home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 31

Волк в овечьей шкуре

Соколов был искренне удивлен. Он всю дорогу представлял себе «базу». Представлял встречу с разбитыми горем людьми, полусгоревшие здания, и прочие картины, которыми был разукрашен новый мир. Однако ничего такого, священник не увидел. Институт оказался хорошо организованным лагерем выживших. И в сердце Георгия невольно кольнуло уважение к человеку, который сумел всего лишь за сутки наладить работу такого сложного механизма. И это несмотря на то, что детали самого механизма между собой прежде не были знакомы, и в большинстве своем, после катастрофы вчерашнего дня, находились не в самом лучшем здравии ума и тела.

Когда двигатели автоматических ворот смолкли, и в распахнувшемся их зеве появились трое вооруженных часовых, одетых в точно такие же темно-зеленые костюмы, как и команда Сухарева, вновь прибывший отряд прошел самую настоящую идентификацию. Караульные принесли журнал, и, сверяясь с какими-то записями, попросили вернувшихся участников экспедиции расписаться, а новеньких оставить свои данные и разоружиться. Сперва, Георгий было хотел возразить, но затем решил, что протесты ни к чему хорошему не приведут, и кивнув Ирине и Владу, покорно передал свое ружье одному из часовых. За ним последовали и его товарищи. Святой отец понимал: пресловутый Хромов, тот самый человек, которого Георгий уже начинал понемногу уважать, захочет проверить подозрительные лица, которые сорвали ему операцию. И противиться воле местного руководства, было глупо. Ведь Голос поставил перед ним не простую задачу, и свою гордыню священник решил спрятать куда подальше. На кону стояло слишком многое.

Когда с переписью было покончено, за спинами вновь загудели механизмы ворот, только в этот раз их пасть закрывалась. О чем-то переговорив с караульными, Сергей подошел к святому отцу.

— Теперь можем идти. Мои люди пойдут с вами в столовую, накормят, а потом, думаю Иван Дмитриевич захочет с вами пообщаться, — подтвердил подозрения Георгия Сухарев.

— А вы? — спросил Соколов.

— Я пойду к шефу. Он сейчас на собрании. Попрошу его сделать перерыв, — ответил Сергей.

«Вот оно, — подумал Соколов, и аккуратно переспросил. — Собрание?»

— Да, за час до нас прибыли новенькие. Как только у нас пополнение, Иван Дмитриевич проводит общий сбор, — пояснил Сухарев, и указав на одного из стоящих неподалеку часовых, добавил: — А еще ребята с караула сказали, что какой-то парень покончил с собой.

— Печально, — вздохнул святой отец.

— Отец Гергий! — раздался голос Влада.

Обернувшись, Соколов понял, что его ждут.

— Ладно, увидимся позже, — сказал Сергей и скрылся в темноте.

Проводив человека взглядом, Георгий решил больше никого не задерживать и пошел в сторону ожидающих его людей.

— Ну что, ведите нас на откорм! — громко пошутил священник.

Последовал дружный хохот, и только один человек, как успел заметить Соколов, не выглядел особенно веселым.


На лбу девушки выступила испарина. С каждой минутой боль становилась все острее. Все глубже впивалась своими гнилыми зубами в ее измученное тело. Но она знала, это всего лишь первые, робкие знаки. И пройдет еще несколько мучительных часов, прежде чем она завопит от настоящей боли. Прежде чем ее накроет настоящей волной. Раньше действие белого порошка никогда еще не отступало так быстро. Всего шесть часов назад она сделала инъекцию, и вот над ее головой опять серое небо, и снова в голове черные мысли.

Она стояла в стороне. Никто не подходил к ней, не пытался заговорить. И это ее радовало. Минут через пять после того, как ворота «базы» закрылись, о чем-то переговорив с Сергеем, вернулся батюшка, и люди куда-то двинулись. Бодрову окликнули, и девушка безвольно поплелась в хвосте. Ей было все равно куда идти. Было безразлично, что делать. И все мысли занимало одно — отчаяние. Однако перед смертью, которую в этот раз она уж как следует схватит за гриву, девушка хотела переговорить с командиром лагеря. Хотела поделиться своими подозрениями.

