home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 13

История Арнольда

Пожилой человек встретил полдень дома. Большой деревянный особняк Шторна находился недалеко от центра городка. В небе изредка гудели самолеты. За окном бегали детишки. И старый Арни, убаюканный этими звуками жизни, накрыв лицо газетой, спал на втором этаже. Но в какой-то момент сон старика разбился, и Шторн открыл глаза. Сперва, Арнольд списал столь резкое пробуждение на обычную судорогу, и вновь его веки опустились. Но через минуту, по улицам Шаталово пронесся новый звук, и, долетев до ушей Шторна, по-настоящему насторожил старика.

Радостный шум ребятни, перекрыл вой технического происхождения. Сирены на аэродроме пронзительно закричали.

«Учения?» — подумал Арнольд.

«В такое время никогда еще не было», — напряг память старик.

Звук волнами прокатывался по городку, и с каждой новой волной нервы мужчины все больше натягивались.

Наконец он поднялся с дивана и подошел к окну. Резвящиеся детишки куда-то подевались, и посреди дороги молча сидел один лишь паренек — внук старого соседа. Сидел он неподвижно, и казалось, что время для него остановилось. Внезапно, тишину разорвал грохот шагов из дома напротив. Эту тяжелую неуклюжесть Арнольд узнал бы за десять верст. Федор Байкин, офицер ВВС в отставке, был в городке ближайшим к нему по возрасту и самым ближним соседом. Калитка Байкина распахнулась. Арнольд не ошибся, это был его сосед, но узнать его было трудно. Лицо старого офицера выражало неистовство, глаза черны, рот был весь в пене. В руках Байкин держал грабли, и последующие его действия были совсем лишены всякого смысла.

Байкин окликнул малыша. Ребенок не обратил на это внимание. Безумие в глазах старого соседа отразилось еще больше, и, подняв тяжелые грабли над головой, он шагнул в сторону ребенка. Арнольд видел, как старый офицер с размаху наносит удары острыми спицами граблей. Бил он сверху вниз, и несколько раз крючья застревали в маленьком черепе мальчика, который так и не издал звука, пока дедуля отправлял его на тот свет. Арнольд Шторн досмотрел картину до конца, и когда Байкин с воплями убежал в сторону окраин поселка, старик на ватных ногах отпрянул от окна.

«Произошла катастрофа», — без тени сомнений подумал Шторн.

Действуя интуитивно, Арнольд достал из комода два деревянных ящика со знаками радиационной безопасности на верхних крышках. Открыв первый, Арнольд включил небольшой оранжевый прибор, и убедившись в каких-то показателях, удовлетворенно сложил устройство обратно.

«Радиационный фон в норме», — сам себе дал отчет старый инженер.

Так, в тишине своего пустого дома, досидел Арнольд до двух часов дня. На улице то и дело были слышны крики, стоны, но идти на голос смерти пожилой человек не желал. Незадолго до событий, которые вынудили старика покинуть безопасный дом, Арнольд все же достал из сундука большой костюм радиационной защиты и нацепил сложный комплект на себя. Уровень фона был по-прежнему в норме, однако он перестраховался. Два комплекта «РЗК» были трофеями с места последней работы. Кроме самих костюмов, в каждом из чемоданчиков было все, что нужно в случае «красной тревоги»: индивидуальная аптечка, порошки для чистки тела, и счетчик Гейгера.

Вдыхая из баллонов сжатый воздух, Арнольд вдруг вспомнил про детей и внуков. Двое сыновей старика работали на аэродроме, сирены которого все еще выли. Илья, младший отпрыск, пошел по стопам отца, и, окончив университет с отличием, устроился в столичное КБ. Внучки Арнольда так же были разбросаны по карте отчизны. Кто-то учился в институте, кто-то уже работал, и только двое остались в Шаталово. Сергей и Леша — двадцатилетние близнецы, которые проходили в городке летную практику. Ребят он видел часто. Молодые летчики любили захаживать к старику в гости, особенно днем на обед.

«Орлята учатся летать», — вспомнил Шторн старую песню.

Мысли о родных и близких коротали время, но очередные звуки с улиц проникли в его дом. Калитка скрипнула, а чуть позже хлопнула входная дверь на первом этаже.

— А вот и ребята, — заметив через окно юношей, грустно произнес мужчина.


Было два часа, когда молодые люди вернулись домой. Но ни парадная форма, ни маленькие звездочки лейтенантов не могли обмануть старика — своих внуков он не узнал. Арнольд подошел к лестнице, ведущей на первый этаж и прислушался. Где-то звякнула посуда. Что-то разбилось.

