home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



17

Прошлое Рождество Кэрол справляла дома и приглашала гостей. Конечно, дети — Таня и Райан были с ней, и Айрис и Джерри, и семейство Морин. Барри интересовался, присутствовал ли там Теренс Ванд, но Кэрол не хотела вспоминать о том Рождестве, и от разговоров о предстоящем тоже уклонялась. Ей нечего праздновать, для нее работа лучший праздник, а то, что дети будут постоянно мелькать перед глазами — особой радости она от этого не предвкушала.

Если бы его собственная работа была надежной и более или менее регулярной, Барри убедил бы ее меньше времени и сил отдавать заведению Костаса. Но он не мог поручиться, что дела будут складываться так же неплохо, как в прошлый год. Кен Томсон не имел заказов после завершения работ по соседству со злосчастным участком в Финчли. А дело близилось к концу. Они попросту тянули время, затягивали каждый процесс, что, по мнению Барри, было нечестно.

Но такова жизнь. В любой момент мог заявиться заказчик, проверить, как обстоят дела, дать им пару дней на уборку территории, расплатиться и выгнать в шею. По совести, Кен не имел намерения избавиться от Барри, сбросить его в мусорный контейнер, как пару истрепавшихся ботинок. Слишком хорошим был Барри для него напарником, верным и надежным, но если нет никого, кто бы их нанял… Но не будет же он платить Барри зарплату из своего кармана? Все эти проблемы Барри, разумеется, скрывал от Кэрол, но гроза надвигалась.

Кен, во всяком случае, стал вести себя по-другому. Изменения были трудноуловимы, но он перестал, например, обращаться к Барри по имени. Так уж повелось между ними — «Барри туда, Барри сюда», а теперь Кен вообще избегал произносить его имя. А иногда, когда они сидели в конторе и подводили итоги, Барри ловил на себе взгляд Кена. Не презрительный и не опасливый, а скорее жалостливо-сочувственный, как к существу, которое гораздо ниже тебя по развитию и обречено на вымирание.

Неужели полиция так повлияла на Кена? Барри терялся в догадках. Его анонимное письмо вроде бы не получило никакого отклика. А может, полицейские каким-то образом проследили его авторство? И разъяренный мистер Теренс Ванд устроил разнос Треддику или Лэтхему за то, что на него возводятся какие-то поклепы? На него, проживающего по такому престижному адресу! Кто видел его когда-нибудь с ребенком на руках или угощающего младенца шлепками? Для мистера Ванда было оскорблением высшего порядка, что полиция посмела забрать его с собой из такого солидного дома, доставить в участок на машине с мигалкой, а там тратить время на пустые разговоры.

Барри пытался вообразить, как подобная личность, с таким прошлым могла стать собственником столь роскошного особняка. Наверное, Теренс Ванд начал заниматься очень выгодным бизнесом с самых юных лет и ему повезло. Барри мечтал пройти тот же путь и заиметь действительно хороший дом для себя и Кэрол, и машину, но только времена выдались неподходящие. Он слышал, что десять лет назад все складывалось по-другому. Сейчас начинать собственное дело — означало рисковать всем, что имеешь. Даже Кен, заставший те времена и ставший хозяином, чувствует себя неуверенно.

Уинтерсайд-Даун встретил его не слишком приветливо. Спайсеры — ближайшие соседи — не вели себя так, как племя Изадорос или выходящие из лавок на Бевин-сквер нагруженные покупками обыватели. Спайсеры не пялили на Барри глаза, а просто притворялись, что не видят его.

Барри должен был чем-то занимать себя по вечерам. Он не мог сидеть дома один и в одиночку глазеть на телевизионный экран. Он решился навестить «Бульдог», который был расположен достаточно далеко от Уинтерсайд-Даун, и не многие посетители паба знали его в лицо. Около семи вечера он направился туда пропустить пару кружек

По дороге Барри наткнулся на Айрис и Джерри, следующих, видимо, как раз оттуда и уже успевших с лихвой выполнить ту же задачу. Они шла рука об руку. Айрис возвышалась над Джерри, благодаря своим непомерно высоким платформам. Барри никогда не думал, что настанет день, когда он будет рад тому, что даже Айрис и Джерри поговорят с ним.

