home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



8

Джейсон пропадал неизвестно где уже целые сутки, даже больше, прежде чем его хватились. Сильнее всего исчезновение мальчика отразилось на Барри.

Он никак не мог взять в толк, почему возникла подобная неразбериха, почему одни считали, что Джейсон находится на попечении у других и не вспоминали о мальчике, а другие были твердо уверены, что он дома с Кэрол. Труднее всего было объяснить эту запутанную семейную ситуацию полиции. Сидя в участке, Барри пересказывал ее десятки раз в комнате для допросов, наблюдая с тоской и тревогой, как утомленные детективы — суперинтендант Треддик и инспектор Лэтхем в очередной раз собирают свои бумажки, запирают их в ящик стола и устраивают себе передышку, оставляя его наедине с собой на полчаса, чтобы он как следует подумал, а потом добавил что-либо существенное к сказанному раньше.

Барри с удовольствием добавил бы им кое-что в спину, но знал, чем это для него обернется.

Они уже слепили версию, в центре которой застрял именно он, как паук в паутине.

— Ты здорово привязался к этому мальчугану? — по-доброму спрашивал кто-то из них и при этом еще подмигивал.

— Конечно. Джейсон отличный парнишка, — отвечал он искренне.

Он говорил правду. Но была еще и другая правда. Мальчишка мешал ему, и отделаться от него у Барри часто возникало желание, но, разумеется, не тем способом, на который намекали полицейские, и лишь с целью подольше побыть с Кэрол наедине.

Он вспомнил, как воспрял духом, когда Айрис предложила оставить Джейсона у себя ночевать, и разумно согласился с лаконичным заявлением Бьюти Изадорос, что за спокойную ночь без ребенка надо платить, а деньги все равно идут в общую копилку семьи. Быть с Кэрол вдвоем без того, чтобы кто-то не хныкал в соседней комнатушке и не колотил в стенку, — за это он был рад платить и больше.

Барри ничего не имел против детей. Наоборот, он считал, что общий с Кэрол ребенок закрепит их отношения. На это он надеялся и был прав, потому что такой замечательной женщине, как Кэрол, производить на свет детишек доставляло даже удовольствие, отчасти и самоутверждение. Иногда он, будучи парнем добрым и честным, мучился угрызениями совести. Вот он мечтает о браке с Кэрол и о собственном ребенке, а ее детям от других мужчин не уделяет достаточного внимания и любви, отчего особенно страдает малыш Джейсон. Но на всех его широкой души не хватало… да и времени и сил тоже. Ему надо было зарабатывать на жизнь, чтобы не потерять уважение Кэрол, которая сама крутилась как белка в колесе, вкалывая на двух работах, и приносила в дом побольше, чем он. Поначалу он ополчился на Карен Изадорос и на Айрис — на всех скопом — за то, что они не углядели за Джейсоном; никому не давал покоя, предпринял собственные безрезультатные поиски, а затем обратил гнев на себя за то, что прошляпил целые сутки, не подняв тревогу сразу же.

Барри ни в чем не был виноват, но из-за каких-то глупостей, совершенных им в ту злосчастную среду, он никак не мог успокоить свою взбудораженную совесть. Тот день он перебирал в памяти во всех деталях.


Они с Кеном Томпсоном приводили в порядок спальню в квартире в Пейдж-Грин. Учитывая непрестижный район и ветхое состояние дома, особенно возиться здесь не стоило, но их мнения никто не спрашивал, а платили хорошо. Такую работу заполучить удавалось нечасто. Бывали периоды, когда они с напарником сидели без заказов, мрачно ковыряя в зубах. А тут кто-то решил вложить деньги в развалюху, придать ей пристойный вид, разместить там дорогую мебель. Простым работягам не понять, в чем у нанимателя интерес. Может, поскорее сбагрить с рук дензнаки, которые с каждым днем падают в цене, судя по счетам от молочника и электрокомпании.

К часу дня они в основном все закончили, оставалось только втащить и установить огромное зеркало, которое все еще находилось в мастерской на Кроуч-энд, где его обрезали, чтобы оно влезло в обычное помещение, а не в сказочную спальню нефтяного принца.

Кен сказал, что они могут отдохнуть до четырех, когда зеркало будет доставлено.

Барри немного задержался, убирая мусор и протирая окна. Он предпочитал оставлять рабочее место в полном порядке, чтобы, получив расчет, завтра быть полностью свободным и куда-нибудь сводить Джейсона.

