home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Василиса обзирает Жилище

М-да. Жилище.

Остроумно…

Больше бы подошло «Кощеево царство», «Копчик мира» или хотя бы «Чертово захолустье». Потому как Жилищем назвать эту… это… блин!.. ну никак нельзя.

Василиса уныло брела за своим провожатым, предаваясь тоске и печали. Жнец доставил ее к убежищу колдунов ранним утром. Солнца только-только выкатились на небо и еще не успели толком оторваться от горизонта – сонные, румяные… Конь ступал по росистой траве, воздух был сладким, но зябким. И надо сказать, Васька уже очень сильно мечтала оказаться в Жилище, потому что Жилище было домом. Ну, точнее, она так решила, что раз Жилище – значит, дом. Или замок какой-нибудь. Красота! Высокие каменные стены, башни, просторные залы, камин… Камин! Огонь! Тепло! Ну просто как в сказке. А она озябла, устала, проголодалась и отбила о седло все мягкое место. Хотя какое оно теперь мягкое. Поди мозоль натерла…

Короткие ночевки под открытым небом, похлебка, которую Фирт варил на костре, – все это, конечно, было очень романтично, но совершенно не в Василисином стиле. Во-первых, спать на жесткой земле, пускай даже и на меховой подстилке, – удовольствие исключительно для туристо-походнико-мазохисто. Во-вторых, комары зажрали! В-третьих, бегать по нужде в кусты – это уж просто никуда не годится! Скорей бы приехать…

И вот, значит, Жилище.

Тьфу.

Сначала Лиска увидела скалу. И тут же заподозрила неладное. Тень от этой скалы упала на путников, словно черное крыло смерти. Потом девушка заметила расщелину, и ее нежная розовая мечта об уютном старом замке с камином и башенками издохла в страшных корчах. А уж когда из расщелины потянуло могильным холодом, Васька мигом поняла, что здесь, на свежем ветерке, ей очень даже уютно и комфортно, поэтому девушка повернулась к Фирту, вцепилась ему в рубаху и встряхнула:

– Только не говори, что нам туда! Ты ж сказал – Жилище! А приволок в какие-то каменоломни! Учти, я темноты боюсь, от холода чихаю, от сырости кашляю, от сквозняков у меня жар, а от всего этого вместе делается прескверный характер – начинаю вопить и вырываться!

Жнец усмехнулся и ответил:

– Спасибо, что предупредила.

С этими словами он спешился, набросил спутнице на плечи накидку из овечьей шкуры, в которой Василиса сразу же сделалась похожей на горного пастуха.

– Идем. – Мужчина крепко взял спутницу за руку и двинулся во мрак каменной громады.

Девушка брела следом, опасливо озираясь. Пещер она боялась до истерики, так что Жнец мог бы и за руку ее не брать – сама бы вцепилась так, что все колдуны не оторвали бы.

Ужас-то какой! Темно, сыро, эхо летает… И совершенно непонятно, что вокруг. То ли десятки метров пустоты над головой, то ли каменный потолок над самой макушкой, то ли какие сталактиты метят в темечко… В животе все тряслось от ужаса. Васька стискивала на груди меховую накидку и молилась про себя, чтобы по-прежнему оставалось так же темно. Если она воочию увидит все эти толщи камня, неровные стены, склон, уходящий вниз, под землю, все дальше и дальше от солнца и неба, она будет орать так, что все это их Жилище обвалится, как в Апокалипсисе.

Фирт шел уверенно. И осознание того, что спутник, по крайней мере, хорошо знает дорогу, успокаивало девушку. Постепенно глаза привыкали к темноте (а может, полумрак потихоньку рассеивался), и Васька с ужасом увидела, что идет через огромные каменные залы, своды которых теряются где-то в полумраке, а в стенах разбегались в разные стороны десятки провалов и ходов. В страхе искательница приключений прижалась к своему спутнику. Никогда прежде она не испытывала такого ужаса.

– Не бойся, – негромко сказал Жнец, сворачивая в сторону тесного лаза.

Нет, только не это!!! Василиса сделала глубокий вдох и боком протиснулась в узкую щель. На миг показалось – застрянет! Но Фирт потянул за руку, и девушка кое-как стала продвигаться следом. Сердце грохотало в ушах.

А если все-таки застопорится? С ее-то пышными формами! О нет, только не это! Не как пробка в бутылке, пожалуйста, Маркус, или как там тебя!

