home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Зария надевает голубое

«Не выдай себя. Только не выдай себя!» – эта вроде бы простая задача казалась Зарии невыполнимой! Нет, когда Глен ее об этом попросил, девушка даже фыркнула от смеха. Она-то думала, что он с таким торжественно-таинственным видом попросит ее покинуть обитель или пойти с ним в храм. А оказалось, нужно всего лишь не показать щекочущую радость, что поселилась у наследницы лантей в душе.

– Не выдай себя, Зария. Это очень важно…

– Скажи еще раз, – вдруг попросила она.

– Это очень важно.

– Нет, не это.

– А что же? – и тут он понял, наклонился к ее покрасневшему уху и шепнул: – Зария-а-а-а…

От запястий к плечам тут же побежала волна колючих мурашек, и девушка замерла, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце.

Глен смотрел на нее с такой любовью, что сжималось сердце. В его взгляде были одновременно восхищение, желание и почти осязаемая теплота.

– Не выдам, – тихо пообещала Зария.

А потом оказалось, что не так-то это просто – вести себя, как ни в чем не бывало. Наутро девушка едва успела одеться, как в ее келью постучалась одна из сестер. Наследница лантей была уверена – никому сегодня, как и все предыдущие дни, не будет никакого дела до того, что у нее на душе.

О-о-о, как она ошибалась. Казалось, каждая из сестер посчитала своим долгом осведомиться о ее настроении, самочувствии и ночном отдыхе. Приходилось прятать глаза, низко-низко опуская голову и занавешиваясь от мира челкой, и говорить едва слышно и скорбно, что все хорошо.

А еще Зарии казалось, будто ее счастье было таким явным, что его замечала каждая из послушниц, потому что нельзя же быть девам богини любви такими слепыми! Оказалось, можно. Ведь тихое шептание девушки, ее напускную робость и напряжение не заметил никто. Сестры забрасывали Зарию однообразными вопросами: «Как тебе спалось?», «Не устала ли ты?», «Не хочешь ли присесть?».

К полудню этот безостановочный допрос так надоел наследнице лантей, что она предпочла затаиться. Ушла глубоко-глубоко в себя и отвечала однообразно, односложно, монотонно. На удивление, это успокоило послушниц, и они потихоньку отстали.

За час до вечерней службы Зарию пригласили к Матери. Та в свою очередь подвергла девушку очередному допросу и, лишь убедившись, что бедняжка едва шепчет, успокоилась. Белая женщина долго рассматривала наследницу лантей, о чем-то раздумывая. Результатами своих раздумий она осталась, по всей вероятности, довольна, потому что поднялась со скамьи и удовлетворенно сказала:

– Ты готова.

– Мы пойдем в храм Талис, матушка? – тихо спросила девушка.

– Не совсем, – настоятельница покачала головой. – В один из самых древних храмов, когда богини были едины. В нем сила нашей молитвы умножится. Закрой глаза, дитя…

…Она очнулась на холодном каменном полу. Солнечный свет косыми лучами падал откуда-то сверху, но когда Зария вскинула глаза к потолку, то обмерла – высоко-высоко над ее головой раскинулся почерневший от времени и наполовину обрушившийся свод. Кое-где из камней проросли тонкие деревца; от огромного, некогда роскошного витража осталась лишь железная основа, накренившаяся и искривленная. Прежде это было сердце, теперь же оно походило на смятый блин с неровными краями.

И это – храм? Эти обрушившиеся стены, эти ворота, на которых одна створка сорвана и лежит, присыпанная пылью и обломками камней, а другая провисла на петлях и опасно накренилась… Это – священное место?

Среди огромного зала, где раньше возносились молитвы, оказалась расчищенной от обломков и мусора небольшая площадка – та самая, где очнулась наследница лантей.

Дом богини был пуст, бесприютен, заброшен и вызывал не благоговейный восторг, а жалость и тоску – неизменные при созерцании былого величия.

– Расположите образы вокруг, – коротко приказала Матерь послушницам. – Здесь раньше был алтарь.