— Вы чего такая пасмурная? — вдруг спросил кто-то.

Она и не заметила, как двое из команды Сухарева приотстали от своих и зашагали рядом.

— А куда мы идем?

— В столовую. Накормим, приоденем вас, — улыбнулся другой человек.

— Ясно, — ответила Бодрова, давая понять, что продолжать разговор она не собирается.

— Мы тут экономим электроэнергию, так что генератор запущен в щадящем режиме, — не обращая внимания на угрюмость девушки, продолжил первый голос. — Вон столовая, а по обеим сторонам от нее, два корпуса: заводской и главный.

— В главном пожар был, но только в правом крыле, а левое оказалось вполне пригодным. Там конференц-зал вообще не тронут, — продолжил его товарищ. — Ну, сами увидите.

Оторвав взгляд от асфальта под ногами, девушка заставила себя осмотреться. Судя по отчерченным мелом прямоугольным контурам, они шли по краю парковочной площадки. В темноте едва ли было что-то видно. Редкое освещение «базы» было стратегически размещено в самых важных местах. Горел свет на пропускном пункте у ворот, еще десятка два бледных фонарей подсвечивали саму площадку, которая занимала чуть ли не половину территории института. Столовая, на которую указывал человек, была одноэтажным зданием, рукавом соединяющая оба корпуса исследовательского центра. Фасад одного из них действительно был отмечен следами недавнего пожара. От главных ворот столовая находилась метрах в двухстах, и вскоре процессия до нее добралась.

Место общественного питания оказалось довольно вместительным. Два десятка круглых столиков были расставлены в шахматном порядке. Работало люминесцентное освещение, и единственное, что свидетельствовало о событиях вчерашнего дня — пара разбитых окон, на скорую руку заклеенных большими листами бумаги. Одни люди в униформах «Синтволокна» заняли места, другие пошли за едой. Ева видела, как Георгий со своими прихвостнями уселись за дальним столиком.

— Идемте к нам, — предложил один тех, кто докучал ей по дороге в столовую.

Однако выбирать было не из чего, и Бодрова присела на удобный стул с высокой спинкой. Через несколько минут на столе уже дымилась разогретая в микроволновой печи, еда. Какой-то бульон, гречка, кусок мяса, и даже чашка густого кофе. Аппетита у Евы, конечно же, не было, но девушка все же убедила себя, что горячая пища не будет лишней.

— Ну и как вас зовут? — слегка придя в себя от кофеина, спросила Бодрова.

— Роман, — ответил человек, пригласивший Еву за стол.

— Виталий, — представился другой.

— А тут неплохо у вас все обустроено, — натянуто улыбнулась Ева, откинувшись на спинке стула.

Горячий кофе слегка притупил боль, но ей было все так же паршиво.

— Может быть еще чашечку? — спросил тот, кто представился Романом.

— Да, знаете ли, это может вам помочь, — поддержал товарища, Виталий, и осторожно добавил: — Я слышал о вашей…беде. Вы наверно знаете: триметилксантин…

— Да, да, стимулирует нервную систему. Только вот кофеин из организма уйдет минут через тридцать, и станет еще хуже, — отмахнулась Бодрова, и, прищурившись, спросила: — Я смотрю, отец Георгий на славу потрудился.

— Мы не осуждаем вас. Нет, — замялся Роман.

— Все, проехали, — грубо прервала его девушка. — Я сегодня итак по горло уже сыта поучениями.

Почувствовав в голосе легкую дрожь, Ева вдруг поняла, что сейчас произойдет.

— Но батюшка отчасти прав. Любые проблемы разрешимы, главное не опускать руки, — постарался мягко возразить Виталий.

— Хватит, хватит… — только и смогла прошипеть Бодрова.