Он не помахал им рукой, не рассчитывая на ответное приветствие, а, наоборот, ускорил шаг. «Бульдог» был уже близок, всего в нескольких ярдах. Хозяин постарался к Рождеству сменить вывеску и обновить рекламу. У бульдога теперь во рту была сигара, а на голове матросская шапочка. Барри заметил, что Айрис дернула Джерри за рукав, указала на него и что-то прошептала. Они как раз остановились у пешеходного перехода и, пережидая поток машин, никак не могли избежать встречи с Барри лицом к лицу. А им этого явно не хотелось.

Барри трудно было в такое поверить. Мать Кэрол! Уж она-то никак не должна считать его убийцей Джейсона. Кстати, она больше чем кто-либо ответственна за его исчезновение. Он уже шагнул в «Бульдог», но приостановился на пороге, наблюдая, как Айрис и Джерри медленно идут вдоль витрин Лордшип-авеню, но смотрят не на выставленные в них товары, а на него, и никакой доброты не было в их глазах, а только холодная застывшая злоба.

Очевидно, в мозгу у Айрис засело то, что и у всех остальных, а именно — банальная житейская мудрость: «Нет дыма без огня, и раз все так говорят, на то есть причины».

Охвативший его праведный гнев заставил Барри отказаться от прежнего решения. Теперь ему уже не хотелось ни выпивки, ни общения с себе подобными. Он отпустил тугую пружину входной двери «Бульдога» и зашагал прочь по Лордшип-авеню без всякой цели, кроме одной-единственной. Он удалится отсюда всего лишь на пару миль, и уже никто из встречных прохожих не взглянет на него, как на детоубийцу. Может быть, ему стоит зайти в бар, где сейчас орудует Кэрол, не вступать с ней в разговор, а лишь издали взглянуть на нее?

Однажды Кэрол проговорилась, что Айрис избегает его, считая виновным. Кэрол должна была как-то откликнуться на поведение своей матери по отношению к нему. Барри представил, как она разозлится на Айрис и осудит ее, и назовет его «мой любимый» в присутствии всех тех, кто сидит в баре.

Ждать автобуса было бессмысленно — Барри и так прошел почти все расстояние пешком.

Огни рекламных вывесок слепили глаза. Барри любил заниматься с Кэрол сексом днем, в сумерках, при неярком свете, но ни разу не видел ее обнаженной в этом буйстве разноцветных огней.

Неоновая надпись над пивной была заметна издалека, потому что бар располагался на изгибе, где дорога сворачивала вправо. Забавно, что стоило Барри увидеть эти светящиеся буквы с любого расстояния, как его, словно мощным магнитом, тянуло туда.

За углом здания пряталась узкая, почти незаметная улочка, идущая под уклон. Там внизу находилось другое питейное заведение, где у Кена было постоянное, давно облюбованное место. Но сейчас Барри совсем не хотелось наткнуться на Кена. Одно дело — работа, а другое — разговоры о том, как плохо идут у них дела. Он не хотел бы увидеть и Денниса Гордона, но избежать встречи не смог.

Ему был неприятен вид припаркованного прямо под уличным фонарем серебристого «Роллса», как будто Деннису Гордону принадлежали не только «Роллс», но и муниципальный фонарь. Сам Деннис Гордон как раз в этот момент садился в машину. Дверца была еще приоткрыта, мерцали перстни на его пальцах.

Он почему-то подался вперед, шагнул из автомобиля и сделал Барри неопределенный знак рукой. Никакого повода для этого жеста не было, если только он не желал показать Барри свою новоприобретенную куртку из светлой кожи.

«Роллс» сдвинулся с места бесшумно и элегантно, как величественный корабль, покидающий наконец жалкий ремонтный док. Барри посмотрел ему вслед и подумал о людях, — а их полно, — чьи карманы набиты деньгами. Первым делом Кен — но он зарабатывает честно, крутясь как белка в колесе. Костас тоже. А Теренс Ванд, Деннис Гордон? Иногда Кэрол перепадали случайные деньги, но не так уж много, и она имеет полное право пускать их на ветер. Но как бы все-таки придержать ее транжирство? И как бы удержать ее при себе навечно?

