими поручениями. Чай, не фаст-фуд тут – улыбаться всякой идиотии.

И Василиса снова убежала на кухню, потому что, выражаясь словами Багоя: «Ты это… там посмотри… а то убежит чего-нибудь. Или пригорит». Тьфу, сатрап. Ну, ничего. Подхватив поднос с очередным заказом, стряпуха снова выпорхнула в зал. К счастью, путь к заказчику пролег аккурат в тот угол, где шушукалась парочка магов. Поэтому, направляясь к посетителю, Лиса не удержалась.

Тем более в этот самый миг на лице магессы отразилась странная решимость. Повитуха медленно потянула подрагивающие тонкие пальцы к щеке Грехобора.

Ну, все! Надоело!

– ЗАВТРАК!

Милиана подскочила и перевела затуманенный взгляд на горластую кухарку, которая с грохотом поставила на их стол поднос со снедью.

– Василиса? – негромко и певуче спросила девушка. – Тебя ведь так зовут?

– Для посетителей я – Василиса Евтропиевна, – отозвалась Васька. – И звать меня не надо. Сама подойду.

И она так многозначительно посмотрела на соперницу, словно из ее грозных слов становилось ясно, что если Василиса Евтропиевна к Повитухе и явится, то только в черном балахоне и с остро отточенной косой на плече.

– Ты извини меня, – ласково попросила Милиана. – Я и Грехо… Йен выросли вместе. Мы любили друг друга и…

– Довольно. – Грехобор, он же Йен, нахмурился. В харчевне вдруг стало холодно. – К чему ты это говоришь?

– Просто пытаюсь объяснить твоей невесте, что после стольких лет разлуки мне бы хотелось побыть рядом с тобой, поговорить. Она ведь не будет против разговора?

Вот это Василиса уже проходила. Мы всего лишь друзья! Мы только болтаем. Он мне совсем неинтересен как мужчина. А что у него из кармана в один прекрасный день будет свисать кружевная бретелька моего бюстгальтера, так это просто потому, что у нас такие доверительные дружеские отношения.

– Конечно, она не будет! – Василиса расплылась в такой фальшивой, такой широкой улыбке, словно снималась в рекламе зубной пасты. Все ее лицо, вся она сама стала одной сияющей гримасой. – Беседуйте на здоровье! Только я бы попросила в припадке воспоминаний руки к моему мужу не тянуть!

Стало еще холоднее. В глазах мага появились льдинки, но он промолчал. Василиса еще раз улыбнулась Милиане, являя той на обозрение всю челюсть вместе с зубами мудрости. А после этого, решив исполнять арию Мефистофеля до последнего аккорда, повернулась к Грехобору и, мгновенно сделавшись прежней, сказала:

– Доброе утро! – С этими словами она обхватила лицо своего избранника ладонями и поцеловала.

Раз, другой, третий.

Когда именно он отозвался на эту бесцеремонную собственническую ласку, она не поняла, да то было и не важно. Главное – отозвался. А когда Василиса оторвалась от мага, в харчевне стояла тишина, словно после автоматной очереди.

– Мне было очень хорошо этой ночью, – отчетливо произнесла девушка в этой тишине, после чего поцеловала мужа в обезображенный шрамом висок и, невозмутимо напевая, направилась к другому столику.


Грехобор и чудо | Перехлестье | Глен решает вопросы жизни и смерти







Loading...