«На кухне», — понял он.

Спускаться вниз было опасно, и Шторн подавил желание броситься к ребятам, которых когда-то сам пеленал. Что произошло, Арнольд не знал, но был уверен, что попадись он на глаза своим внучкам — случится беда. В большом дубовом шкафу, что стоял у изголовья дивана, вот уже лет десять пылилась без надобности его старая берданка. Оружие было антикварным, но когда-то работало исправно. Линейную винтовку драгунского типа в далекие советские времена подарил ему один хороший генерал. Тот веселый толстяк уже давно удобрял землю, но его подарок Арнольд сохранил. Большим поклонником охоты он никогда не был, да и не слыл он хорошим стрелком. Просто, будучи помоложе, Арнольд любил бывать в лесу. Особенно по осени, когда природа окрашена в золотые цвета, а под ногами так приятно шуршит листва. За всю свою жизнь он подстрелил всего несколько куропаток, и, судя по жесткости сваренного в тот же день мяса, птицы по своим пернатым летам были ему ровесниками.

Старая винтовка легла в защитные перчатки Шторна, и даже слегка прихватило сердце, когда он понял, что за охота ему предстоит.

Сергей, первый из двух близнецов, погиб быстро. Арнольд спустил курок, и свинец пробил макушку поднимающегося по лестнице юноши. Тело молодого лейтенанта отбросило назад и словно набитая ватой кукла, скатился он по ступенькам.

Не успел старик передернуть затвор, как второй внук с таким же безобразным оскалом пришел на смену братцу. Последовал выстрел, но удача на этот раз Арнольду не улыбнулась. Свинец лишь слегка царапнул плечо Алексея, от чего тот, только быстрее начал карабкаться вверх.

Арнольд и в молодости не был особо проворным, а к старости тело и вовсе перестало его слушаться. К тому же, движения сильно сковывал РЗК. Поэтому, когда Леша, обнажив резцы, взбежал по лестнице, старик не успел вовремя ретироваться. Мощный нечеловеческий удар отбросил Шторна к окну. В глазах все поплыло, и, ударившись головой о подоконник, Арнольд убедился, что не зря достал защитный костюм. Ожидая нового удара, Шторн зажмурил глаза, но ничего подобного не произошло. Обернувшись, старик застал своего внука за странным занятием. Сжимая рукоять табельного пистолета, Алексей с недоумением смотрел в черноту спускового канала. Юноша поднял глаза, и Арнольд прочел в них вопрос.

— Это я? Я напал на тебя? — Повторил Леша вслух.

И раздался выстрел.

Тела внуков Арнольд Шторн трогать не стал. Причину их помешательства он не знал, и любой контакт с носителями нужно было исключить. Глаза старика слегка намокли от слез, но почему-то за внуков он сильно не переживал.

«Может так будет лучше, — подумал он тогда. — Для них это освобождение».

Оставаться дома было небезопасно и на возникший вопрос: «так куда же идти?», в голове закоренелого атеиста почему-то родился довольно странный ответ.

— Храм Дмитрия Донского, — тихо произнес Шторн.

Арнольд знал статистику безопасных построек. Знал он и то, что по каким-то причинам церкви реже страдают от землетрясений, наводнений и прочих стихийных бедствий. К тому же, в Шаталово построек из камня было немного, а подвальные и кладовые помещения храма могли хорошо спрятать старика на время. Полтретьего показали настенные часы Арнорльда, когда аккуратно перешагивая через тела молодых людей, он спустился на первый этаж и вышел из дому.


Из припасов старый немец решил взять только дополнительный комплект амуниции и немного еды. Тащить в руках немалого веса ящик защитных средств было тяжело. И несколько раз на пути к церкви подкатывало желание выбросить коробку к чертям. Но развитая старческая интуиция не позволила этого сделать. Он чувствовал, что комплект пригодится.

Церковь находилась в конце его родной улицы, на главной площади. Шел он как можно тише, что было непросто в громоздком костюме. Арнольд то и дело спотыкался, задевал разбросанный мусор, а его поступь в тяжелых сапогах была слышна за сотни метров. Но отчего-то никто на него не бросился и не принялся рвать на части. Улицы были пусты, и на пути к церкви лежало всего пара изуродованных трупов. Когда белые стены храма были уже совсем близко, Шторн услышал как смолкли сирены. Наступила непроницаемая тишина, а потом раздался взрыв.

