home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 40

Шесть месяцев спустя

Лора одна сидела в гостиной. Теперь эта комната ничем не напоминала декорацию из фильма ужасов, как шесть месяцев назад. Мягкие кремовые диваны прекрасно смотрелись на фоне отреставрированных панелей из темного дерева. Красивый зеленый обюссонский ковер, который раньше лежал в холле, теперь перенесли в гостиную, и он выгодно подчеркивал оттенок тщательно отчищенного каменного пола.

Она ждала, когда раздастся звонок в дверь, и очень волновалась. Она откинулась назад, сделала несколько глубоких вдохов и выдохов и постаралась расслабить напряженные руки и ноги. Она и сама не понимала, что чувствует – радостное возбуждение или страх. Она не видела его уже очень давно, но часто о нем вспоминала. Что же с ней будет, когда он придет? Ей было трудно предсказать собственную реакцию.

На Лоре были темно-серые, почти черные брюки и серая шелковая блузка – простое и элегантное сочетание, не слишком нарядное и не повседневное. Именно так, как нужно, подумала она. Волосы она оставила распущенными. Теперь они были ее природного, темно-каштанового оттенка.

Наконец в дверь позвонили. Она вскочила с дивана и понеслась было в холл, но тут же заставила себя идти помедленнее.

Его русые волосы были чуть длиннее, чем ей запомнилось. И она была уверена, что он тоже тщательно выбирал, во что одеться. Не костюм – это слишком напоминало бы о работе. На нем были черная рубашка-поло и та самая кожаная куртка, в которой он был, когда они встретились в первый раз. Кажется, лицо у него стало грустнее, отметила она. И улыбка была слегка напряженной – раньше такого не было.

– Добрый вечер, Лора. Как у вас дела?

– Том, как я рада вас видеть. Все хорошо, спасибо.

А у вас?

– Скучаю по Люси, но кое-как справляюсь. Вы сотворили чудеса с этим домом. Когда я подъехал, даже не узнал его. Это поразительно!

– О, извините. Я держу вас в дверях. Пожалуйста, проходите.

Том вошел и внимательно оглядел ее с головы до ног. Лора видела, что он удивлен, и это было ей приятно.

– Лора, вы потрясающе выглядите, – заметил он. – Бекки мне говорила, что вы изменились, но… это тоже поразительно.

Лора улыбнулась, но так и не придумала, что ответить. Она провела Тома в гостиную, села и сцепила руки, надеясь, что он не заметит, как они дрожат. Вместо того чтобы сесть напротив нее на диван, Том подошел к французскому окну. Оно было раскрыто; по комнате гулял свежий весенний ветерок. В саду цвели нарциссы и ранние тюльпаны. Казалось, Том любуется цветами и не обращает на Лору никакого внимания. Раньше она никогда не чувствовала себя с ним неловко, даже когда он ее допрашивал. Но сегодня все было по-другому.

Он все же заговорил первым:

– Я приехал, чтобы сообщить вам – расследование по делу об убийстве Хьюго приостановлено. За последние шесть месяцев мы так и не достигли никаких результатов – уверен, вы об этом знаете. Мы не закрываем дело, но я попросил перебросить меня на другие расследования.

Он так и не повернулся к ней лицом.

– Я понимаю, Том. Наверное, вам хотелось бы больше действия. Это дело стало для вас неинтересным.

– Конечно. Мне было неинтересно все эти полгода. Видите ли, очень неинтересно допрашивать подозреваемых, заранее зная, что они невиновны. И перебирать улики, которые, как тебе известно, ни на что не прольют свет, – почти раздраженно сказал он и наконец развернулся.

По его лицу она поняла, что он знает правду. Значит, Уиллу тогда не почудилось, подумала она. Он был прав – их разговор кто-то слышал.

Лора смело выдержала его взгляд. В какой-то степени это было даже облегчением. Теперь она знала, почему Том не приезжал несколько месяцев.

– Простите, Том. Если вы все знали… значит, у вас был выбор, верно?

– Нет, не было. Давайте начистоту, Лора. Без этой ерунды.