Бар был похож на музей всего, что могла предоставить природа, история и культура, чтобы удовлетворить вкус тех, у кого шуршат купюры в бумажнике.

Там были и экзотические растения, и копии картин маринистов, изображающие жестокие штормы, и фотографии египетских саркофагов, и копии обломков колонн древнегреческих храмов. В общем, здесь было на что посмотреть, плюс еще на отлично сложенных девочек, здорово натренированных. Алкмини — черноволосая, с округлыми формами, обслужила его молча, поставив перед Барри принесенные из бара напитки. Он задним умом догадался, что здесь знают, кто он такой, и сразу стушевался, внезапно оробев. Костас, заметив его за столиком, удивленно вскинул густые черные брови, а Алкмини тихо спросила:

— Ты что, забыл, что сегодня среда, Барри?

Он промолчал, что-то происходило с его здоровым, молодым сердцем. Ему стало жарко, и пот выступил на лице. Барри понял, на что намекала Алкмини. Он неправильно выбрал и место, и время. По субботам Кэрол действительно стояла за стойкой бара, но среда была предназначена для другой работы.

— Как-то вылетело из головы, — пробормотал он, словно извиняясь.

Ему было все равно, узнали ли в баре, кто он, пока не услышал за спиной шепот Алкмини, обращенный к какому-то посетителю:

— Это бойфренд Кэрол Стратфорд… тот самый…

Если Кэрол ничего не сообщила ему, значит, на среду у нее были определенные планы, и она не хотела, чтобы Барри их знал. Он выпил заказанный джин и пиво, в мозгах прояснилось. Конечно, он мог догадаться, куда направилась Кэрол, наведя на себя лоск.

Он сел на первый же автобус на остановке, даже не поинтересовавшись маршрутом, только бы тот увез его подальше от Уинтерсайд-Даун. Любопытная идея возникла в его мозгу, правда, сразу же им отвергнутая. Кэрол слишком любит его и поэтому скрывает, что вынуждена совокупляться с другими мужчинами. Она старается не унизить его достоинство.

Барри захотел вспомнить, как она оделась сегодняшним вечером. Даже если б он вспомнил, все равно это ничего не значило. В чем она отправилась к Теренсу Ванду? Почему это должно его занимать? Он бы узнал ее издали в любом наряде, но все-таки интересно. Барри любил и ее платья, и другие ее вещи, как любил и ее саму. Даже украденные ею в магазинах тряпки — ведь она воровала не из корысти, а ради забавы и тренировки ловкости рук, — вызывали в нем не осуждение, а восхищение.

Он вышел из автобуса на Камден-Таун и спустился в подземку в Хэмпстеде. Когда Барри продолжил свой путь по Хейс-стрит, начал падать легкий снежок с мрачного, свинцово-темного неба.

Хэмпстед был иным миром, огражденным богатыми людьми от мира бедных. Только еще не были воздвигнуты крепостные стены. Барри остановился в той самой арке, откуда наблюдал за Теренсом Вандом и видел его мелькнувший за шторами силуэт. Даже городские фонари здесь были другие, и дома освещались не тем противным цветом хаки, который господствовал в Уинтерсайд-Даун.

Дом Теренса был погружен во тьму. Конечно, они развлекаются где-нибудь — слишком ранний час для любовных утех, но, вероятно, скоро вернутся. Как он поступит, если увидит их? Помешает ли им войти? Или ворвется в дом, когда они уже будут в постели? Он не боец, не агрессор, он не сможет схватить Кэрол и увести ее с собой. Куда? До остановки автобуса? У него нет никаких прав. Он ей не муж. Она даже не обещала выйти за него замуж в ближайшее время.

Барри рискнул выйти из арки и пройтись вдоль престижных домов. Гараж дома номер пять был пуст. Дверь приподнята. Они куда-то отправились на машине.