Громыхнуло в районе аэродрома. И Арнольд понял, почему замолчали сирены. Ускорив шаг, старик направился к дверям храма. В десяти шагах от церковных ступеней Арнольд услышал крики людей. Звук приближался со всех сторон. От городских окраин. В тех криках не было оттенков человеческих эмоций. Страх смешанный с возбуждением и каким-то животным голодом — вот что слышал в утробных завываниях Арнольд. Когда громыхнуло второй раз, Шторн понял, что погнало людей в центр городка.

В небе над Шаталово обычно не было пусто. Дежурили Миги, службу несли и тяжелые СУ-24. Судя по глухим взрывам, что начались со стороны аэродрома, именно такой крейсер и начал заливать город огнем. Арнольд Шторн не был специалистом в области военной авиации, но, проведя полжизни с военными конструкторами, кое-что он понимал. На городок падали тяжелые Фаб-ы. Снаряды, вес взрывчатого вещества в которых достигал полутоны. На борту «воздушных крепостей» таких авиабомб было не меньше десятка и еще полсотни снарядов поменьше.

Когда за спиной старика хлопнули двери церкви, раздался третий взрыв, а затем еще несколько. Арнольд пожалел, что редко заглядывал в храм божий. План здания ему бы не помешал. Где-то совсем не далеко опять взорвалась бомба, и в ушах Шторна зазвенело. Времени на раздумья не оставалось, и, приметив одну из дверей по правую сторону от алтаря, Арнольд зашел внутрь. Помещение оказалось просторной кладовой.

«То, что нужно», — подумал Шторн, включая фонарик на шлеме скафандра.

Прижавшись к стене, тяжелый ящик старик бросил рядом. Он ждал, и верная берданка ждала вместе с ним.


— Ясно. А светильник — то зачем повесили? Зачем внимание недоброжелателей было привлекать? — перебил красочные воспоминания Арнольда Соколов.

— Не торопись, дослушай, — недовольно шикнул на полковника немец.


Где-то около четырех часов, в храм пробрался первый человек. За окнами их было немеряно, но в церковь, к недоумению Шторна, безумные люди не заглядывали. Когда две пули уложили мужчину в изодранной одежде, старик понял, что будут и другие. Солнце в ноябре заходило рано, и когда в храме пролилась первая кровь, косые лучи уже приобретали красноватый оттенок. Идея с лампой родилась сама собой.


— Я понял, когда тьма опуститься на землю, единственный огонек в обесточенном городе, будет моим гарантом.

Лучше видеть несколько тварей, чем погибнуть от одного прячущегося во тьме монстра, — понял мысль Соколов.

— Все верно, — одобрительно кивнул Арнольд. — Я предположил, что «носители», как мотыльки слетятся на огонь. И я не ошибся.

И старик продолжил.


Когда солнце скрылось за горизонтом, один за другим на свет от горящего масла прибегали больные люди. И тут же они падали, сраженные выстрелами Арнольда из укрытия. Дверь в кладовую была прямо напротив горящей лампы, в противоположном углу храма. После каждого выстрела старик подбирался к новому телу, хватал его за ноги и уволакивал в темноту кладовой. Затем, Арнольд подтирал кровавые следы и опять прятался за дверью.


— Твари не догадывались и по очереди приходили на убой.

— И сколько же трупов у вас накопилось? — боясь представить, спросил полковник.

— Да десятка два, не меньше. Патронов осталось пол коробки. Все на гадов истратил, — ответил Арнольд.


Под конец своего рассказа Шторн поделился наблюдениями. Около полуночи стрелка счетчика Гейгера подпрыгнула вверх. Сомнений не было: произошла масштабная катастрофа.


— Сразу в течение часа фон подскочил до четырехсот и последующие девять часов вплоть до встречи с тобой, неуклонно поднимался.

— И что это значит? Рядом ведь АЭС, или что-то другое? — боясь увидеть ответ в глазах старика, не поворачивая голову, спросил Андрей.

— Сложно сказать, — опять бросив взгляд на страдальческое лицо Христа, сказал Арнольд. — Фон высокий, но на массивный ядерный удар не похоже. Хотя тучи… — задумался Шторн.

— И что же тучи? — всем своим видом, демонстрируя внимательность, переспросил Соколов.

— Ты видел как собиралась буря? — вопросом на вопрос ответил старик.

— Да.… Несколько необычно. Тучи двигались со всех сторон, и ветер дул словно во всех направлениях, — вспомнил чернеющее небо полковник.

— Это называется конвергенция. Воздушные массы встречаются, и начинается буря, — пояснил пожилой немец.