Она подозревала, что Том все слышал, но не понимала, почему тогда он ее не арестовал. Или хотя бы не спросил об этом. Но если бы их разговор состоялся, он был бы вынужден предпринять какие-нибудь действия. Все так ужасно запуталось. Каждую ночь Лоре снилось, как она убивает Хьюго, и каждое утро она просыпалась совсем больной. Она не догадывалась о масштабах злодеяний Хьюго, но все же ей было известно достаточно. И Лора твердо знала, что убила бы его еще раз. Без всяких колебаний.

Тишину в гостиной нарушало только пение птиц. Беззаботное, счастливое пение в полной напряжения комнате. Лора и Том снова встретились глазами.

– Я должна спросить вас еще раз, Том: почему вы ничего не сделали?

Он вздохнул и запустил пальцы в волосы. Теперь он был скорее печален, чем раздражен, и Лора почувствовала себя виноватой за то, что ему пришлось так из-за нее переживать.

– Этот же вопрос я задавал себе последние шесть месяцев. Я слышал, как вы во всем признались, но у меня не было доказательств. У меня до сих порнет доказательств. При желании вы легко смогли бы все отрицать, и Уилл подтвердил бы ваши показания. И все же я был уверен – если я скажу вам, что все знаю, и задам прямой вопрос, – вы скажете мне правду. И вот тогда я действительно вынужденбуду действовать. Я не знал, смогу ли… и поэтому решил, что будет лучше не видеться и не разговаривать с вами вообще.

Лора не знала, что сказать. Разумеется, Том был прав.

– Могу сообщить, что Имоджен по-прежнему подозреваемая номер один. Особенно теперь, когда мы нашли всех девушек из «Аллиума». Мы проследили судьбу каждой из них. Не без помощи Джессики. Несколько запоздавшей помощи, я бы сказал.

Каждый раз при упоминании девушек из «Аллиума» у Лоры больно сжималось сердце. Если бы она сделала тогда больше. Или начала действовать раньше. Если бы… Но в случае с Имоджен Лора твердо и без всяких «если бы» знала, что виновата только она.

– У вас есть доказательства против Имоджен? Вы выдвинете против нее обвинение?

– Нет. Все, что у нас есть, – это косвенные доказательства. Невозможно доказать трюк, который вы провернули. Так что Имоджен в безопасности, можете быть в этом уверены.

Это было огромным облегчением. Если бы против Имоджен выдвинули обвинение, Лора призналась бы в тот же момент. Иногда бремя вины становилось настолько невыносимым, что она даже мечтала о том, чтобы рассказать все полиции. Но ей приходилось думать не только о себе.

Том все еще стоял у окна, как будто не хотел к ней приближаться.

– Кстати, как там Имоджен? И Уилл? – спросил Том, и напряжение чуть-чуть спало.

– Наверное, после всего, что произошло, этого следовало ожидать. В общем, они снова вместе. Ни он, ни она так и не смогли связать свою жизнь ни с кем другим. И оба страдали все эти годы. Думаю, им придется нелегко. Они оба изменились, и теперь им нужно много работать над тем, чтобы восстановить доверие друг к другу. Имоджен пытается простить Уилла за то, что он ей не поверил, и Уилл пытается изгнать из головы образ Имоджен рядом с Себастианом. В общем, они стараются. – Лора секунду помолчала. – Но зачем вы меняете тему разговора, Том?

Он слегка улыбнулся, признавая, что она хорошо его изучила, подошел к дивану и сел. На Лору Том не смотрел – он как будто рассматривал какое-то пятнышко на потолке.

– Моя проблема в том, Лора, что я не могу избавиться от ощущения какой-то бессильной ярости. Для меня это нечто новое. За эти шесть месяцев я, кажется, изменил всем своим убеждениям. Во всяком случае, я думал, что у меня есть убеждения.

– Но почему? Ведь выникак не должны были пострадать. Это уж совсем несправедливо.

Их взгляды пересеклись.

– Я не смог. Я не смог поступить так с вами. Я считал, что вы… замечательная. Взять хотя бы то, как стойко вы справлялись со всеми этими ужасами. Или то, что вы готовы были рискнуть всем для блага другого. Вы слишком много страдали. Я чувствовал, что обязан вас защитить, как бы неуместно это ни звучало.

Лора почувствовала, как к глазам подступают слезы, и быстро опустила веки, чтобы Том ничего не заметил.