Из телефонной будки он позвонил старшей Изадорос. Ответил ему Дилан — третий по старшинству сынишка. С Джейсоном все еще гуляют мама и Карен. «Катают в коляске, словно принца», — съязвил мальчишка. Барри поблагодарил за информацию, что в шесть он сможет его забрать. Конечно, он мог использовать свободное время и чем-то развлечь малыша, но на улице похолодало, и соснуть пару часиков в теплой комнате до возобновления работы было соблазнительно. Набраться сил для предстоящего вечера он посчитал более важным.

Кэрол работала по средам в баре до шести, пока мисс Флеймон не сменяла ее, и до того, как завалиться с ней в постель, Барри хотел поухаживать за любимой. Улица предлагала много интересного. В кино шел «Темный кристалл», а Барри любил фильмы ужасов. Можно было сжать дрожащие пальчики Кэрол сильной рукой, когда зрители хором ахают от страха, и пощелкать жареных орешков, глотнуть кока-колы из бутылки и стопку виски в любом из соседних баров после сеанса. Отправляясь обратно на работу устанавливать зеркало и хорошо отогревшись и выспавшись, он запасся билетами на вечерний сеанс и пачкой «Мальборо», чтобы угодить Кэрол.

Пока Барри отдыхал, Карен Изадорос получила задание от матери запастись в универсаме продуктами. Чтобы не тащить с собой коляску с Джейсоном, оставила его у стенки на Редьярд-гарденс, где не было такой сутолоки, как у входа в единственный в округе магазин, работающий по средам без перерыва. Полчаса спустя Карен перезвонила матери и тете Айрис, что задерживается в очереди у кассы, но наткнулась на автоответчик. Ни той, ни другой не было дома, а Барри, проходя мимо по улице, уже погруженный в думы о том, как проведет вечер, не заметил брошенного мальчишку, тем более что колясок с детьми там выстроилась целая вереница.

Карен благополучно справилась с покупками и перегрузила их частично на коляску Джейсона и собралась было покатить свою обузу домой, но встретила школьного дружка Дебби, который предложил ей пройтись поглазеть на витрины. Не катить же перед собой тяжелый груз, идя под руку с симпатичным молодым человеком, рассудила Карен. Она дозвонилась Айрис, и та обещала сразу же выскочить из дома и перенять эстафету. Но тут начался любимый сериал Айрис, и та забыла обо всем на свете.

Карен прошлась с другом по магазинам, помогла ему выбрать недорогой подарок для любимой мамочки и вернулась на прежнее место. Пакеты с покупками были аккуратно выложены на камни стены Редьярд-гарденс, исчезла только коляска и сам малыш.

Тогда еще не возникло никакого беспокойства. Айрис могла пренебречь дешевыми продуктами из универсама и покатить Джейсона налегке.

Слава богу, что в их лейбористском районе никто не крадет по мелочам.

Проблемы возникли только когда стемнело, и Барри с Кэрол, проведя чудесный вечер, не обнаружили дома Джейсона. Никто из родственников не знал, куда он подевался. Все ссылались друг на друга и не очень беспокоились, раз покупки из универсама остались в целости и сохранности.

Только один Барри рвал и метал. Неспокойная совесть гнала его от киоска к киоску, и он спрашивал всех, не видел ли кто плачущего голодного малыша. За время поисков он выкурил полпачки «Мальборо», которую купил для Кэрол.

Он спрашивал владельцев собак, прогуливающих своих разномастных питомцев на поводках, — не напугала ли какая-то псина полуторагодовалого мальчика. Ему отвечали отрицательно или просто пожимали плечами.

Кончилось все обращением в полицию. Детективы, нырнув с головой в эту путаницу, быстро выстроили свою версию и пошли по самому прямому пути.

Карен прижать было нельзя. Ей всего девять лет.

— Почему ты не позвонила раньше?

— Я все истратила в магазине, а последние пенни проглотил испорченный автомат.

Семейную путаницу детективам разбирать не хотелось, а вот имеющий мотив подозреваемый был налицо. И у него была куча возможностей избавиться от мальчика, не привлекая к себе внимания во время дневного перерыва в работе, а потом весь вечер изображать угрызения совести, активно включившись в поиски.

Теперь, сидя в одиночестве в комнате для допросов, Барри мог предаваться воспоминаниям, как ему было хорошо с Кэрол, и как ради этого он ужасно поступил с ребенком. Сыщики предоставили ему эту возможность.

