home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава шестая

Мейси возвращалась в контору. Уже стемнело, несмотря на то что ей очень хотелось чаю, гораздо более крепкого, чем слабенький «дарджилинг» в «Фортнум энд Мейсон», требовалось работать. От Селии Дейвенхем Мейси узнала далеко не все. Но именно нерассказанная часть истории позволила Мейси уйти, оставив дверь открытой. Она не стала утомлять Селию откровениями и воспоминаниями. Умело направляя ее, Мейси смогла облегчить страдания женщины.

Джек Баркер встретил Мейси у станции метро «Уоррен-стрит». Приветствуя ее, он снял кепку.

— Добрый вечер, мисс Доббс. Надо же, в конце дня вы замечательно выглядите.

— Спасибо, мистер Баркер, но я буду выглядеть еще лучше, когда выпью чашку чаю.

— Заставьте этого Билли заварить вам чай. Он слишком много треплется о долгом рабочем дне. Знаете, иногда приходится говорить ему, что я занят и не могу приводить в порядок мир вместе с ним.

Мейси усмехнулась, уже зная, что Джек Баркер умеет без конца молоть языком и Билли Бил может пожаловаться на него по тому же поводу.

— Но Билли молодчина. Разве нет, мистер Баркер?

— Это точно. Поразительно, как быстро он может двигаться с покалеченной ногой. Видели бы вы, как он иногда бегает, несмотря на хромоту. Бедняга. Но как-никак он все же вернулся к нам, верно?

Мейси согласилась.

— Да, мистер Баркер, как-никак он вернулся домой. Мне надо идти, так что всего вам доброго. Есть повод купить последний выпуск газеты?

— Если хотите знать мое мнение, повод неприятный. Треднидл-стрит и Сити очень обеспокоены. Говорят о резком спаде деловой активности.

— Тогда не стану. Доброй ночи, мистер Баркер.

Мейси свернула на Уоррен-стрит. Впереди нее шли две студентки школы искусств Слейда, которые, видимо, жили где-то поблизости. Обе несли под мышками папки с образцами работ и, хихикая, обсуждали какую-то однокурсницу. У входа в пивную «Принц Уэльский» они остановились пообщаться с группой молодых людей, потом решили присоединиться к ним. Около пивной стояла и курила женщина в черном. Она крикнула девушкам, чтобы те смотрели, куда идут, но студентки лишь снова захихикали. Вскоре к этой женщине подошел мужчина, Мейси заподозрила, что женатый, потому что он быстро глянул в обе стороны улицы, перед тем как взять женщину под руку и торопливо войти с ней в пивную.

— Каких только людей нет, — вполголоса сказала Мейси и продолжила путь по Уоррен-стрит к своей конторе.

Мейси открыла дверь, ведущую в темный лестничный колодец, и когда уже собралась включить тусклую лампу, наверху зажегся свет и послышался голос Билли Била:

— Это я, мисс. Видите лестницу?

— Билли, вам определенно пора заканчивать работу.

— Да, но у меня есть для вас новости. О том человеке, про которого вы спрашивали. Уэзершоу. И я решил подождать, на тот случай если мы завтра не увидимся.

— Спасибо, Билли. Давайте поставим чайник.

Мейси вошла в контору первой, включила свет и пошла с чайником к плитке.

— И телефон звонил без умолку. Вам нужен помощник, мисс, чтобы записывать сообщения.

— Мой телефон звонил?

— Но он для того и установлен, так ведь?

— Да, конечно. Но звонит он не так уж часто. Я обычно получаю сообщения через почтальона или посыльного. Интересно, кто мне дозванивался.

— Судя по тому, как звонил телефон, какой-то полоумный. Я работал в котельной, сам производил немало шума, но слышал, что то и дело раздаются звонки. Я пару раз поднимался, хотел ответить за вас — в случае крайней необходимости я могу пользоваться общим ключом, — но только подходил к двери, он переставал трезвонить. Я уж хотел пойти за инструментом и провести линию вниз, чтобы отвечать самому.

— Как?

— Не забывайте, мисс, я был сапером. Знаете, если можешь протянуть линию под проливным дождем, передвигаясь по грязи на четвереньках, под пулями гуннов — чтобы высокие чины могли друг с другом разговаривать, — мне ничего не стоит кое-что сделать с вашей.

— Правда, Билли? Нужно будет иметь в виду. А пока что тот, кто хочет со мной поговорить, найдет способ. Ну, что вы хотели мне сообщить?

— Так вот, я поспрашивал кое-кого из старых корешей про этого Винсента Уэзершоу. Оказалось, один из них знает кого-то, кто знает кого-то еще, кто говорил, что после одного из больших сражений у него было не все в порядке вот здесь.

Билли постучал пальцем по виску, и Мейси кивнула, давая ему знак продолжать.

— У него погибло много людей. Должно быть, он не мог простить себе этого. Взвалил всю вину на себя, словно сам убил их. Но я еще слышал, что у него возникли какие-то нелады с начальством. Все это только слухи, но…

— Продолжайте, Билли, — попросила Мейси.

— Так вот, мисс, знаете, сказать по правде, мы там часто бывали перепуганы.

— Да, Билли, я знаю.

— Конечно, знаете, мисс. Еще бы вам не знать! Как подумаю, чего медсестры, должно быть, навидались… в общем, говоря по правде, боялись мы все. Не знаешь, когда тебя найдет пуля. Но кое-кто…

Билли не договорил, отвернулся от Мейси, снял красный шейный платок и утер глаза.

— Господи… Простите, мисс. Не знаю, что на меня нашло.

— Билли, с этим рассказом можно повременить. Давайте я заварю чай!

