home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава двадцатая

Философские рассуждения закончились. Иана заинтересовалась экономикой, историей и политикой иного мира, Джива не смог ей отказать. Он приносил и оставлял переводы на имперский, отпечатанные на бумаге отличного качества, охотно отвечал на любые вопросы, уклоняясь только от технических, не стал укорять, когда Айна скомкала несколько листков.

В помощь мужу... Значит – собирается покидать Шанхун, догадался монах. Без преувеличения, сердце его сжалось. За недели ежедневных визитов к Иане он привязался не на шутку, этих посиделок с разговорами ему будет категорически не хватать.

Цельный, умеющий сосредоточиваться на одном, Джива вдруг впервые за много десятилетий почувствовал двойственность. Рациональная часть натуры сохранила убеждение, что живет он правильно, что избранное полвека назад дело достойно любых жертв, что расставание с Ианой пойдет на пользу – мысли вернутся в привычное русло.

Изнутри росло другое. Он больше не хочет существовать в одиночестве! Мужчины для него – только соратники по борьбе и поиску путей к просветлению. Женщина внутренним оком понимает невысказанное, природные инстинкты порой заменяют ей ум, да и предрассудки насчет слабости женского интеллекта преувеличены. Правда, в другом мире женское равноправие обернулось боком для мужчин, но, по чести говоря, речь не обо всей слабой половине человечества, а отдельно взятой Иане... Чужой жене.

Которая начала отдаляться, словно чувствуя болезненность расставания для Дживы. Беседы об истории королей и монархий другого мира уже не столь личные, как рассуждения о душе, желаниях, предназначении.

Еще не покинув Шанхун, женщина принялась строить ограду между собой и учителем. В ее жизни только один мужчина – муж. Легкая симпатия к монаху ничего не значит. Джива – кратковременное знакомство, подошедшее к концу. Каждый гвоздь, забиваемый ей в ограду отчуждения, отдается в нем как эхо в пустом дацане.

Ко всем невзгодам, у монаха проснулся зов неудовлетворенной плоти, обычно умеренный у мужчин за шестьдесят, в результате монастырской аскезы молчавший десятилетиями. Ни массаж, ни медитация не помогли.

Более того, Джива вспомнил слова Ианы об увеличении Силы после ночи любви. Возрождение угасшего было мужского начала прибавило ему мощи, и без того незаурядной. И прибавило терзаний.

Впервые не помогли основы великого учения. Прекратить дуккха (страдание) можно лишь избавившись от жажды. Но жажда близости с женщиной не унималась.

Или избавиться от первопричины дуккха. То есть изгнать Иану.

Джива однажды понял, что ее отъезд не улучшит ситуацию. Жажда пустила в нем слишком глубокие корни, повлияла на карму. Душа тонет в океане сансары и не может найти выхода.

И ведь не только о себе печется! Алексайон фактически бросил Иану. Значит – не испытывает к ней настоящей любви, разве что преходящее влечение, непременно обреченное на скорое угасание. Поверхностный, примитивно владеющий Силой, тей состарится и уйдет на реинкарнацию вместе со сверстниками, если еще раньше не нарвется на пулю или на клинок.

Иана не будет с ним счастлива. Если улетит и встретит его, не любящего, не ждавшего, получит страшный удар. Неужели это ее карма?

Монах, забросив множество текущих дел, погрузился в раздумья, неспособный сосредоточиться больше ни на чем другом. Мысли носились по кругу, постепенно сплетаясь в одну – как оставить Иану в Шанхуне навсегда.

Его счастливый соперник не мог похвастаться изобилием времени на размышления. С первого дня он взялся за гвардию герцогства, а через неделю дотянулся до армейских легионов.

Сказать, что все плохо – сильное преувеличение. Восточная Сканда богатела при Эдранах и не жалела денег на вооруженные силы. Но цвет офицерства погиб в императорском дворце, оружие устаревает, а без твердой руки герцога и без толкового управления все рано или поздно приходит в негодность.