И обращалась она вовсе не к своему соседу. Ева просила замолчать весь мир. Каждое слово, каждый звук, который долетал до ее воспаленных ушей, вызывал нестерпимую боль. Она слышала мерзкий лязг алюминиевых вилок, царапающих керамическую посуду. Слышала чавканье набитых ртов, слышала тяжелое дыхание каждого из людей в столовой.

— Эй, эй, успокойтесь, — заметив, как закатываются глаза девушки, произнес Роман.

Ева до хруста в костях сжала кулаки. Она почувствовала, как затрещали по швам остатки ее воли. Она не могла позволить себе сорваться, ведь люди и так считали ее ненормальной. И когда злость барабанной дробью застучала в висках, двери столовой распахнулись, и в помещение вошли двое: Сергей и какой-то мужчина невысокого роста. Сводящий с ума шум понемногу стих. Все замолчали, и уставились на прибывших. Вцепившись руками в стол, Ева закусила губу, и, собрав последние осколки сил, девушка проглотила готовый сорваться крик.

— Это, это, Хромов? — задыхаясь, спросила Бодрова.

— Нет, — в один голос, испуганно ответили мужчины за ее столом.

— Это Лоев, — один из приближенных, — уточнил Роман

— С вами все в порядке? — взволнованно спросил Виталий.

Девушка промолчала. Больше ничего объяснять своим собеседникам она не собиралась. Да и нечего было объяснять. Бодрова Ева, впервые в жизни поборов волну героиновой ломки, знала, что осталось у нее не больше часа. И в следующий раз, черные крылья боли уже не позволят ей вырваться.


Георгий занял столик в дальнем углу столовой. Владислав и Смолова сели рядом. Вскоре, на большом подносе была подана еда и три чашки густого кофе. Соколов был рад, что за маленьким круглым столом помещалось в аккурат трое человек. Не больше. Чужие уши были ни к чему, ведь священник хотел посвятить верных друзей в свои планы.

— Вы слышали о собрании? — негромко спросил он, когда трапезная наполнилась гулом голосов и звоном столовых приборов.

— Ну да, там кто-то повесился вроде, — не переставая жевать, ответил Сычев.

— Какой-то юноша, — кивнула Ира.

— Так вот, — выждал Соколов паузу, пока Владислав наконец не проглотил большой кусок мяса.

— Извините, голодный я, — застенчиво улыбнулся тот.

— Ничего, — нервно бросил Георгий и продолжил. — Когда мы вышли из леса, я вам говорил, что было мне видение.

— Да, отец, говорили, — кивнула Смолова.

— Думаю, пришло время узнать волю Голоса, — таинственно произнес священник.

— Расскажите подробнее о видении, — попросила Ира.

— Было все как тогда с волками. Время замедлило свой бег, я слышал странные запахи, видел то чего нету, ну и конечно же, Голос. И в этот раз он сказал мне выступить перед людьми.

— Но что конкретно вы слышали, дословно? — нахмурив лоб, задала вопрос Ирина.

На ее лице читалось непонимание.

— Ты должен выступить перед людьми — вот что я слышал, — несколько резко ответил Соколов.

— Да нет же, я доверяю вам, — в глазах женщины мелькнул испуг.

— Я знаю Ира, не оправдывайся, — смягчил тон Георгий. — Мы все здесь ежесекундно проверяем на прочность щит нашей веры. Мне тоже страшно…

Наступила неловкая пауза. Георгий уже было пожалел, что позволил себе слабость, как вдруг, женщина протянула руку через стол, и, прикоснувшись к его широкой ладони, тепло сказала:

— Еще вчера, я бы сама себе не поверила, что когда-нибудь произнесу такое, но: вместе мы защитим то великое слово, которое вы несете.

— Спасибо, — искренне ответил Соколов.

И на душе священника действительно стало легче.

— Но вы говорили, что местное начальство вряд ли одобрит идею собрать народ для публичного обращения, — окончательно разобравшись с едой, включился в разговор Сычев.

— Да, вряд ли, — согласился Георгий.