Мейси подошла к плитке и налила кипяток в фаянсовый чайник с заваркой. Сняла с полки над плиткой две большие жестяные кружки, помешала заварку в чайнике и налила себе и Билли с большим количеством сахара и небольшим — молока. После проведенного во Франции времени Мейси предпочитала для обычных чаепитий кружки армейского образца, их тепло согревало руки и все тело.

— Пожалуйста, Билли. А теперь…

— Так вот, как вы знаете, мисс, многие ребята пошли на войну в слишком раннем возрасте. Мальчишки старались быть мужчинами, да и мы, остальные, были почти мальчишками. Когда по свистку нужно было подниматься из траншей, они бледнели как полотно. Да все мы бледнели. Мне самому тогда едва исполнилось восемнадцать.

Билли отхлебнул чаю и утер губы тыльной стороной ладони.

— Нам приходилось хватать их под мышки, выталкивать наверх и надеяться, что все обойдется. А иногда кто-то из них оставался в траншее.

Глаза Билли снова затуманились, и он утер их шейным платком.

— А когда такое случалось, когда мальчишка был парализован от страха, его могли обвинить в трусости. Если потом замечали, что он не вылез из траншеи вместе с товарищами, начальство не задавало много вопросов, так ведь? Нет, беднягу обвиняли в трусости, и все! Так что нам приходилось наблюдать друг за другом.

Утерев шейным платком лоб, молодой человек продолжил:

— Их судил военно-полевой суд. И вы знаете, чем это кончалось для большинства, правда ведь? Расстрелом. Даже если кто-то из них был не совсем уж невиновным, все равно нельзя было так, верно? Чтобы их расстреливали свои. Чертовски дико, разве не так? Молишься-молишься, чтобы тебя не убили ребята кайзера, а потом тебя убивают свои же!

Мейси промолчала и поднесла дымящуюся кружку ко рту. В этой истории не было ничего нового. Новым для нее был только рассказчик бесшабашный Билли Бил.

— Так вот, этот Винсент Уэзершоу был, на взгляд начальства, очень мягок со своими солдатами. Говорил, что расстрелы ни к чему — ребята и без них гибнут от артогня. Очевидно, начальство хотело, чтобы Уэзершоу стал жестче. Всей истории я не знаю, но, как слышал, ему приказали сделать кое-что, а он не захотел. Отказался. Пошли разговоры о разжаловании. Говорят, никто толком не знает, что произошло, но, видимо, когда пошли эти слухи, он потерял голову и начал бесшабашно разгуливать без каски на глазах у противника. Потом, само собой, его ранило — при Випере, под Пашендалем. Неподалеку оттуда ранило и меня, но тогда это казалось за сотню миль.

Мейси улыбнулась, но улыбка была печальной, задумчивой. Она вспомнила, что солдаты вместо «Ипр» говорили «Випера».

— Заметьте, меня ранило не когда я вылезал из траншеи. Нет, под Мессеном мы не знали, где противник — рядом или ниже нас, не знали, где эти сволочи — прошу прощения, мисс, — установили мины. А нам, саперам, требовалось делать проходы для наших.

Билли опустил голову, взболтнул остатки чая, чтобы растворить сахар на дне кружки, и закрыл глаза, переживая нахлынувшие воспоминания.

Оба сидели в молчании. Женщина, как это часто случалось в последние дни, вспомнила Мориса и его наставления: «Мейси, ни в коем случае не задавай вопросов сразу же после рассказанной истории. И не забывай поблагодарить рассказчика, история расстраивает в какой-то мере даже посыльного».

Собеседница подождала еще несколько минут, пока погруженный в воспоминания Билли допивал чай, глядя на крыши за окном.

— Билли, спасибо, что разузнали все это. Наверное, нелегко было добыть все подробности.

Билли поднес кружку к губам.

— Как я сказал, мисс, — если нужно что-то сделать, то Билли Бил ваш должник.

Мейси повременила еще, даже сделала несколько записей в досье на глазах у Билли, чтобы подчеркнуть важность его сообщений.

— Вот что, Билли, — сказала Мейси, закрыв наконец досье и убрав его обратно в стол, — надеюсь, вы позволите мне сменить тему. Есть одно дело, правда, не срочное.

— Скажите какое, мисс.

— Билли, мне нужно окрасить эту комнату или оклеить обоями. Она грязно-коричневая, как вчерашняя кровяная колбаса, нужно сделать ее чуть более праздничной. Я заметила, что на первом этаже вы провели отличную работу в комнате мисс Финч — дверь была открыта, и, проходя мимо, я заглянула. Что скажете?

— Я немедленно примусь за это, мисс. По пути домой обдумаю цвета, а завтра загляну к своему корешу — он маляр и обойщик, — посмотрю, что у него есть.

— Билли, это будет замечательно. Большое вам спасибо.

И очередной рассказчик заснул в ту ночь, думая не о рассказанной истории, а о красках и текстуре. Но у Мейси конец дня был другим. Она сделала запись в своем досье, озаглавив ее просто «Винсент», и принялась чертить схему с именами людей и названиями мест.

Мейси Доббс была совершенно уверена, что интуиция ее не подводит: смерть Винсента всего лишь одна нить в сложной паутине чего-то недоброго. Она знала, что вскоре выяснит, каким образом эта яркая нить — Винсент — связана с другими людьми, погребенными на кладбище в Нетер-Грин только под именами. Мейси намеревалась при очередной встрече с Селией Дейвенхем выяснить, как Винсент жил после войны и где умер.

Более того, Мейси требовалось объяснение, почему он был просто Винсент.


Глава пятая | Мейси Доббс. Одного поля ягоды | Глава седьмая