Василиса протискивалась, обдирая бока и наброшенную на плечи шкуру. А потом, когда лаз сузился уже настолько, что девушка едва могла дышать, Жнец выдернул ее из ловушки на свободу. Спелеолог-любитель вздохнула полной грудью и едва не разревелась от облегчения.

Когда первый страх прошел, Лиска начала озираться. Каменный мешок, в котором она очутилась, оказался небольшой пещерой – теплой и сухой. Здесь в стенах не было более никаких лазов, с потолка не свисали каменные сосульки, а под ногами находился относительно ровный пол, устланный крошевом мелких камней.

И тут сердце у Васьки захолодело. Уж не хотят ли ее здесь бросить в заточении? «Ну, держитесь, гады. Сейчас так заору, что все сталактиты попадают!» – решила про себя девушка и обернулась к Фирту:

– Если ты решил меня тут оставить, то напомню, что я горластая. То есть даже не надейся ускользнуть отсюда целым и невредимым. Или оглохнешь, или еще как-нибудь покалечу. И тебя, и Анару твою.

Мужчина хмыкнул.

– Ты при Анаре такие речи не веди, – все-таки не удержался он от замечания. – Она строптивых не любит.

– А я не люблю подземелья! И еще не люблю, когда меня против воли похищают у мужа и тащат куда-то, – отозвалась Василиса. – Мало того что завел неизвестно куда, так еще и татуировки мои уничтожил. Думаешь, я такой ловкий шпион, что смогла бы отсюда улизнуть, считая повороты и шаги? Чем тебе мешали мои маячки?

– Потом бы помешали, – неопределенно ответил Фирт.

– Да? Каким же образом? – стремясь разбавить тишину и полумрак, спросила девушка.

– Они бы заинтересовали Анару, – откликнулся спутник.

– Снова Анара! – пробурчала Вася. – У меня эти закорючки с восемнадцати лет, и из-за какой-то ведьмы…

– Домой вернешься – восстановишь, – отрубил маг. – А теперь молчи.

– И-и-и?

– И жди. – Жнец легонько прочертил пальцем дорожку по лбу спутницы и сказал: – Пройдет через пять минут.

Вот нормальный человек вообще? Девушка насупилась и мрачно сказала:

– Зато теперь мне понятно, почему все колдуны у вас полоумные. С таким Жилищем душевную гармонию не обретешь.

– О, не будь к нам так несправедлива. – Мелодичный голос, раздавшийся за спиной, заставил Василису подпрыгнуть и вцепиться в Фирта.

Пещера была пуста, когда они вошли сюда. Точно пуста! В сероватом полумраке Лиска все отчетливо разглядела. Тогда откуда взялась эта старуха?

Девушка подавила острое желание неприлично выругаться. Бабка оказалась отвратительной. И вроде бы не было в ней чего-то уродливого, ни носа крючком, ни бородавок на подбородке, ни бельма на глазу, ни горба, как у приличной ведьмы, но почему-то, несмотря на довольно-таки обычную внешность, казалась она жуткой и опасной. Наверное, именно эта карга заманила Гензеля и Гретель в пряничный домик. Хотя нет, не она. Ту практичные древненемецкие детки отправили в печь.

– Это лишь видимость – то, каким Жилище является чужакам. Но если бы ты была одной из нас, то увидела бы роскошное убранство и пышные покои, – тем временем продолжила старуха.

Несоответствие нежного юного голоса и отвратительной внешности заставило Василису с ног до головы покрыться мурашками. Девушка впервые в жизни растеряла весь оптимистический пыл, впервые не нашлась, что ответить. Она смотрела на ведьму, и необъяснимый, неконтролируемый страх заставлял задорную болтушку все плотнее вжиматься в стоявшего позади Фирта.

– Странно. Мне говорили, она боевая. – Старуха перевела взгляд на мага. – Чего ж трясется?

– Преисполнена благоговения? – насмешливо угадал Жнец.

В этот самый миг его рука, не закованная в латную рукавицу, скользнула вдоль спины девушки. Мягкое теплое прикосновение подействовало на Василису успокаивающе, даже помогло на некоторое время обрести дар речи и совладать с голосом:

– Вы… кто?

– Анара. – Старуха подошла к Лиске и смерила ее внимательным взглядом. – А ты Василиса. Ошибочная жена Грехобора.