Он спешил домой через Китайский мост, закончив работу с проклятым зеркалом, и хотя еще не стемнело, увидел свет в их окошке. Это было хорошим предзнаменованием — так считал Барри, раз она пришла первой и его ждет. Он даже ощутил боль в левой стороне груди — там, где, по его расчетам, находится сердце, переполненное любовью. Кэрол даже вышла навстречу, уже готовая к свиданию, и была, как обычно, красива, словно фарфоровая куколка, хотя выглядела усталой. Он нее приятно пахло косметикой, когда они встретились в тени дерева у крыльца и поцеловались.

— Я еле волочу ноги. «Принц Уэльский» еще открыт, и мы бы могли тяпнуть там по рюмашке.

Барри заикнулся было о том, что надо бы проверить местонахождение Джейсона, но Кэрол сослалась на то, что ее мать будет довольна лишним шиллингам, полученным за присмотр за мальчиком, и нечего ему впутываться в эту семейную карусель.

— Ей за него платят. И пусть будет довольна.

У Кэрол на все находилось оправдание, и на каждое полученное от жизни удовольствие она ставила цену, как в меню.

В результате все думали, что Джейсон находится у кого-то из родственников, смотрит телевизор и сосет колу через соломинку, а Кэрол с Барри, пропустив рюмочку у «Принца Уэльского», поахали и пообнимались на фильме ужасов, сбежали чуть раньше, чтобы опрокинуть у «Принца» еще порцию виски и переместились во «Фляжку». Деннис, друг Кэрол, как-то сказал, что там уютно и есть диско и, заплатив за вход два фунта, можно разгуляться вовсю и даже получить горячее с баснословной скидкой.

Так и оказалось. Они заказали бифштексы, потом Кэрол удалилась в дамскую комнату и там переоделась в новый наряд — красную с золотом кофточку и мини-юбку. Новые алые туфельки очень подходили к этому наряду, а по рукавам блузки, пышным, как два воздушных шарика, так и хотелось хлопнуть.

— Ты прекрасно выглядишь, — одобрил он.

— Ты тоже в порядке, — довольно индифферентно откликнулась Кэрол. — Ты — мужчина в моем стиле.

Барри все еще раздумывал, как предупредить Айрис, что они с Кэрол вернутся поздно, но она переубедила его не тратить на это время, а даром убеждения она обладала в полной мере. Особенно если это касалось мужчин.

Барри прямо-таки распирало от желания танцевать с нею, чтобы их тела, плотно прижатые друг к другу, двигались среди таких же стиснутых разгоряченных молодых тел, чтобы голубые, фиолетовые и алые вспышки слепили им глаза, а музыка, тяжелая, ритмичная, проникала в мозг и подстегивала вожделение.

Если бы он связался с Айрис тогда, это все равно не принесло никакой пользы. Джейсон к тому времени уже исчез больше трех часов назад.

А самой Айрис наверняка уже не было дома. Она, как полагал Барри, поступила согласно своему правилу, о котором он подозревал, но не имел доказательств, — влила каплю виски в бутылочку с питьем для Джейсона и оставила малыша одного, а сама отправилась с Джерри в паб. Если б он даже застал Айрис, она тут же заткнула бы ему рот заявлением, что у них достаточно женщин, чтобы позаботиться о малыше, раз его мамочка предпочитает развлекаться на свои честно заработанные деньги.

Так получилось, что он и Кэрол возвратились домой уже после двух ночи. Им пришлось взять такси.

Уинтерсайд-Даун вымер в этот час, хотя желтые лампы на своих постаментах не гасли и освещали скучные прямые улицы, изогнутые проулки, застывшую воду канала и одинокий дом-башню.

Такси проехало напрямик через холодное желто-бурое пространство с изрядно вытоптанной травой и лишенное деревьев. Попытки засадить район деревьями предпринимались, но почему-то саженцы быстро хирели и умирали естественной смертью, или ребятня калечила их, ломая ветки.

Небо над этим пространством затянуло смогом, было цвета военной формы и беззвездным.

Поначалу за дымкой угадывалась луна, но потом она пропала.

Двое из компании мотоциклистов, правда, без своих движущихся механизмов, торчали на углу Саммерскилл и Далтон. Барри интересовало, ложатся ли они когда-либо спать, как нормальные люди?