— Так как же вы… — начал Владислав, но, оборвавшись на полу слове, понимающе закивал. — Да, это самый подходящий момент.

Ирина опять нахмурилась. Было видно, как напряглась женщина, стараясь уловить подхваченную Владом мысль.

— Ну, подумай, — с улыбкой обратился святой отец к Смоловой. — Подумай над тем, кто я такой, что я могу дать людям, и чему этот Иван Дмитриевич не сможет воспрепятствовать.

— Отпевание! — наконец просияла Ирина.

— Тише, тише, — зашипел священник.

Георгий осмотрелся. К счастью, царящий в столовой гул поглотил слова женщины, и никто не обратил на них внимания.

— Но самоубийц не отпевают, — понизив голос до шепота, продолжила Ира.

— Ну, это не проблема, — уверенно ответил Соколов. — По уставу, человека лишившего себя жизни, отпевать можно, если в момент самоубийства он прибывал в душевном расстройстве.

— Ну что ж, тогда нам останется пустить слушок об отпевании, и Хромов не сможет отказать своим же людям, — согласилась с планом священника, Смолова.

— Все так, — довольный собой, просиял лицом Георгий. — Воля Голоса будет услышана.

— Да, мы с вами до конца, — сказала женщина.

— До конца, — решительно повторил ее слова Влад.

В этот момент шум в трапезной приутих. На входе в столовую появились Сухарев и какой-то неизвестный Георгию мужчина невысокого роста.

— Минуточку внимания, — сказал Сергей, когда смолкли последние голоса.

— Вновь прибывших попрошу подойти к нам, как только закончите с едой, — добавил второй человек.


Иван Дмитриевич и двое его подручных быстрым шагом удалялись от дверей конференц-зала. Хромов шел молча, терзаясь неприятными мыслями. Сергей тоже о чем-то думал, и только Лоев, будучи неосведомленным, нарушил тишину.

— Что за спешка? — не выдержав, задал вопрос Василий, когда люди зашагали по лестнице на первый этаж.

— У нас четверо новых, — коротко ответил Сергей.

— Зачем тогда собрание перенесли? Пусть бы подтягивались, — озадачено спросил Лоев.

— Сухарев сказал, у нас «красный свет», — ответил за юношу Хромов.

— Ясно, — пробежала по лицу мужчины неприятная тень.

Спустившись вниз, трое вышли в центральный холл, где Иван Дмитриевич остановился.

— Я пойду в штаб. Выдайте одежду и ведите их ко мне, — командным тоном сказал Хромов.

Люди кивнули и без лишних слов направились к главному выходу из корпуса. Проводив их взглядом, Иван зашагал по безлюдным коридорам в сторону бывшего отдела кадров. «Штаб» находился в правом, нетронутом огнем, крыле корпуса. И среди прочих помещений этого рукава здания, бывший отдел кадров пострадал меньше всего, отчего и был выбран для особо важных заседаний.

— Красный свет, — задумчиво повторил Хромов, усевшись в мягкое кресло, перед большим прямоугольным столом, заваленным бумагой и потрепанными картами.

Больше всего он боялся столкнуться с подобной ситуацией. Больше всего он не хотел увидеть в своем отряде неблагонадежные лица. Ведь он отлично знал: один языкастый смутьян может быть куда опасней десятка вооруженных бандитов.

Расправив одну из карт предместий Твери, Иван Дмитриевич положил ее перед собой.

«Священник из Каблуково. Считает себя пророком», — мысленно повторил Хромов слова Сергея.


Закончив с терпким кофе, святой отец и его верные друзья поднялись из-за стола. Сухарев и незнакомый мужчина о чем-то переговариваясь, стояли на входе в столовую.

— Помните, как подвернется возможность, вы должны напомнить местным про отпевание усопшего юноши, — будто бы перед эшафотом, бросил напоследок Соколов.

— Мы будем аккуратны, — успокоила его Ирина.