Зато популярность «благородного рыцаря» пришлась как нельзя кстати.

Отвергнутый тремя женщинами, Алекс не был приглашен в герцогскую трапезную, еду ему доставили в выделенный покой около казармы. В первый же вечер наш герой аккуратно скрутил в узелок принесенную слугой снедь, а после наступления сумерек прихватил гвардейского унтера в качестве провожатого, наведав помойку за пределами замка. Там вывалил постное мясо и тушеные овощи на землю, отойдя на десяток шагов.

Около брошенной еды возникло шевеление, потом стихло. Гвардейцы разожгли факел и рассмотрели место действия.

На земле мелко дрожала в конвульсиях крупная серая крыса с длинным розовым хвостом. На печальном примере товарки остальные грызуны решили не искушать судьбу.

– Тей, надеюсь – вы понимаете, что никому об увиденном говорить не следует?

– Конечно, синьор! Осмелюсь предложить вам – питайтесь с нами из общего котла. Не будут же они травить всю гвардию.

– Как знать... За предложение – благодарю.

В общении с обитателями замка на следующий день Алекс бросил, что умаялся вчера сильно, даже ужин в горло не полез, и голоден как волк. Высказанное передали в нужные уши, лакей принес в покои командующего удвоенную порцию на обед.

– А скажите, дорогой мой, кто готовил это мясо?

– Деметр.

– Он хороший повар?

– Лучший! Личный повар вдовы-герцогини.

Какая-та совсем примитивная у них конспирация, решил Алекс.

– Как ты думаешь, мясо не пересолено? Будь добр, попробуй.

Чем дольше сопротивлялся слуга, тем больше укреплял подозрения, что он осведомлен относительно грязного дела. Кончилось двумя ножами – один у горла, второй с мясом на кончике прижат к губам.

– Если мясо отравлено, у тебя есть шанс добежать до лекаря. С кинжалом в горле трудно бегать, я проверял. Ну?!

Лакей глотнул и присел на скамью в ожидании неминуемой смерти. Минут за пять не почувствовал внутри никаких перемен, на его побледневшие щеки вернулись краски.

– Молодец! Кушай овощи, не стесняйся.

На этот раз последствия не заставили себя ждать: уже через три минуты слуга схватился за грудь и живот, захрипев. Алекс уговорил выпить его стакан воды, тут же устремившейся наружу вместе с овощами.

Бедолагу скрутили судороги. Пока он барахтался на границе миров, с трудом удерживаясь среди живых, Алекс ласково спросил:

– Кто приказал отравить меня?

– Син... – Лакея скрутила новая судорога, но желание поквитаться с истинной виновницей мучений пересилило, и он прокряхтел: – Синьора Хло... Хлория!

– Почему это никого не удивляет?

Женский триумвират отыскался в том же большом зале. Возможно, дамам там удобнее следить друг за другом. Алекс достал руку из-за спины и швырнул на черный подол вдовы отрезанную голову повара.

Амелия вскрикнула, старшие справились молча.

– Не волнуйтесь, синьоры, Деметр перед смертью успел рассказать, по чьему приказу пытался меня отравить. Но вы почему-то уверены, что я убиваю только чернь, десятки благородных покойников и Эльза Мейкдон не в счет, вам ничто не грозит. Пребывайте в этой уверенности дальше.

Хлория поднялась и молча прошествовала к выходу, бросив мертвую голову у кресла. Кровь оставила мокрый след на черном бархате платья.

Лизия тоже вскочила, попеременно глядя на перекошенное в предсмертной гримасе лицо и на Алекса. С гневным восклицанием «дикарь!» покинула зал.

Сегодня гвардейский караул не изображал мебель вдоль стен, тей остался наедине с Амелией. Он неторопливо уселся в кресло Лизии.

– Поговорим, синьора? Вчера не представилось случая.

– О чем мне с вами говорить? Вы – просто убийца, сейчас продемонстрировали это в очередной раз. Не понимаю, отчего я обязана терпеть ваше общество.