Сестры поспешили выполнять приказание. Из шелкового мешочка благоговейно извлекли шесть каменных фигурок, каждая из которых изображала Богиню в разных ее обликах: девочки, девушки, женщины, матери, влюбленной, молящейся, разгневанной.

– Матушка…. – слабо позвала Зария. – У меня голова кружится.

– Очнулась? Хорошо, – бросив мимолетный взгляд на несчастную, женщина отвернулась. Видимо, состояние и самочувствие наследницы лантей больше не беспокоило жрицу. – Сиди здесь.

– Где мы?

– В храме. Простым женщинам вход сюда закрыт. Если бы ты не была наследницей лантей… – Белая женщина замолчала и осторожно положила на высокий обломок каменной глыбы книгу в медной чеканной обложке.

Зария встала на ноги, отряхнула подол и испуганно оглядела мрачные руины. Когда-то давно тут было красиво, а сейчас попросту страшно. Словно это не обитель богини любви, а чертог бога войны. Смутное подозрение кольнуло сердце и отступило, стоило Зарии сосредоточиться на словах Матери.

– Вы стоите возле образов и не двигаетесь, что бы ни произошло. Зария останется в кругу, от нее зависит исход сегодняшнего обряда и… дитя, самое важное! Когда я скажу: «Призываем тебя!» – ты должна три раза произнести имя Талис и затаиться.

– Затаиться?

– Богиня придет к нам через тебя, через твое тело. Ты ее дитя, ее плоть и кровь, ее сосуд и воплощение в мире живых. Талис не сможет обрести телесную оболочку без помощи наследницы лантей. Мы выскажем ей свою просьбу, и после этого она уйдет, отпустив тебя. Но до тех пор твое тело должно быть свободным от души. Ты это понимаешь?

– Я…

– Ты понимаешь?

– Да, – Зария сглотнула, почувствовав, как задрожали колени.

Она совершила ошибку, придя сюда. Не нужно было соглашаться… но испуганная жертва осознавала, что уже поздно говорить «нет». Никто не услышит ее возражений. А значит, придется делать, что говорят, и надеяться на благополучный исход.

– Чем больше ты будешь вспоминать о своих неудачах в любви, об обидах и разочарованиях, тем быстрее услышит тебя богиня. Справишься?

Она ошарашенно кивнула и опустилась обратно на каменный пол. Ноги не держали. Холод забирался под одежду, и тело бил озноб.

– Ш-ш-ш. – Теплый ветер коснулся затылка. – Не бойся.

Зария оглянулась, но никого не увидела и лишь тихонько всхлипнула. Жрица довольно кивнула, видя старания девушки быть несчастной, и отвернулась к книге.

Наследница лантей несколько раз глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Началось служение. Зария не поднимала головы, не пыталась проникнуться атмосферой благоговения и молитвенного экстаза. Голос Матери лился теплой рекой, завораживал, убаюкивал… Клонило в сон, а в душе ничто не отзывалось на проникновенные слова обряда.

Послушницы пели славу богине трогательно и упоенно, а у Зарии от их протяжных завываний болела голова, а челюсти сводило от зевоты. Сердце же молчало. Молитва лилась за молитвой, и вот наконец голоса сестер перекрыл могучий грудной возглас жрицы:

– Мы призываем тебя!

Губы не слушались, когда Зария произносила имя Талис. Тело отказывалось отпускать душу. Никогда еще юная лантея не таилась с таким трудом. Но вот веки отяжелели, а глаза закрылись… и тут же распахнулись, на мгновение ослепив присутствующих фиолетовым сиянием.

Матерь воздела руки, не переставая читать молитву, а послушницы одновременно разбили образы богини, образующие круг. Тело Зарии напряглось. Девушка метнулась к выходу из круга, в одну сторону, в другую, но всюду натыкалась на осколки и отступала обратно. Наконец она замерла, обернулась к женщине, читающей молитву, и расслабилась. Оглядела себя, хмыкнула, щелкнула пальцами.