Подойдя к ожидающим людям, святой отец обратил внимание, что в отличии от Сухарева, через плечо которого была перекинута винтовка, за спиной его товарища висел большой матерчатый мешок.

— Здравствуйте, я Василий Лоев, — протянул руку тот самый низкорослый человек. Георгий и Влад ответили на рукопожатие. Ирина просто кивнула.

— Ваши имена я уже знаю. Можете не представляться, — продолжил мужчина. — А где эта ваша Ева?

— Я здесь, — раздался знакомый голос за спиной священника. Повернув голову, он увидел хмурое лицо девушки.

— Отлично, раз все в сборе, тогда вот вам наша форма, — сказал Лоев и положил увесистый рюкзак на ближайший пустой столик. — Разбирайте. Размеры универсальные. Переодеваться там на кухне, — указал человек на двери с табличкой «без головных уборов не входить».

— Позвольте мне остаться в своих одеждах, — мягко спросил Георгий.

Во взгляде мужчины мелькнула странная тревога.

— Не положено, — отрезал Василий, и посмотрел на Сухарева.

— Да.… Видите ли, это одно из обязательных условий для каждого нового члена нашей команды, — поддержал тот своего товарища.

— Но вы же понимаете, мне положено по сану, — сделал озадаченный вид святой отец.

Георгий понимал, что это маленькое сражение он просто обязан был выиграть. Он должен был выделить себя. Обозначить свой статус.

— Все саны сгорели вчера, — грубо ответил Василий. — Теперь только совместная борьба за выживание. А для этого мы должны быть едины.

Начавший было нарастать в столовой прежний гул разговоров опять сошел на нет. Все прислушались к странной перепалке между бородатым священником и человеком по фамилии Лоев.

— Я сдал вам свое оружие, согласился со всеми условиями. Но одежду мирян я не приму, — не сдержавшись, резко ответил Георгий.

Было видно, как напрягся коренастый Лоев, заиграв мощными скулами.

— Думаю, мы можем сделать исключение, — неожиданно вмешался Сергей.

— Иван Дмитриевич не одобрит, — возразил Василий. — Этот в рясе и так сорвал нам операцию.

— Я постараюсь объяснить все шефу, — примирительно сказал Сухарев, и тихо добавил: — Ну не будешь же ты насильно заставлять его нацепить униформу.

И Лоев нехотя согласился.

— Бог с вами. Остальные — переодевайтесь, — махнул рукой мужчина.

Ирина и Влад препираться не стали и послушно удалились на кухню. Георгий взглянул на Еву. Светловолосая девушка тоже не стала возражать и прошла за дверь вслед за людьми. На лице Бодровой застыла болезненная гримаса. И в глубине души святой отец почувствовал приятное удовлетворение. Человек, который его предал, испытывал муки.

— Бог со мной, — с улыбкой ответил Лоеву священник.

Не прошло и пяти минут, как товарищи Соколова переоделись и были готовы идти. Ева слегка задержалась.

— Ее там рвало, — с пренебрежением сказала Смолова, когда бледная девушка вынырнула из дверей кухонного помещения. — Она едва не упала в обморок.

— Да, я не думаю, что в таком состоянии, она представляет угрозу, — согласился Сычев.

Георгий взглянул на Бодрову. На ней действительно не было лица.

— Все равно, следите за ней. Мне было предостережение, — настойчиво повторил свою просьбу Соколов.

— Так, я смотрю все в сборе, — весело бросил Сергей. — Пойдемте, уважаемые.

И шесть человек покинули трапезную.

Весь путь до главного корпуса люди преодолели молча. Шли в тишине священник и его друзья. Не поднимая головы, брела Ева. Молчал и Сухарев со своим товарищем. Георгию показалось, что во взгляде Лоева можно было уловить недовольство. Словно, он беззвучно винил Сергея за позволенную священнику вольность. Сам же человек в овальных очках, которые он не снял даже после наступления темноты, выглядел беззаботно. Хотя, Соколов догадывался, что это напускное.

Освещенный холл главного корпуса встретил людей пустотой.