– Из ваших слов следует – между нами существует недопонимание. Извольте выслушать, потом делайте выводы.

Алекс кратко пересказал события роковой ночи.

– Вы утверждаете, князь, что мой муж и свекор были обречены?

.– Полагаю с очень высокой степенью вероятности. Сожалею, что допустил гибель вашего отца, вашего брата и других членов семьи – из-за ранения не выходил на службу во дворец и опоздал. Что касается Винзоров – я выполнял условия присяги перед императором, применил оружие против мятежников. Мейкдонов мы с легионерами успели уничтожить до того, как они взялись за вашу красную родню. Удивляюсь, как огромное число людей поверило, что герцогиня Эльза стремилась возвести на престол Винзоров, а не собственного мужа, заявившего о полном неведении касательно мятежа.

– Не знаю, кому верить. На кого рассчитывать, на кого опираться. Мейкдон дал слово чести, что отца убили гвардейцы во главе с вами!

– Я не ручаюсь за достоверность его слов, синьора, – холодно отрезал Алекс, чувствуя, что фиолетовый герцог пересек, наконец, черту, напрашиваясь на отправку в мир иной. Совсем не тот, где родилась Хелена. С другой стороны, молодая вдова ни в коей степени не вызывает доверия и способна запросто извратить слова Мейкдона.

– Ужасно. Тогда расскажите мне о другом, – попросила Амелия, стараясь не глядеть в сторону мертвой головы, единственного свидетеля беседы. – В чем смысл вашего появления в Винзоре? Ниле говорил что-то путаное.

Тей обрисовал ситуацию в двух словах и уникальность Восточной Сканды. Вдова согласилась с резонностью суждений, но воспротивилась методу Алекса.

– Вы – ни в коей мере не подходящий человек для подобных реформ. Даже если признать правомерными ваши действия в ночь мятежа, в чем я по-прежнему сомневаюсь, остается крайне неприятный осадок. Вы убили наших близких! Это ничем не исправишь и не искупишь.

– Даже размениваться на соболезнования не собираюсь. Моя задача проще, она ограниченная по времени. Я только подтолкну герцогство к переменам, потом уеду в Кампест. Без совместных усилий с фиолетовыми вы ничего не добьетесь. А чтобы без меня здесь не восстановилось болото, кое-кто приедет в Винзор. Поверьте, скучать не придется.

– Не знаю... Ладно, тей. Я попробую предпринять шаги, чтобы у вас был шанс на успех.

Алекс покачал головой.

– Не нужно, синьора. Занимайтесь сыном и влияйте на местную политику через него. Я в ближайшие сутки озабочусь, чтобы удалить из дворца всех слуг до единого, как-то связанных с Хлорией.

– Как раз и получатся все, кроме моей личной горничной.

– Тогда в сутки не уложусь. Новые лакеи и стража получат указание, что вдова отныне – просто старая никчемная женщина, изолированная в самых дальних покоях, без права выхода и вмешательства в дела. Вы не собираетесь вступаться за свекровь? Нет? Отлично.

Лизию я отодвину иным способом, напоминая ее супругу, что он – истинный временный глава Восточной Сканды, а не подкаблучник. С вами у нас разные жизненные позиции, но, думаю, сможем обойтись без открытой войны.

– Если так угодно Всевышнему, – спряталась за ничего не значащей фразой вдова.

В одном Алекс безусловно оказался успешен. После ссылки под домашний арест главной возмутительницы спокойствия больше никто никого не пытался отравить. Правда, лакей, отведавший овощной гарнир, через пару суток все-таки отдал концы.

День командующего гвардией поделился между армией и казначейством. Он выкраивал часы для личных занятий с юным герцогом Филлисом, обучая его всему понемногу – приемам со шпагой и дагой, стрельбе из револьвера, владением Силой, втайне мечтая, чтобы подобным образом развивать собственного сына... Ничего! Они с Ианой молоды, сын родится, как же иначе.