– Когда я услышал ваш разговор с Уиллом, вы упомянули слова Хьюго. Что-то о более предпочтительном варианте, который должен вот-вот подоспеть. А потом вы сказали, что убили его из-за Алексы. Я ушел прежде, чем вы это объяснили. Я не хотел, чтобы меня обнаружили – ведь тогда я бы не смог отрицать, что все знаю. Но мне кажется, я догадываюсь, что вы имели в виду.

Лора промолчала. Конечно, Том заслуживал правды, и только правды, но она не могла заставить себя произнести это вслух. Это было ужасно. Еще хуже, чем отвратительные картины, которые преследовали ее днем и ночью. Даже не открывая глаз, она знала, что он наблюдает за ней.

– Тогда я изложу вам свои предположения, – мягко сказал он. Без сомнения, он понял, что с ней происходит. – Я видел фотографию матери Хьюго. Вы знаете, что похожи на нее как две капли воды? Видимо, именно поэтому он не хотел вам ее показывать. Аннабел мне кое-что рассказала. Не знаю, хотите ли вы об этом знать, Лора, но я чувствую, что обязан вам сказать. Так вот, она сообщила, что однажды застала Хьюго, когда он занимался сексом со своей матерью. Он был привязан к кровати, а она сидела на нем верхом. Извините, это ее слова, не мои. – Том помолчал. – Вы это знали?

Ей было так стыдно, что она так и не смогла посмотреть в его сторону.

– Я догадалась, но не сразу. Он говорил, что я напоминаю ему одного дорогого для него человека. Потом еще, когда мы занимались сексом, он хотел, чтобы я надевала определенные вещи. А когда я перекрасила волосы, даже заставлял меня надевать парик. Из длинных рыжих волос, разумеется. Он обычно оставлял его на моей кровати.

Лора вспомнила день, когда нашла на чердаке коробку с париками. Это случилось вскоре после того, как она первый раз вернулась из больницы. К тому времени Хьюго уже не ожидал от нее исполнения супружеских обязанностей, но она конечно же узнала парики и спросила миссис Беннет, откуда они взялись. Узнав, кому они принадлежали, Лора ощутила такое глубокое отвращение, что даже хотела покончить с собой. Когда она осознала, кого заменяла все эти годы, то почти растеряла остатки своей храбрости. Но у нее уже не было иного выхода. Она должна была остаться – остаться ради Алексы.

Том встал, подошел к ней и сел рядом. Он взял руки Лоры в свои и нежно погладил ее ладони большими пальцами.

– Пока мы ехали в Дорсет, Беатрис рассказала мне кое-что о своей семье. Судя по всему, там существовала такая традиция. Со временем родитель развращал ребенка и лишал его невинности. Это начиналось в самом раннем возрасте. Сначала они спали вместе, обнаженными. Ребенок привыкал к виду и ощущению тела взрослого рядом со своим. Потом, когда ребенок подрастал, начинались игры с ласками и прикосновениями. По достижении определенного возраста его привязывали к кровати – все в форме игры, конечно. В конце концов, после полового созревания, они занимались сексом. – Том замолчал. Лора посмотрела ему в глаза, думая найти там отвращение, но увидела только сочувствие и грусть. – По словам Беатрис, отношения между родителем и сыном или дочерью могли продолжаться много лет, как в случае с Хьюго и его матерью. Я не понимаю одного, Лора. Если он всего лишь пользовался вами как заменой матери, то почему вы с ним жили? И какого черта вы вообще вышли замуж за этого подонка?

Его слова могли показаться резкими, но он говорил мягко и беззлобно.

– Думаю, вы и так понимаете. Или почти понимаете. До того, как мы поженились, Хьюго был само совершенство. Очаровательный и обходительный мужчина. Я никогда не встречала таких, как он. Как мне объяснить? – Лора вздохнула. – Однажды, очень давно, я делала документальный фильм о домашнем насилии. И одна женщина сказала мне, что я ничего в этом не понимаю. Теперь я точно знаю, что она имела в виду. Насилие – это далеко не всегда физическое воздействие и жестокое обращение. И даже не всегда прямые угрозы с требованием повиновения. Если бы проблема заключалась только в этом, было бы куда легче отличить плохое от хорошего. Хотя многие из тех, кто страдает от насилия в семье, даже осознавая это, все равно ничего не делают. Но самое страшное здесь – это постепенное, неумолимое разрушение самооценки и веры в себя. Это как изнасилование души. Именно это сделал со мной Хьюго.