Ветхое, застиранное платье изменилось на новое, красивого голубого цвета, темные гладкие волосы рассыпались по плечам блестящей волной. Еще одно движение руки, и возле богини возникло небольшое кресло с низкой спинкой, в которое Талис опустилась с непринужденной грацией. Она не гневалась. Просто ждала, пока пленившие ее закончат песнопения, привязав свою повелительницу к ловушке. А пока те пели, девушка рассматривала покрытые трещинами руки. Исправить или нет? И это голубое платье… Для Талис оно было слишком невзрачным, слишком простым, неподобающим, но, увы, бессмертный дух слишком тесно привязан к человеческому сосуду, а воображение Зарии рисовало единственный достойный наряд – этот.

– Итак, – стоило жрице прерваться, как Талис подняла на нее взгляд, забыв о руках. – Мои верные слуги заперли меня в теле моей же наследницы…

– Ты покинула нас! – шагнула вперед Матерь.

– …причем вызвали меня не абы где, а в Капитэорноласе, месте, где моя власть слаба.

– Мы брошены и забыты! – Голос женщины стал громче.

– …использовав при этом девочку, которая не подозревает, что мое пребывание в человеческом теле сжигает и убивает смертную оболочку.

– Ты оставила нас одинокими, бездетными и несчастными! – Матерь уже кричала.

– …и устроить это могла только одна особа…

– Ты подчинилась мужчине! Бросила нас!

– …Морака снова взялась за старое…

– Своих детей!

– …и я очень надеюсь, что неправа.

– Что ты ответишь нам, Талис?! – Разгневанная пренебрежением, обвинительница выступила вперед, почти касаясь полой одеяния одного из осколков.

– Сами виноваты. Абсурд! Вы не мои дети, – Талис спокойно смотрела на пылающую негодованием жрицу. – Я – ваша богиня. Не мать. Я принимаю ваше поклонение, а не учу уму-разуму. Вы всего лишь слуги у моего престола.

– Слуги? Поклонение?! Ты склонилась перед мужчиной, ты…

– Да, да, да, – богиня развела руками. – Женщины должны стоять во главе всего, мужчины – бесправные животные… все это я уже слышала! Не утомляй меня.

– Что?

– Каждая из вас рано или поздно взывала ко мне. Каждая чего-то просила. Но ни одна не была готова отдавать. Поэтому все у каждой из вас заканчивалось одинаково – поражением.

– Мы…

– Вы – капризные невесты, которые ждут единственного, идеального во всем мужчину, а в итоге остаются в одиночестве. Вы – женщины, которые мечтают получить сильного мужчину, но при этом хотят подчинить его своей воле, а потом жалуются, что он не покоряется или, напротив, становится никчемным. И вы не понимаете главного: пока мужчина боготворит женщину – она владеет им. А если я не отвечаю вам, значит, мне НЕТ ДО ВАС ДЕЛА! А теперь немедленно уберите мусор из-под моих ног, пока я не прогневалась!

Жрица застыла. Она открыла рот, пытаясь возразить, но в голове один за другим всплывали заветы богини, свитки с которыми хранились на алтаре в каждой келье. Такие простые слова:

Будь слабой, ибо в этом твоя сила.

Будь терпеливой, ибо в этом твоя хитрость.

Будь любимой, ибо в этом секрет власти.

Теперь заповеди словно обросли новым смыслом, извлекая на свет все ошибки, совершенные последовательницами богини.

А Талис, вернувшись к изучению рук Зарии, все-таки решила не лечить ранки на коже девушки, так щедро и неосторожно отдавшей ей свое тело.

Шуршание одежд. Жрица преклонила колени, моля о прощении. Кровь Матери Дев должна обагрить хотя бы один из осколков, и тогда та, которую называют богиней любви, сможет покинуть это место.

Внезапный порыв ветра пронесся по залу Капитэорноласа, сбивая старую жрицу с ног. Талис повернула голову к выходу из храма и нахмурилась, услышав:

– Куда это ты собралась, сестренка?


Дэйн встречает бога | Перехлестье | Грехобор принимает муки







Loading...