Цвета плюмажей на их головах лишил разнообразия охряный цвет фонарей, но по контурам причесок Барри узнал Синеголового и Хуппи. Они пялились на такси. В их неподвижности и нарочито расслабленных позах ощущалась накопленная злоба и готовность к физическому насилию.

Кэрол выпила очень много, даже чересчур много. Она не захотела подниматься в спальню. В полутемной гостиной, куда проникал свет уличного фонаря, она, не задернув шторы, стянула с себя платье, чулки и лифчик.

Ее тело, очень белое, мерцало, как мрамор. Она упала на кушетку, водрузила Барри на себя и пустила внутрь. Ее бедра и ягодицы, похожие на мрамор, на самом деле были мягки и нежны, как крем.

Капли пота жемчужинками проступили у нее над верхней губой. Кэрол умело чередовала легкие стоны и задорный хохот, занимаясь любовью. Барри это возбуждало настолько, что он с силой прижал свой рот к ее рту, чтобы прекратить этот журчащий серебристый смех.

После он раскурил по сигарете для них обоих, но она сразу же провалилась в сон. Он поднял ее на руки — она была легка, как пушинка, — отнес в спальню, уложил в постель. Затем, опять спустившись вниз, он аккуратно собрал ее разбросанные вещи, а платье повесил на вешалку.

Впервые полиция по-настоящему допрашивала его. Впервые в жизни его вызвали в участок. Они хотели знать, почему на следующее утро, в четверг, Барри не отправился прямо к Айрис забирать Джейсона.

Кэрол не выходила на работу с утра по четвергам. В пабе она должна была появляться лишь в одиннадцать. Почему он не забрал Джейсона — вернее, не сделал попытки забрать Джейсона и отвести мальчика к его матери, прежде чем самому идти на работу? Ведь так он поступал раньше постоянно.

Когда инспектор Лэтхем задал этот вопрос в первый раз, Барри наивно ответил, что сам не знает, почему. Затем сказал, что он опаздывал и положился на Кэрол. Затем, поразмышляв полчаса, он признался, что в четверг утром страдал от самого сильного похмелья в своей жизни. Если он намеревался добраться до здания в Александр-парк, где они с Кеном твердо договорились с девяти часов начать устанавливать книжные полки, ему надо было отчалить из Уинтерсайд-Даун в восемь-двадцать, что он и сделал, мрачно шагая с опущенными плечами, а глаза его болели и слезились от холодного ветра. Меньше всего в таком состоянии его занимала мысль, где Джейсон и кто позаботится о нем в этот день. Он не думал о Джейсоне, он о нем забыл.

Придя домой в тот проклятый четверг, он вспомнил о нем. Вспомнил, потому что именно ему было положено забрать ребенка от Айрис или от Бьюти.

По четвергам Кэрол работала в баре с одиннадцати до трех и потом с пяти до одиннадцати — столько долгих часов она отдавала работе, ужасной, по мнению Барри, и против которой он восставал всей душой.

— Вы не видели мальчика целый день, ночь и еще полдня? — обратился к нему суперинтендант Треддик. Вы не видели его с восьми утра среды?

— Мы знали, где он.

Барри осознал, каким глупым был этот ответ, едва он его произнес.

— Но, оказалось, что вы ничего не знали.

Айрис занимала треть сильно покосившегося дома в викторианском стиле из желтого кирпича. У нее в распоряжении были три комнаты, кухня, где располагалась и ванна, большую часть времени скрытая под деревянным щитом, который использовался как прилавок.

Кэрол и Морин родились и воспитывались здесь. Здесь им давали оплеухи, избивали, пороли ремнем с тяжелой пряжкой. Маленькой Морин, которая в детстве много плакала и тем досаждала родителям, сломали руку.

Барри как-то случайно задумался, а что делала Айрис, когда все это происходило? Смотрела телевизор, вероятно, курила, прикидывала в уме, что такое зверство не может продолжаться вечно, и благодарила бога за то, что, по крайней мере, не на ней Кнопвелл вымещает свою чудовищную, беспричинную злобу.

На звонок Барри к двери подошел Джерри.

— Джейсон? — произнес он так, как будто никогда раньше о нем не слышал, как будто это было труднопроизносимое иностранное имя. Откуда-то изнутри донесся скрипучий голос Айрис.

— Кто там за дверью, Джерри?