Он прошелся по Хэмпстеду, заказал в дорогом баре «Король Богемии» выпивку. Там было тепло и полно публики. Кэрол, по идее, в половине двенадцатого должна быть дома, даже если она и соврала, что сегодня занята в баре. Сейчас было только десять. Ждать оставалось полтора часа. Он понял, как глупо проводит время. Холод сковал его, несмотря на то, что в баре было жарко. Лучше было бы остаться за стойкой, но Барри решил идти обратно на Спринг-клоуз пешком и согреваться на ходу.


Появление полицейской машины положило конец его вынужденному бодрствованию на наблюдательном посту. Бело-голубой автомобиль с оранжевым огоньком на крыше проскользнул в арку. Барри был пойман светом фар как испуганный заяц на дороге, и прижался к холодной стене. Он подумал, что они явились за ним, чтобы опять задать ему дюжины вопросов, вымотать из него душу и окончательно погубить его репутацию честного работящего парня.

Но молодой полицейский в форме, выйдя из машины, лишь вежливо спросил, что Барри здесь делает, и даже не попросил показать документы. У Барри язык присох к нёбу. Он не знал, что сказать. Он сам не очень понимал, почему оказался на этом месте и что тут делает.

— Просто прогуливаюсь, — наконец нашелся он. — Присматриваюсь к современной архитектуре. Я строитель.

— И частенько вы так проводите время по ночам?

Барри догадался, что кто-то из соседей заметил человека, бесцельно слоняющегося вокруг, взирающего на неосвещенный дом, забеспокоился и сообщил куда следует.

— На вашем месте я бы убрался отсюда поскорее, — посоветовал полисмен. — Уже поздно заниматься изучением архитектуры чужих домов. У вас-то самого есть крыша над головой? Или мы проверим это в полицейском участке?

Он, конечно, не принял Барри за обитателя Хэмпстеда. И поэтому полицейские проследили из машины, как он убрался восвояси, причем он слышал, как они потихоньку ехали за ним до самой станции метро и светили ему в спину фарами, пока общедоступная подземка не поглотила его. Время уже перевалило за половину двенадцатого. Если он не поторопится, то опоздает на последний поезд на линии Пикаддилли с пересадкой на Кингс-Кросс.

Возможно, Кэрол подивится, куда он делся. Но Барри не хотел идти торопливым шагом перед полицейской машиной.

Он успел, наверное, на последний поезд, который шел в нужном ему направлении, но довозил только до Тернпайк-лейн. Оттуда ему пришлось идти к дому пешком. Попутчиками его была одна молодежь — его возраста и помладше — одиночки или небольшие нетрезвые компании. Среди них не было ни одной женщины.

Снег, падающий с неба, становился все гуще. Машины переключили фары на дальний свет, снег засиял, но все равно был отвратительного желтовато-зеленоватого цвета. Молодой негр с транзистором, из которого несся оглушительно громкий рок, обогнал Барри.

Барри свернул на Уинтерсайд-роуд и начал спускаться по тропинке к Китайскому мосту. Он по привычке пересчитал дома, увидел свет в восьмом от угла, но на этот раз сердце его не забилось от радости и он не ускорил шаг.

Барри принялся обдумывать, какие слова сказать Кэрол при встрече. Он не мог так просто все это оставить. Газоны уже успели оттаять от недавнего снежка и выглядели теперь буро-зеленоватыми в освещении уличных фонарей, а на небе держалось мрачное красное зарево от неблизкого Лондона.

Впрочем, фонари стали гаснуть один за другим, что означало наступление полуночи, и вскоре проход к их домам стал темным, как зев пещеры.

Барри вдруг подумал, а что, если он ошибся и накрутил в голове массу чепухи, что Кэрол только одну эту среду прогуляла работу в баре и просто забыла его предупредить? Алкмини ведь не сказала ничего определенного. Кэрол вполне могла, передав дела миссис Флеймон, отправиться за покупками куда-нибудь в торговый центр, который открыт допоздна. Ведь раньше она так часто поступала. Он же ушел из дома в семь, ее не дождавшись. А теперь она там, за освещенными окнами, ждет его уже несколько часов.

Барри очень хотелось в это верить. Если Кэрол расскажет ему историю, похожую на ту, которую он только что сам сочинил, Барри ей, безусловно, поверит и будет спокоен душой.