— И…? Вы будете и дальше играть со мной, или все же откроете карты? — не сдержался Соколов. — И перестаньте на него пялиться словно не со мной, а с этим парнем на кресте вы общаетесь.

— Полковник, вы опять спешите. В мои-то годы мне позволительна потеха. И поверьте, если бы я умел общаться с парнем на кресте, как выразились вы, то необходимость в беседе с вами уж точно бы отпала, — ухмыльнулся Шторн. — Ну да ладно, вернемся к нашим баранам, — взглянув на сжатые кулаки полковника, поспешил его успокоить Арнольд.

Разговор продлился до обеденного времени, и слегка перекусив (в рюкзачке старого инженера, нашлись кое-какие припасы), собеседники решили подвести итоги.

Конечно после того, ломающего душу и волю неведения, что испытал полковник в части, первые огоньки понимания занялись в его воспаленном разуме. Нет, известно было по-прежнему немногое. Но теперь у него была компания, и по крайней мере, лицо одного врага уже не скрывалось под черной маской. В семидесяти километрах от городка предположительно произошел выброс радиоактивных веществ в атмосферу. Ионизирующее излучение — довольно странное имя носил их враг.

Причины же массового помешательства по-прежнему оставались туманны. Арнольд согласился, что теория полковника о химическом оружии имеет место быть. В свою очередь, старик выдвинул гипотезу о массовой эпидемии. По словам Арнольда, где-то под Починком, ближайшим райцентром, накануне катастрофы археологи из смоленского университета проводили раскопки древней стоянки. Один из младших Шторнов участвовал в том мероприятии и пару дней назад заезжал в Шаталово повидать дедулю. Специалисты по древностям искали захоронения, относящиеся к периоду Смоленского княжества, но как это бывает в такой неточной науке как археология, нашли ученые совсем другое.

Обнаруженные следы поселения, по предварительному углеродному тесту, относились к верхнему палеолиту. Стоянки той эпохи встречаются крайне редко, и находка вызвала резонанс в академических кругах.

— Они могли раскопать какую-нибудь древнюю гадость, — поделился мыслями Арнольд. — Ты слышал про испанку?

— Чума из средневековья? — смерившись с участью студента, подыграл Соколов.

— Да, да…, — улыбнулся немец. — Они раскопали «черную смерть». Она выползла и мутировала. Со старой злобой и новым штаммом продолжила свой крестный ход.

— Да. Официально, гриппы двадцать первого века не признали порождениями «испанки», я читал об этой версии, — кивнул Соколов. — И вашу мысль я понял. Однако есть кое-какие нестыковки.

— Выкладывай, — оживился Арнольд.

Соколов поднялся со скамьи, похромал к сваленной в кучу старой одежде и достал из кармана штанов телефон.

— Вот, видите — связь отсутствует. — Тыкнул перчаткой он на дисплей телефона.

Щелкнув пару раз джойстиком, Соколов показал Шторну встроенный радиоприемник и на всех частотах, которые ловил старый телефон, были одни лишь помехи.

— Так я же говорил, что внутреннее радио комплектов РЗК, отчего-то не пашет… — покачал головой старик.

— Если бы это был вирус, или даже локальный удар новым оружием, то вряд ли бы молчал весь остальной мир, — пояснил свои мысли полковник.

— Но ты не учел одного, — поднявшись с лавки, сказал Арнольд. — Есть вероятность, что оборудование вышло из строя. Тишина в эфире может быть просто неисправностью аппаратуры.

— Я понимаю, о чем вы. Но мы слишком далеко от смоленских энергоблоков, чтобы электромагнитные импульсы вызвали сбой. Ваш счетчик же работает, — уверенно ответил полковник и на мгновение задумавшись, добавил: — Да нет же. Семьдесят километров — на такое расстояние импульс никак не может распространиться.

— Андрей Михайлович, — вдруг обратился старик к Соколову по отчеству. — Я знаю, что вы блестящий человек. Однако советую вам никогда не спорить о физике с инженером, который скоро век разменяет.

— Не надо мне вашей снисходительности, дедуля. Я знаю, о чем говорю. И я не….

— Счетчик Гейгера, если это не обывательский его аналог, к электромагнитным всплескам устойчив. На то он и счетчик Гейгера, — бесцеремонно прервал Андрея старик. — А по поводу расстояния: есть мнение, что линии энергосбережения могут прокатить этот импульс на сотни километров. Обыкновенные провода могут с небольшим гашением передавать электромагнитную волну. Вот вам и объяснение. Теорию подтверждает факт того что внутренняя радиосвязь наших с вами костюмов также не работает.