Она появилась в прихожей, вытирая руки посудным полотенцем.

— О нет, Барри, ты ошибся лавкой. Ищи Джейсона у этих черных Изадорос. Я не видела Джейсона и не слышала о нем ничего, кажется, с понедельника. Я ведь права, Джерри? У нас всю неделю было так тихо.

По дороге к Изадорос Барри вспомнил прошедший вечер в Хайгейте, когда Кэрол сказала, что звонила Бьюти, и та сообщила, что Джейсон у Айрис.

Однако он все равно направился к двойному дому. Кэрол могла что-то перепутать или соврать. Она не была прирожденной лгуньей, однако могла солгать запросто, чтобы не испортить ему и себе вечер.

Подобная слабость, вполне невинная и свойственная человеческой натуре, придавала ей еще больше обаяния в ее глазах.

Бьюти сама подошла к двери, ступая тяжело. Младенец Келли помещался на прикрепленном к ее рыхлому бедру сиденье.

— Джейсон у своей няньки, Барри. Карен передала его няньке примерно в половине третьего вечера.

Вот тут Барри впервые начал нервничать.

— Айрис не брала его к себе. Я только что был у нее.

— Тогда, значит, он у своей тетки Морин. Возможно, я ослышалась, и Карен говорила именно про Морин.

Джейсон никогда не ночевал у Морин. Морин не любила детей. Она любила свой дом, а особенно обожала своего супруга Ивана. Ей исполнилось всего двадцать шесть, а женаты они были уже девять лет. За эти девять лет она превратила свой трехэтажный домик с террасой на Уинтерсайд-роуд в маленький дворец.

Они с Кэрол были не похожи, но любой мог догадаться, что они сестры. Было что-то одинаковое в округлости их лиц и в том, как росли у них волосы на макушках. Но у Морин волосы не вились, одевалась она неряшливо и была плоскогрудой. Она напоминала Барри какую-то птицу, увиденную им в зоопарке, куда он однажды водил старших детей Кэрол.

— Кэрол не следовало бы заводить детей, если она не способна вести им учет.

Видимо, до прихода Барри она занималась глажкой, и из дома тянуло удушливыми запахами горячего утюга, сырого белья и мешаниной разных ароматизирующих жидкостей.

— Беспризорных ребят, таких, как ее дети, часто убивают. Такое постоянно показывают по телевизору.

— Боже упаси, что ты говоришь!

— Кто-то похитил его, я уверена. Не знаю уж, с какой целью. Но по собственной воле малыш бы не шлялся всю ночь…

После этого Барри набрался духу позвонить Кэрол в бар.


На прекрасную Кэрол было жалко смотреть.

— Я не могу сказать легавым, что не видела его со вчерашнего утра. У меня язык не повернется. Что они мне наговорят, Барри? Ты знаешь, какие они все куски дерьма. Что они сделают со мной?

— Я не знаю, — сказал Барри, ощущая себя юным и беспомощным.

— О Дэйв! Дэйв! Зачем ты погиб? Почему ты оставил меня одну? — Кэрол перешла на крик. — Почему ты не присматриваешь за мной?

Барри дотронулся до нее рукой.

— Я буду присматривать за тобой.

Деннис Гордон, один из бывших любовников Кэрол, обеспечил ей дом.

Барри был много о нем наслышан. Когда Деннис Гордон не сидел в особняке, который выстроил себе на Милл-Хиллуэй или не пропадал где-то, занимаясь своими таинственными делишками, его обычно можно было отыскать в баре, где работала Кэрол. Сейчас он подвез ее домой с работы.

Серебристый «Роллс-ройс» лишь мелькнул за окошком, выпуская Кэрол, а сам хозяин поражающего воображения автомобиля в дом не зашел.

Кэрол явилась бледная как смерть. Она долго слизывала с губ помаду, чтобы выглядеть скромнее.

Барри стоило больших усилий уговорить ее пойти в полицию. Они должны сообщить об исчезновении Джейсона, другого выхода не было.

Наконец она, стиснув зубы, согласилась, поднялась наверх, переоделась и спустилась, облаченная в серую фланелевую юбку, черный свитер и желто-коричневый плащ, которого Барри раньше не видел. Такая одежда как бы прибавила ей возраст и делала похожей на ее сестру, Морин.

Барри надеялся, что Кэрол представит его полицейским как своего жениха, но она вдруг заявила, что он просто ее сосед и снимает свободную комнату через стенку.