— Вот, собственно, первый этаж нашего дома, — обвел руками зал Сухарев. — Нам с вами налево. Там «штаб», бывший отдел кадров. На втором этаже у нас конференц-зал, где сейчас и находится весь личный состав.

«Штаб», как сказал Сухарев, оказался спрятан в глубине заваленных мусором коридоров.

— У нас тут бардак, вы извиняйте. Убрать успели только тела, — зло пошутил Сергей.

Вскоре, искомая дверь с перекошенной табличкой «отдел кадров» была найдена. Сухарев повернул ручку, и люди прошли в довольно просторное и на удивление чистое помещение. За большим столом, заваленным какими-то бумагами, сидел мужчина.

— Добро пожаловать. Я — Иван Дмитриевич Хромов, — сказал человек, повернувшись к вошедшим.


Ева зашла в кабинет последней. Яркие лампы дневного света больно ударили в глаза. Ей захотелось вернуться в коридор с его тусклым желтоватым освещением.

— Рассаживайтесь, — гостеприимно предложил мужчина, представившийся Хромовым.

Это и был начальник. Тот человек, встречи с которым искала девушка. Она хотела что-то ему рассказать. Вот только что? Каждая мысль в ее голове была словно обвита плющом боли. И сквозь эти тернии не было видно ничего.

Ева заняла место возле человека по фамилии Лоев. Батюшка и его свита уселись с другой стороны стола. Взглянув на своего соседа, Бодрова заметила висящий на его бедре кожаный чехол, из которого торчала увесистого вида рукоять ножа. На мгновение, ее пронзило нестерпимое желание выхватить нож и, бросившись через весь стол, вспороть поганую глотку святоши. Однако в ней еще оставались последние крупицы здравомыслия, и девушка ограничилась убийством в мыслях.

— Ева. Ее зовут Бодрова Ева, — вдруг услышала она, голос Сергея.

— А сама она говорить не умеет, что ли? — с улыбкой поинтересовался Иван Дмитриевич.

— Извините, — выдавила Бодрова. — Да, меня зовут Бодрова Ева, я отвлеклась.

Собрав последние силы, Ева заставила себя следить за происходящим.

— Ну, раз уж мы все теперь знакомы, то не будем тянуть. Мне сообщили, что вас обнаружили на берегу реки. Так? — уточнил Иван Дмитриевич.

— Так, — согласно кивнул святой отец.

— И что вы прибыли из Каблуково, а по дороге нашли троих людей?

— Все верно. Всех в разных местах, — ответил священник.

— И больше никого там не было? И смысла в поисковых вылазках тоже нет?

— Там только смерть. Больше ничего вы не найдете, — мрачно сказал Георгий.

— Хорошо, тогда прокомментируйте ситуацию, о которой мне доложили. То, что случилось при встрече с нашим отрядом, — настойчиво попросил Хромов.

— Вы про девушку? Ну не хотел я позволить ей себя убить. Пришлось применять силу, — спокойно ответил Соколов, и тихо добавил: — Я вот слышал про ваше горе. И неужели бы вы, не остановили того юношу, будь у вас шанс?

— Это был его выбор. Нельзя принуждать силой.… Даже жить, — грубо встрял в разговор Лоев.

— Василий… — нахмурившись, произнес Хромов.

Поймав недовольный взгляд начальника, мужчина умолк.

— Ладно, вот к чему весь наш разговор, — продолжил Иван Дмитриевич. — Я не допущу каких-либо раздоров внутри коллектива, и раз уж вы становитесь его частью, то я должен быть в вас уверен.

— Я обещаю вам, ничего подобного впредь не повториться, — любезно ответил Георгий.

— Я надеюсь, — смягчил тон Хромов, и, промедлив, добавил: — Вы отказались от нашей униформы.

— Да не положено мне, поймите.

От святого отца так и веяло душевностью, но Ева знала: все это притворство. Для чего-то этот ненормальный хочет заручиться доверием. У него есть план — Бодрова не сомневалась.