Соколов закрыл рот и вдумался в слова Шторна.

— Нам нужен мощный передатчик, чтобы проверить вашу гипотезу. Такие есть на радиостанциях. Гадать смысла нет. Это как с котом Шредингера: пока не откроешь крышку, не узнаешь, жив ли кот, — подвел черту Арнольд.

— Есть соображения как это сделать? Как открыть крышку? — поддержал метафору Соколов.

— Да. Только не в этой глуши, — старик кивнул в сторону стихии за окном, и было хотел продолжить, как Андрей оборвал его на полуслове.

— Смоленск, — словно не веря себе, произнес полковник. — Нам нужно ехать в самое пекло.

— Да, ты прав. И безумной эта идея кажется только с первого взгляда.

Арнольд перечислил ряд факторов, которые оправдывали рискованное предприятие. Во-первых, у них была надежная защита, а значит, высокий уровень загрязнения был им не страшен. Во-вторых, оставалась неразгаданной тайна всеобщего помешательства, и по логике вещей, ближайший крупный город и был кладезем ответов. И, в-третьих, Шаталово перешло в царство мертвых, и живым в нем было не место.

— У нас есть материал для исследований, но нет ни специалистов, ни подобающего оборудования.

— Смоленская медицинская академия, — уловил мысль старика полковник.

В городе, накрытым по предположению Арнольда радиоактивным облаком, было все необходимое. Ехать в другие земли, к примеру, в столицу, было все равно, что отправиться вслепую. Ни Шторн, ни Соколов не знали случилась ли беда в других местах, и если случилась, то ехать в незнакомые им города было бы самоубийством. Медицинская академия, продсклады, радиостанции — в городе было все. А самое главное была вероятность встретить выживших.

— Несомненно существуют какие-то причины, по которым мы не вцепились в глотки своих товарищей и не начали рвать на себе кожу. А значит, и есть некая статистика, — собираясь в дорогу, продолжал убеждать себя старик.

— Вы говорите о теории больших чисел? — спросил Андрей присев рядом с набивающим свой рюкзак, Арнольдом.

Шторн укладывал вещи с такой аккуратностью, что Соколов сразу узнал прячущегося в крови старика германского педанта.

— Ну, конечно же. Чем больше плотность населения, тем выше шансы встретить нам подобных, — согласился пожилой человек.

Без костюмов ящики стали бесполезным грузом, и старик решил переложить оставшиеся средства защиты в дорожную сумку. В рюкзак полетели: два пенала с наборами индивидуальной защиты, пара противогазов (на случай пробоя в шлеме скафандра), порошок для чистки тела, несколько тюбиков специальных стабилизирующих препаратов и счетчик Гейгера.

— И как это вы умудрились вручную перетащить целый ящик такой чепухи? Вместе с РЗК не меньше двадцати килограмм должен весить, — искренне удивился Соколов.

— Вот так вот и перетащил. Страх горы свернет, — пошутил Шторн, и тут же серьезно добавил: — Что у нас с оружием?

— Достаточно. Патронов маловато, но надеюсь, дополнительный арсенал не понадобится.

— Я, знаешь ли, до полуночи отстреливался, так что вопрос вооружения считаю приоритетным, — сказал старик, и Андрей заметил промелькнувший в его глазах страх.

Температура падала все ниже, и в небе над Шаталово по-прежнему царствовали черные тучи. В четыре часа, когда Соколов и немец погрузили вещи в машину, было словно в заполярье, невыносимо холодно (так, что даже костюмы слегка пропускали мороз) и беспросветно темно. Хотя полковник заметил, что молнии рассекают небо уже не так интенсивно.

— Вы не договорили насчет конвергенции воздушных масс, — вспомнил полковник. — Черное небо, мороз и ветер со всех сторон — первые симптомы начала ядерной зимы, не так ли? — заползая на место водителя (не так-то просто это было сделать в громоздком скафандре), спросил Андрей.

— Ну, не обязательно. После трагедии на ЧАЭС небо над гомельщиной тоже почернело. Не было конечно таких злых молний и шквального ветра, однако нельзя забывать, что в восемьдесят шестом рванул только один энергоблок. И если под Смоленском взорвались все четыре, то подобное атмосферное буйство вполне объяснимо.

Слова Арнольда прозвучали убедительно, и в голове полковника проскользнуло:

«Может он и прав».

«Нива» взревела, сдала назад, развернулась и, подскакивая на многочисленных телах, понеслась в сторону сто сорок первой трассы. Дороги ведущей в город на семи холмах.


Дневник Елены | Тот День | Дневник Дмитрия