Ошибочная жена в ответ на это замечание промолчала и отвела взгляд, пытаясь стать незаметнее. Близость колдуньи порождала в Васькиной душе слепую панику и необъяснимый ужас. Даже дрожать начала – мелко-мелко, как замерзший щенок.

– Да что с ней?! – рассердилась ведьма, чем только усилила виброрежим своей жертвы. – Я собиралась поговорить!

– Поунижать, – еле слышно поправил маг и тут же со вздохом сказал: – Я же предупреждал – не получится. Она пустышка.

– Следовало убедиться, – капризно сказала Анара и надула бескровные губы.

– Убедилась? – Фирт отошел от перепуганной спутницы. – Что теперь?

Василиса, лишенная поддержки Жнеца пошатнулась и вдруг опустилась на корточки, обхватила себя руками за плечи и спрятала голову в коленях, борясь с накатывающей тошнотой. Молодой кокетливый голос никак не вязался с обликом отвратительной старухи, а все вместе это выглядело так противоестественно, что хотелось взвыть и забиться куда-нибудь подальше.

– Фу. Неинтересная! – Ведьма окончательно разочаровалась. – Что в ней только Грехобор нашел. Какая-то клуша. Жнец! Снимай завесу, пусть катится обратно.

Где-то совсем рядом мягко и бархатисто зашелестела ткань, словно в театре, когда отодвигается занавес. Теплые руки подняли Лиску на ноги и подтолкнули вперед.

Перед глазами девушки непонятно откуда возник узкий каменный коридор, разветвляющийся в две стороны.

– Осталась минута, – шепнул Жнец Василисе, а потом уже громче произнес: – Тебе всегда направо. Иди, как сказано, и очутишься дома.

С этими словами Фирт ударил свою визави между лопаток, и она полетела вперед.

Увы и ах. Никаких спецэффектов. Грохнулась на четвереньки, отбила колени, ссадила ладони о камни, больно ушиблась, от неожиданности прикусила язык. Словом, ничего героического. Корова – она корова и есть.

Однако, когда Василиса поднялась на ноги, глотая слезы боли, обиды и испуга, за спиной у нее была стена. Неровная полупрозрачная, будто выполненная из мутного стекла.

– Пусти-и-ите! – заколотила руками по преграде несчастная выпаданка из магического мира. Ужас исчез, сменившись яростью. – Пустите меня! Фи-и-ирт!

– Иди направо, – ласково посоветовала ей старуха. – Это просто. Ты, конечно, тупая, но право найдешь.

– Найду?! Да иди ты, крыса, сама… направо! – Василиса еще раз двинула кулаком по твердой поверхности и зло спросила: – Что, нельзя меня было просто прибить?!

– Мы не можем, милочка. – В глазах ведьмы промелькнул интерес. – Хотели бы, да ты из другого мира, и ни у кого из нас не хватит на это сил. Но чтобы стать колдуньей, ты слишком слаба – иначе бы сила Шильды вошла в тебя. А еще ты мешаешь – о, как сильно ты мешаешь! Нам нужен Грехобор. Яростный, злобный Грехобор, а ты превратила его… в какого-то размякшего молодожена!

– Ты… – Василиса аж задохнулась от ярости. – Ты… чтоб тебе пусто было!

И она огляделась, пытаясь определить, где же тут право, а где лево, чтобы назло проклятым супостатам пойти в другую сторону.

– Хм… – Старуха подошла к полупрозрачной стене и растерянно коснулась неровной поверхности. – А ведь только что тряслась от ужаса. Надо же, как убедительно сыграла…

«Пройдет через пять минут».

Что же ты сделал, Жнец?

Лиска задумалась.

– А если я поверну налево? – осторожно спросила она.

– Не повернешь, – Анара рассмеялась каркающим смехом, вызвав у Василисы приступ отвращения.

– Я к мужу хочу, – пробубнила под нос девушка, отворачиваясь от противной карги. – И тебе накостылять, чтобы костей не собрала.

– Василиса! – Спокойный голос Фирта, стоящего чуть позади магессы, заставил обернуться. – Иди направо и помни: твой брак с Грехобором всего лишь ошибка. Забудь обо всем.

Жнец вытянул правую руку, указывая подопечной направление. Лиска тут же сжала одну из рук в кулак, стискивая на груди овечью накидку. Отлично. Право найдено.

– А если я не хочу? – упрямо переспросила стряпуха. – Если ну вас всех в пень?