— Не положено, говоришь…, — задумался Хромов и взглянул на своих подчиненных.

— Я решил, что можно сделать исключение, — ответил на вопросительный взгляд Сергей.

— Решил, говоришь… — недовольно повторил Иван Дмитриевич.

— Правила есть правила… — хотел было поспорить Лоев, но Хромов жестом попросил его замолчать.

— И еще… Мне донесли, что у вас есть какие-то мысли относительно произошедшего, — осторожно сказал Иван. — Мысли… Религиозного характера.… Так вот, я бы хотел, чтобы они остались при вас.

— Я понимаю ваши опасения. И даю слово, что ни одно сердце не будет смущено мной, — лицо Соколова так и пылало искренностью.

— Ладно, пусть у нас будет священник. Для поддержания морального состояния, так сказать, — кивнул Хромов.

В этот момент Ева снова едва удержалась, чтобы не наброситься на святого отца. Ведь она-то надеялась, что местное руководство примет меры в отношении этого опасного человека. Однако Георгий, как в случае на берегу Волги, опять вышел сухим из воды.

— Что ж, Сергей, Василий, сопроводите новеньких в конференц-зал. В восемь, продолжим собрание. Я задержусь, нужно еще набросать план наших будущих мероприятий, — поручил Хромов мужчинам. — И распорядитесь вернуть их вещи и оружие.

На что те понимающе кивнули.

— А вы чего ждете? — удивился Иван Дмитриевич, заметив, что Ева так и осталась сидеть за столом.

— Мне нужно вам кое-что рассказать, — хрипло выдавила Бодрова.

Во рту совершенно не было влаги, отчего было трудно говорить.

— Что ж рассказывайте, — пожал плечами Хромов и на вопросительный взгляд Сухарева добавил: — Можете ее не ждать, я о ней позабочусь.

Двери хлопнули, и Бодрова успела заметить разъяренный взгляд батюшки, словно говорящий: «Я тебя предупреждал».

— Ну, будем молчать? — напомнил Иван Дмитриевич.

— Послушайте, я понимаю что, такие как я, доверия не вызывают. Но я считаю своим долгом поделиться подозрениями насчет товарища в рясе, — начала Ева. — Дело в том, что есть основания считать, что он болен. А, следовательно, и опасен.

— Милая моя, я тоже ко всей этой клирикантской братии отношусь безо всякой любви. Но это не повод обвинять человека в расстройстве ума, — постарался возразить Хромов.

— Нет, выслушайте меня, у меня есть доказательства его помешательства. Он хочет устроить здесь переворот, вот увидите, — вспылила Ева, и поняла что зря.

— Нет, я думаю, что он болен ровно на столько, насколько больны все священники, — улыбнулся Хромов. — Вы переоцениваете это человека.

— Послушайте, вы же не слышали те бредни которые он нес про свою избранность. Там все подходящие симптомы! — приподнялась с места Бодрова. — Но самое страшное, в том, что его идеи могут подкупить сейчас любого испуганного человека. Ведь посмотрите, что случилось с миром!

— Так, не кричите. У меня все под контролем, — постарался успокоить ее человек. — Да сядьте же вы!

Кое-как, взяв себя в руки, Ева вернулась на место.

— Конечно, я думал о возможном вреде от таких вот «пророков», — пояснил Хромов. — Поэтому я и настоял на личной встрече. Но поверьте, я разбираюсь в людях, и этот тип мне показался абсолютно безвредным.

— Вы ошибаетесь, — только и смогла произнести девушка.

— Надеюсь, что нет, — ответил Иван Дмитриевич и дружелюбно добавил: — А теперь, позвольте мне закончить дела. Минут через десять мы с вами пойдем наверх. И вот увидите, все будет в порядке.

Но Ева знала, что «в порядке» ничего не будет. Продолжать спор смысла не было. Каким-то образом священник убедил Хромова в чистоте своих помыслов. И последняя надежда оставила девушку.

«Он победил», — резанула ее неприятная мысль.