Барри не обиделся. Вполне естественно, что Кэрол, самостоятельно ведущая борьбу с жизненными трудностями, желала предстать в глазах властей респектабельной особой. Никто не поверил ей, что Барри просто сосед по дому. Какой мужчина при виде Кэрол поверит, что у нее нет возлюбленного?

Поиски Джейсона начались на исходе той же ночи. Барри принял в них участие — его не отвергли поначалу. Детективы допросили всех — и его, и Кэрол, и Айрис, и Карен, и старуху Изадорос, соседок и всех девчонок и мальчишек, обитающих в этом квартале.

Наконец после той роковой среды настала не менее роковая пятница. Около одиннадцати утра Кэрол, Барри, инспектор Лэтхем и молоденький констебль собрались на углу Редьярд-гарденс и Лордшип-авеню и рассматривали нечто бесформенное — комок, облепленный грязью и мусором, торчащий из водосточной трубы под каменной стеной.

Барри сразу опознал его. Он отмывал этот предмет стиральным порошком на прошлой неделе, после того, как Морин укорила их, заметив, с чем играет Джейсон.

— Это позор, Кэрол. Это уже не животное, а какое-то грязное чудовище, источник заразы. Если не ты, то я сама отберу его у Джейсона и сожгу.

Кудрявый барашек был сделан из нейлона. Рождественский подарок от Алкими, жены Костаса, владельца винного бара и работодателя Кэрол. Кэрол, поглядев на это серенькое уродство, разразилась воплями.

— Это его барашек! Это любимый барашек Джейсона! Он с ним не расстается!

Что ж, это стало первой уликой в уголовном деле, заведенном по поводу исчезновения ребенка.


Суперинтендант Треддик, как и инспектор Лэтхем, не вернулись в комнату для допросов. Вместо себя они прислали сержанта. Сержант объявил Барри, что если ему не надоело просиживать стул, он может сматываться отсюда, и тот поспешил домой. И он, и Кэрол на работу безнадежно опоздали, но им не удалось побыть наедине ни минуты. Айрис с Джерри и Морин с женихом Иваном толклись в их квартирке все выходные, а еще постоянно заглядывали соседи.

Кэрол никогда не общалась, например, со Спайсерами, владельцами домика по соседству, которые держали кроликов старой английской породы, и Джейсон заглядывался на них через заборчик, и теперь, когда Кейт Спайсер навестила ее, Кэрол рыдала у нее на плече.

Пойдя немного просвежиться по Саммерскилл-роуд, Барри наткнулся на «Роллс», припаркованный неподалеку от дома Кэрол и застал с полдюжины ребятишек — хотя среди них ни одного из потомства Изадорос, которые уже вооружились гвоздями, чтобы исцарапать слишком уж роскошную, по их мнению, машину. Они смотрели на Барри отчужденными взглядами, ничуть его не испугавшись, и молча ждали объяснений по поводу исчезновения малыша, а раз их нет, то он, следовательно, в чем-то виновен. Барри разозлился на это молчание и посчитал унизительным для себя охранять оставленную без присмотра собственность, и не разогнал их, а молча продолжил свою печальную прогулку.

Деннис Гордон о чем-то беседовал с Кэрол, и Костас присутствовал при этом.

Гордон привез Кэрол охапку роз, завернутых в скрипучий целлофан и обернутых серебристой лентой. Костас расщедрился на две большие бутылки рислинга. Хотя ему не было еще сорока, лицо его напоминало старую потертую кожаную сумку. Хоть он и красил свою седину в гуталиново-черный цвет, усики, которые он упорно отращивал, предательски выдавали его, и никакая краска с ними не справлялась. Одевался он всегда в светлые костюмы, и сегодня был облачен в бледно-желтый, цвета детского поноса, но поддел под него черную рубашку, как у молодчиков Муссолини.

Деннис Гордон, о котором Барри слышал неоднократно, но ни разу не видел воочию, оказался высокого роста брюнетом с острым удлиненным подбородком и спрятанными под нависшими бровями глазами.

На пальце у него было кольцо с печаткой, которое выглядело скорее как природный слиток серебра, а не художественное изделие, но скорее всего это была платина.

Кэрол со смехом предупреждала Барри, что это кольцо — не забава и не украшение, а смертельно опасное и не раз употреблявшееся в схватке оружие. Кэрол говорила об этом с придыханием. Оно не только пугало ее, но и одновременно возбуждало.