Под руководством Алекса мальчик первый раз поднялся в воздух, вопреки мнению домашних воспитателей, твердивших – рано. В жарком июльском небе он впервые в жизни описал неровный круг вокруг родового замка. Наставник не отпускал его ни на шаг, готовый подхватить в любую секунду – ребенок забрался на совершенно недетскую высоту.

Амелия встретила их обоих на башне.

– У меня сердце замерло...

– Иначе невозможно, синьора. Мужчина должен рисковать, в противном случае не вырастет настоящим теем.

У нее еще один сын, годовалая кроха, родившийся после гибели мужа.

– Мои мальчики остались без отца.

– Я его не заменю, синьора. Обучение бою и полетам – далеко не все.

– Понимаю... Но и выйти замуж повторно не могу.

– Отчего же? – улыбнулся Алекс, отстегивая крыло. – Вы красивы, годы позволяют...

– Разве в этом дело? – Амелия недовольно глянула на стражника, имеющего возможность разобрать долетающие обрывки фраз. – Я обречена быть несчастной. Как принцесса совсем не имела права выбирать, выбор сделал отец. Не самый худший, но... Вы видели свекровь и даже вкушали, так сказать, плоды ее стряпни. После окончания траура я не то что завести роман – посмотреть в сторону не смела, постоянно слышала – не смей! Какой растлевающий пример подаешь! Я же – живая, я – женщина...

– Но Хлория в изоляции.

– Спасибо, тей. Остается последняя проблема, самая сложная. Мне нужен мужчина не просто для ложа, для брака. Такой у меня уже был. Я хочу принадлежать любимому и любящему меня!

Последние слова Амелия практически выкрикнула, хоть громкость ее голоса осталась прежней. Подобрав юбки, вдова быстро направилась к лестнице вниз, прихватив по пути Филлиса.

К концу июля Алекс решился вызвать Иану. Гвардейский фалько-офицер, его заместитель и очевидный преемник, сын графа Малены, чье поместье в часе лета от Винзорского дворца, гарантировал ей безопасность в отцовской резиденции. Не имея возможности самому оставить Восточную Сканду, князь собрал целую экспедицию из десяти теев, написал пространное письмо с множеством извинений, почему не мог отправить за семьей раньше, и велел отряду вылететь в Шанхун.

Вскоре, в первых числах августа, лакей с поклоном вручил письмо от Евы и Терона, перенаправивших послание Горана. Оно путешествовало долго – из морского порта Восточной Сканды в Винзор, но не попало к Алексу, адресованное в Леонидию синьору Мэю, улетело в столицу. Потом вернулось оттуда, имея шанс затеряться на очередной пересылке.

«Дорогой друг! – писал Горан. – Управляюсь с пером не без труда. Пустяковая рана от пиратской пули сильно загноилась, боялся – руку отнимут. Обошлось. Помогли уроки Дживы и его собратьев, благослови их Всевышний.

В Табе мало что удалось выяснить. Хелена настаивает – нужно срочно двигаться в Ламбрию. Она желает разобраться в возможностях техники нашего мира, нанять кого-то из тамошних инженеров, ибо сама в технике не понимает».

Далее он сообщал о расчетном времени прихода в Злотис, до которого на поезде пять дней пути.

Алекс отменил занятия с гвардейцами и засел у себя в комнате, обдумывая ситуацию. Как следовало из письма, в Злотисе Горан и Хелена сойдут, дожидаясь подходящего судна до Арадейса. Денег у них в обрез. У Хелены нет сведений, собранных здесь казначеем Нейтосом, поэтому разведка в Ламбрии пройдет вслепую.

Совершенно необходимо быть в Винзоре, когда гвардейцы сопроводят Иану. Но поезд быстрее. Если без задержек, Алекс успеет обернуться в Злотис и вернуться назад к ее прилету...

Если у Всевышнего нет других планов.


Глава девятнадцатая | Князь без княжества | Глава двадцать первая