Все складывалось как нельзя удачно. Хромов поверил ему, в этом Георгий не сомневался. Теперь оставалось дело за малым: исполнить волю Голоса.

«Она не сможет навредить», — уверял себя Соколов, вспомнив о Еве.

По дороге на второй этаж, Смолова аккуратно подняла тему отпевания.

— Мы должны проводить его, как правоверного христианина, — обратилась Ира, к Сухареву.

— Батюшка, вы можете это сделать? — без всяких подозрений спросил Сергей.

— Конечно, — согласился Соколов.

Конференц-зал оказался еще больших размеров, нежели Георгий предполагал. Аудитория была богато украшена. Красные шелковые дорожки устилали пол. На высоком потолке сияли сотни встроенных ламп. По центру зала стояла трибуна с торчащими из нее микрофонами, а на столе перед ней лежало тело накрытое белыми простынями. Первые ряды аудитории были заполнены людьми. Когда пятеро человек зашагали по мягким коврам, люди в помещении с интересом уставились на Георгия и его друзей. Соколов готов был поклясться, что видел во взглядах собравшихся какое-то благоговение. Хотя, нетрудно было догадаться, что люди Сухарева, уже успели разнести сплетни. И теперь каждый хотел повнимательней рассмотреть того странного батюшку, которого не берут пули.

Когда Сергей предложил занять места, к святому отцу подошли двое молодых незнакомцев. В руках одного из них были отобранные у людей сумки. Другой держал изъятое у Георгия и его товарищей, оружие.

— Ничего подозрительного не найдено, — отрапортовали юноши.

— Хорошо, — кивнул Сергей.

— Мы слышали про вас. И хотим сказать, что очень рады, что среди нас теперь есть духовный наставник, — сказал светловолосый парень, обращаясь к Соколову.

Его друг добавил:

— Да, отец Георгий, мы считаем, что вчера не обошлось без высших сил.

— Ладно, ребята, поговорить успеете, — прервал молодых людей Сухарев.

— Спасибо. Я рад, что есть люди, не утратившие веру, — поблагодарил незнакомцев Георгий.

И двое ушли, а вскоре, в зале появились Хромов и белокурая предательница. Соколов постарался что-либо прочесть в ее лице. Какие-нибудь блики радости, или же тени переживаний. Однако все что он сумел рассмотреть — было отсутствие всяких чувств.

«Как бы она не очернила твое имя, ей не поверили», — понял Соколов.

Иван Дмитриевич, как и предполагал Георгий, не стал возражать против отпевания усопшего.

— Отец Георгий, пойдемте. Я вас представлю, закончу речь, которую начал до вас, а дальше можете переходить к своей работе, — сказал Хромов, и жестом предложил Соколову проследовать в центр зала.

Двое мужчин встали у трибуны позади лежащего на столе тела. Один, седой, в темно-зеленой униформе с надписью «Синтволокно» на спине. Другой, густобородый, в черных священнических одеяниях, и с торчащим за плечами ружьем. Хромов щелкнул включателем, микрофон свистнул. Иван Дмитриевич представил собравшимся Георгия и его друзей. Зал одобрительно загудел. Далее мужчина понес какую-то формальную чепуху. Говорил о каких-то планах, и бог еще знает о чем. В тот момент, все это мало волновало святого отца. И не потому, что ему было плевать на судьбы сидящих в зале. Нет, в них он видел свою будущую паству. Просто в тот момент он снова услышал тяжелую поступь Порядка. Снова почувствовал величественное дыхание сил, которым он служил.

На мгновение, в сознании священника наступила тишина.

— … и выйдем к центру города, — долетели до Георгия слова Хромова. — Ладно, у меня все. Святой отец, можете начинать.

Иван Дмитриевич умолк, и занял место недалеко от Василия. Зал с интересом затаил дыхание, а в голове Соколова, ударил громом знакомый Голос:

«Я буду говорить за тебя. Ты станешь проводником моей воли.»


Дневник Елены | Тот День | Дневник Дмитрия