Лора взглянула на Тома и увидела, что он все понимает.

– Что случилось с Алексой? Я догадываюсь, но скажите мне сами.

– Однажды ночью, в то время, когда я должна была крепко спать, я вдруг услышала шум в соседней спальне. По идее она должна была быть пустой. Я узнала смех Алексы. Но это была та самая спальня, куда Хьюго приглашал меня, когда желал заняться сексом! Я должна была выяснить, что происходит. Когда я вошла, то увидела Алексу. Обнаженную и привязанную к кровати. И Хьюго тоже был там. Тоже обнаженный. И у него была эрекция. Алекса смеялась. Она думала, что все это игра, ей было тогда лет семь.

Том пожал ее руку.

– Что было дальше? – тихо спросил он.

– Я не могла тут же высказать ему все, что я думаю. Сначала нужно было заставить его выйти из комнаты. Надо было защитить Алексу. Я хотела сбежать, Том, – сразу же и как можно дальше. Но это означало оставить Алексу под одной крышей с ним! Это было невозможно. Я сказала ему, что он больной, извращенец… сказала все. Он ответил вполне предсказуемо. Сказал, что от меня нет никакого толку в сексе потому, что меня никто этому не учил. По его мнению, сексуальность ребенка должны были развивать родители. Это была их обязанность. И он был счастлив, что может оказать Алексе такую услугу. Он надеялся, что их отношения будут продолжаться многие и многие годы.

Том побледнел. Лора понимала, что он сейчас чувствует – ведь у него была собственная дочка. Она знала, что он хотел бы убить Хьюго не меньше, чем она сама. Надо было рассказать ему остальное.

– Я спросила, занимался ли он с ней сексом, и он сказал: «Конечно нет – и не буду, пока она не достигнет половой зрелости. Пока она еще ребенок». Я была вне себя от бешенства и отвращения. Я собиралась обратиться в полицию, и он знал, что я так и поступлю. Тогда он и сделал мне укол – я не знаю, что он мне ввел. И запер меня в пустой комнате, которой давно никто не пользовался. Там меня и нашли, голую и грязную. И он упрятал меня в больницу.

Но я должна была как-то его остановить. Я знала, что мне никто не поверит, а Алекса еще ничего не понимала. Для нее все это было нормальным; один из ее секретов с папочкой. Она гордилась тем, что у них есть общие секреты и игры, это ее не удивляло и не шокировало. Он никогда не проникал в нее, так что физических доказательств не было. Я подумала, что у меня есть время, ведь Алекса была еще маленькой. Мне надо было выйти из психушки, чтобы быть рядом с ней, поэтому я согласилась на его условия. Без меня ее некому было бы защитить. Но я тоже выдвинула условия. Одно из них было такое: он и пальцем не прикоснется ни к Алексе, ни ко мне. Однако, несмотря на его обещание, я уверена, он продолжал ее «воспитывать» втайне от меня. И я ничего не могла доказать.

Лора осторожно отняла руки и встала. Она почему-то чувствовала, что не заслуживает доброты Тома. Теперь уже она подошла к окну и стала смотреть в сад.

– Я подумала, что если обращусь к местному начальнику полиции, и расскажу ему о девушках из фонда, и вина Хьюго будет доказана, то проблема будет решена. Я была уверена, что мистер Ходдер мне поможет. Но Хьюго с огромным удовольствием сообщил мне, что, как всегда, я ошиблась. Что я ничего не смыслю ни в жизни, ни в людях. Как я поняла, ваш коллега сам изнасиловал девушку из «Аллиума», но Хьюго удалось замять ситуацию. Так что Ходдер был у него в долгу.

Несколько недель назад Лоре сказали, что Ходдера отправили в отставку, но это было слабым утешением.

Она все время думала о том, сколько жизней удалось бы спасти, если бы Ходдер выполнил свой долг. Теперь она понимала, что проститутки были для Хьюго самым удобной опцией. Она не соглашалась участвовать в его забавах, а Алекса была еще не готова. Поэтому он воспользовался тем, что находилось под рукой – точно так же, как делал в свое время его отец. Для него они были вещами – дешевыми и одноразовыми, которые следовало выбросить после истечения срока эксплуатации.