Он вошел в проход между двумя высокими оградами, и одновременно с ним с противоположной стороны туда же шагнули двое мужчин. Их фигуры перекрывали свет, и он видел только их темные силуэты. Сначала Барри не придал этому значения. Двое мужчин идут ему навстречу по узкому проходу — вот и все, что в этом особенного?

Он продолжал путь, может быть, чуть замедлив шаг, когда ощутил какую-то странность ситуации. А она заключалась в том, что мужчины явно не собирались посторониться — хотя бы один из них — и пропустить его, даже подойдя вплотную. Они как будто не видели его и шли с явным расчетом на столкновение.

Барри почувствовал опасность, и холодок пробежал по его спине. Он повернул обратно, но тут же понял, что попал в западню. Еще один мужчина — худой, долговязый, в кожаной куртке, чуть поблескивающей в слабом свете, проникающем в проулок с открытого пространства, бесшумно прокрался по траве и теперь стоял на пешеходной дорожке, скрестив руки на груди и отрезая Барри путь к отступлению.

Впрочем, это были не взрослые мужчины, скорее мальчишки. Того, кто был в засаде, в тылу, Барри узнал, разглядев его синюю шевелюру. Они следили за ним, должно быть, долго и упорно. Выжидали, когда он окажется в одиночестве в столь поздний час.

Барри повел себя как загнанное животное, решив идти напролом. Он снова двинулся вперед и ощутил на своем лице горячее дыхание Хупи, разящее луком и какими-то специями. Черная Красотка, стоящий рядом с Хупи плечом к плечу, носил такое прозвище потому, что был рябой — все лицо в черных точках, как будто однажды в него пальнули пороховым зарядом.

— Дай пройти! — потребовал Барри.

— Гребаный убийца малышей!

Барри знал, что ему не избавиться от этого ярлыка, и что ему предстоит, он тоже знал. Что бы он ни сделал сейчас — на последствия это никак бы не повлияло. Объясняться, просить, унижаться — не составляло никакой разницы. А унижаться перед этой швалью он не собирался. И спорить с ними тоже. Горькая ирония заключалась в том, что именно они представляли сейчас так называемое «общественное мнение». Правой рукой он схватил Хупи за локоть, дернул и столкнул его с дорожки. Тот стукнулся спиной об ограду, но мгновенно оправился и полез в драку. Его рябой, испещренный отметинами союзник мгновенно пришел на помощь. Барри отбивался кулаками и локтями.

Черная Красотка повис у него на плече, нанес Барри удар по лицу, но стряхнуть с себя эту мерзкую бродячую кошку оказалось не так уж трудно — хватило одного хорошего пинка локтем в челюсть. Адреналин мощным потоком хлынул в кровеносные сосуды Барри. Он обрел силу, он побеждал, но только на какой-то короткий момент.

Синеволосый совершил невероятной длины прыжок и напал на Барри сзади. У него на руках были кожаные перчатки с вшитыми металлическими шипами. Черная Красотка, которого Барри свалил с ног, вновь вступил в бой, захватив как в наручники, запястья противника, а тем временем Синеволосый принялся колотить Барри кулаками в кожаных перчатках с шипами, специально целясь в лицо.

Синеволосый еще долго наслаждался этой процедурой уже после того, как Барри лежал на земле. Он же предоставил право приятелям использовать поверженного противника для тренировки силы ног, как мешок с песком.

Тьма заволокла сознание Барри только после того, как рот его заполнился кровью и крошевом выбитых зубов. Синеволосый отошел в сторону, может быть, брезгуя запачкаться кровью, а дружки его все еще пинали Барри ногами, приподнимали и снова били, ударяя о железную ограду, которая в ответ вздрагивала и вибрировала. Ботинок Хупи нацелился Барри точно в печень. Он почему-то замахнулся правой ногой, хотя левая у него была сильнее. Он только сломал Барри еще несколько ребер, насколько хватило силы удара.

Прежде чем окончательно опустился черный занавес, Барри успел заметить, что за какой-то оградой засветилось окошко, распахнулись створки, и он услышал голос, незнакомый голос, который что-то прокричал на непонятном ему языке.


предыдущая глава | Древо скорбных рук | cледующая глава