Старуха напротив зло сверкнула глазами.

– Иди направо, – пропела она глубоким, проникновенным голосом. – Иди направо…

И так же, как тогда, давно-давно в весеннем лесу, Василиса послушалась колдовства. Взгляд против воли опустился на сжатый кулак, подсказывающий правильное направление. Тело механически повернулось в нужную сторону, вероломные ноги сделали первый шаг…

Стена за спиной у девушки из полупрозрачной стала каменной. Последний путь к отступлению оказался отрезан. Лиске захотелось взвыть, затопать ногами, но вместо этого она просто пошла. По щекам текли слезы, которые Вася вытирала ладонью, не сжатой в кулак, а проклятые ноги несли и несли свою обладательницу прочь из неведомого мира, прочь от мужа, от Багоя, от Зарии, от магии, от Аринтмы и от счастья. Василиса брела и брела, против воли сворачивая на каждом повороте в ту сторону, которую называли правой.

Серый полумрак больше не пугал. Одиночество не страшило. А сердце заходилось от тоски. Да еще ноги гудели от усталости. Анара, накладывая заклинание, не подумала, что путь Василисы может оказаться столь неблизким, поэтому жертва вероломной волшбы после третьего часа пешей прогулки готова была взвыть. Да еще в каменных коридорах становилось все холоднее и холоднее. Хорошо хоть шкуру Фирт ей отдал. В меховой накидке было тепло, хотя руки и ноги уже порядком закоченели. Да еще слезы, проклятые, катились из глаз, оставляя на щеках инистые дорожки.

Там впереди ледник, что ли? Если она действительно идет домой, то откуда такая стужа? Или она вывалится в свою реальность посреди метельного февраля? Блин. Только бы не на проезжую часть или не в лесную чащу. Пусть это снова будет туалет. Пожалуйста! Пусть снова туалет. Что вам, жалко, что ли?

Девушка брела, с тоской вспоминая все, что произошло с ней в Аринтме. Трактир Багоя. Зария. Уборка кухни. Первое знакомство с Йеном, первое прикосновение. Ночь, когда она завалилась к нему в комнату. Их упоительная гроза… так мало! Так безжалостно мало времени отмерила им жизнь. Времени, которое само по себе было ошибкой, потому что какой-то Маркус, видите ли, перепутал имена! Козел старый.

Василиса уныло размышляла о своей горькой судьбе. Собственно, это все, что она могла делать, коли собственное тело отказывалось ей подчиняться. Хорошо хоть мозги еще слушались.

Конечно, если правильно рассудить, и впрямь надо возвращаться. Там, в другом мире, у нее мать, которая если не упилась с горя, то, наверное, переживает. Ну, хотелось бы верить, что переживает. Там Юрка, там работа и просто цивилизация. Душ, махровые полотенца, туалетная бумага, тушь для ресниц, телевизор, микроволновка и прочие блага.

Как сказал Жнец, брак с Грехобором всего лишь ошибка. Значит, у мага будет та, что предназначена ему судьбой, – возможно, даже Милиана – курица общипанная! Девушка сердито засопела, представив на миг, как ее Йен будет целовать эту заморенную анорексичную фотомодель…

Стоп. Васька остановилась так резко, что чуть не упала. Замутненный магией взгляд опустился на руки, сжатые в кулаки. На обе руки. Одна судорожно стискивает накидку на груди, другая придерживает мех на уровне живота, чтобы не просачивался зябкий холод. Правая. Левая. Измученные долгим переходом ноги подкосились, и девушка рухнула на каменный пол.

А потом пришел смех. Лиска звонко, от души хохотала над старой каргой. Над тем, что вся магия Анары не могла побороть суровый Василисин диагноз, обозначенный в больничной карте как аутотопагнозия. Одним словом, даже высшие силы не смогли заставить Василису идти направо. Мало того, теперь девушка не имела ни малейшего понятия, где это право находится. И все-таки… Василиса недобро усмехнулась и прошептала:

– Не отдам мужа. Не надейтесь!

Она даже попыталась подняться, чтобы сию же секунду отправиться на выручку Йену, но измученное волшбой и долгой дорогой тело запротестовало. Завернувшись в теплую пушистую шкуру, девушка заснула, даже не ощутив того, что спать на каменном неровном полу еще хуже, чем на земле.


Милиана и Шахнал. Конец пути | Перехлестье | Зария совершает опрометчивые поступки







Loading...