На взгляд Барри, Деннис выглядел помесью типичного гангстера и огородного пугала. Ходили слухи, что он пристрелил свою первую супругу и отделался легко. Развод обошелся бы ему гораздо тяжелее.

Увидев Барри, Деннис поводил головой из стороны в сторону, как статуя, у которой в шее спрятан вращающийся механизм. Он хрипло спросил у Кэрол, может ли он быть ей чем-то полезен. Пообещал сделать все, что в его власти. Его сердце болит от ее потери.

Так же болело сердце и у Барри.

Когда Гордон заявил, что Кэрол одна на белом свете, без всякой помощи, Барри подал голос. Больше всего его оскорбило, что Кэрол назвала его жильцом.

— Она не одна. Мы вместе…

Гордон поднес сжатый кулак ко рту и куснул кольцо. Барри смог оценить его размеры.

— Я видел тебя по ящику, — обратился Деннис к Кэрол. — Ты там смотрелась совсем неплохо. Им стоит предложить тебе работенку на студии.

Кэрол выглядела польщенной.

Барри прошел в кухню. Он заварил себе чай, но не возвратился с ним в гостиную. Каким-то образом он сразу понял, что эти двое лишь посмеются над его чашкой чая. Проживи они хоть миллион лет, к чаю они не притронутся. Деннис Гордон наверняка употребляет лишь бренди высшего качества.

Когда он удалился, на смену ему явилась Айрис. Та не пила чай из принципа. Был откупорен рислинг.

— Они начали прочесывать канал. Я сама видела, — сообщила она.

Кэрол широко распахнула глаза, тотчас увлажнившиеся слезами, и поднесла сложенные ладошки ко рту. Барри был готов убить Айрис за подобную новость.

— Это обычное дело, — сказал он. — Так мне сказали в полиции.

Айрис закурила. Ее пальцы давно пожелтели от никотина, а брови и ресницы явно пострадали от неаккуратного обращения с зажигалкой в нетрезвом состоянии. Зубы были также прокуренные.

— Там иногда появляются лебеди… на канале…. Он такой маленький глупыш. Мог попытаться поймать лебедя.

Она говорила так, будто Джейсон уже покойник. Барри иногда удивлялся, обладает ли Айрис какими-то душевными свойствами, присущими человеку, — тактом, сочувствием, отзывчивостью, и как она живет, лишенная этих чувств. Вероятно, неудачный брак выхолостил ее душу.

Кэрол взяла у матери сигарету и сама закурила. Ее бледное личико немного порозовело. Она не наложила на себя косметики, и Барри понял, насколько сильно она тревожится о Джейсоне.

Ее тревога, вместо того чтобы сблизить их, отдалила друг от друга. Тот роковой день был пиком их близости, а потом все пошло под откос.

Кэрол устроилась с ногами в тесном кресле, обхватив руками колени, в джинсах и сером свитере, который навевал на него тоску, и он просил не надевать его. Сейчас она выглядела совсем молоденькой и очень несчастной девочкой.

У них не было ни одной фотографии Джейсона, чтобы отдать полиции. Кэрол прямо глянула в глаза инспектору Лэтхему и заявила:

— У меня слишком мало денег, чтобы баловаться фотографированием.

Зато газеты не пожалели денег, чтобы снять ее и опубликовать портреты во всех изданиях. Кэрол появилась даже на первых страницах пары солидных газет, и выглядела хотя и несчастной, но очень красивой. Барри приберег эти газеты. Он будет хранить их как иконы.

Вероятно, это было кощунством. В глубине души он переживал из-за пропажи Джейсона, но, по правде, больше беспокоился о Кэрол. Если честно, он Джейсона не любил, а принимал его, как дополнение к Кэрол. Барри не был ему настоящим отцом. И сейчас, разглядывая Кэрол и Айрис, распивающих рислинг, он думал не о пропавшем мальчике, а о том мужчине, который заронил семя в лоно его любимой женщины.

Пока Джейсон жил с ними, Барри особенно не задумывался над тем, кто его истинный отец, но исчезновение мальчика подтолкнуло Барри на поиски истины.

Он решил задать Кэрол прямой вопрос — от кого она в действительности родила Джейсона. Для этого ему надо было поскорее сплавить Айрис из дома и остаться с Кэрол наедине.


предыдущая глава | Древо скорбных рук | cледующая глава