– Хьюго оказал мне услугу, когда засадил в больницу второй раз. У меня появилось время все спланировать и приготовиться. Я должна была спасти Алексу, и это можно было сделать только так.

Лора сдерживалась изо всех сил, чтобы не броситься к Тому за утешением. В глубине души она всегда знала, что в один прекрасный день ее будет ожидать настоящая расплата за то, что она совершила. Возможно, это день настал.

– Как Алекса сейчас? – спросил Том – Как она справляется?

– С ней все более или менее в порядке, спасибо. Аннабел нашла себе какого-то финансового магната в Португалии, так что она редко приезжает сюда. А это означает, что все выходные и каникулы Алекса проводит со мной, так что всех это устраивает. Я обратилась к психологу и спросила у него совета, как помочь девочке справиться с ситуацией, когда у папочки были странные представления о близости ребенка и родителя. Мы работаем над этим.

Лора повернулась к Тому. Она все еще не знала, что он собирается предпринять, но была рада, что честно все рассказала.

– Итак, вы все знаете. Что теперь?

– Вам известно, что полицейские приносят присягу? Но за последние полгода я узнал не об одном, а о двух убийцах. И намеренно не посадил за решетку ни одного, ни другого. Какой я после этого полицейский?

– О двух? Но ведь это сделала только я! Пожалуйста, не приплетайте к этому Имоджен! Я знаю, технически она моя сообщница, но она никого не убивала!

Том покачал головой.

– Вы никогда не задавали себе вопрос: а что случилось с Беатрис? Из того, что она мне рассказала по дороге в Дорсет, я сделал однозначный вывод: она причастна к смерти своего отца. Но доказать это теперь невозможно. И вполне вероятно, он тоже это заслуживал. Хороший я полицейский, да?

– Вы знаете, что я думаю, Том. Вы прекрасный полицейский. Мне очень жаль, что я поставила вас в такое положение. И знаете… я бы не сделала этого, если бы не была готова принять последствия.

Ей показалось, что у него в глазах блеснули слезы. Лоре хотелось только одного – обнять его и утешить, попросить прощения за боль, которую она ему невольно причинила. Но она не сдвинулась с места. Некоторое время они оба молчали. Наконец Том встал, тоже подошел к окну и остановился в метре от Лоры.

– Я знаю: если бы я вас сейчас арестовал, вы бы не стали меня винить. Я не буду этого делать, хотя бог знает, как я смогу после такого жить в ладу сам с собой. Но если я арестую вас, мне придется арестовать и Имоджен. Хотите вы того или не хотите, она ваша сообщница. Это разрушит ее жизнь. И жизнь Уилла. И возможно, жизнь вашей матери. И что будет без вас с Алексой? Ее жизнь и так надорвана. Пострадают только невинные, а в этом деле невинные страдали уже достаточно. Вы сделали доброе дело, убрав Хьюго с лица земли, и вы уже получили свои десять лет пыток. Я не могу поставить под удар пятерых людей только потому, что умер один негодяй и злодей.

Лора ничего не сказала – она знала, что Том не закончил. Он протянул ей руки, и она горячо сжала их, хотя ни он, ни она не приблизились друг к другу ни на сантиметр.

– Но дело в том, Лора… что в таком случае я больше никогда не смогу с вами увидеться. Вы ведь это понимаете, да? Я восхищаюсь вашей силой, вашей преданностью и честностью… немного странно звучит в данных обстоятельствах, но это так. Мне больно, когда я думаю обо всем, что вам пришлось пережить, и больше всего на свете я бы хотел, чтобы у меня была возможность загладить зло, которое причинил вам этот подонок. Но я полицейский. Сейчас я ухожу, Лора. Но что бы я ни чувствовал к вам, я никогда не смогу смириться с убийством.

Даже если внутренне его оправдываю.

Она все поняла. Этого мужчину она могла бы полюбить… если бы жизнь сложилась иначе. Но между ними стояла непреодолимая стена. И еще она знала, что никогда не сможет полюбить никого другого. Для нее любовь означала прежде всего честность, а ее история для всех, кроме него, должна была остаться тайной.

Том шагнул к ней, поднял руку и нежно, кончиками пальцев, погладил ее по щеке.

И ушел.


Глава 39 | Только невинные | Сноски