home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



2

Бошняк вернулся с Сахалина совершенно больным. Вернее, он прибыл в Петровское уже из Николаевского, где его группу покормили, попарили в русской бане и переодели – до этого они сорок дней не мылись и не меняли белье, которое уже попросту разваливалось. На ногах еле держались унты, изорванные в лохмотья на острых скалах. Около месяца люди питались юколой, тюленьим жиром и несвежим мясом, потому что сухари и чай кончились еще на половине пути. А когда в одном селении купили свежей осетрины, это был настоящий праздник.

Однако духом все были сильны, потому что результаты похода оказались много лучше ожидаемых. Они пересекли Сахалин с запада на восток, постоянно ведя съемку местности, обследуя селения аборигенов – орочон и кекдальцев, но главным было не это. Главное – группа открыла превосходные месторождения каменного угля, мощные пласты которого возле селения Дуэ выходили к самому морю. Вообще, угля было много в разных местах, а это значило, что будущее российского парового флота на Тихом океане обеспечено. Можно сказать, дело оставалось лишь за появлением самого этого флота.

И еще одно открытие порадовало сердце каждого патриота России: на Сахалине действительно долго жили пятеро русских матросов. Но они не были жертвами кораблекрушения. Некий Хвостов, возможно, купец, высадил их по неизвестной причине в селении Тамари-Анива, что на юге острова, а затем они, по причине появления в Тамари японских торговцев, перебрались на реку Тымь, жили так же, как и местный народец кекдальцы, женились на кекдальских девушках, некоторые имели детей. Российский флаг не поднимали, может быть, потому, что его у них не было, а может, и скорее всего именно так, просто не думали об этом, но их жизнь на Сахалине доказывала, что Россия заявила о своем присутствии на острове много раньше других претендентов, тех же японцев. В подтверждение этого Николай Бошняк привез четыре листочка из принадлежавшего тем матросам русского молитвенника, на которых карандашом были записаны обстоятельства их появления в Тамари-Аниве и на Тыми, а также – имена – Иван, Данила, Пётр, Сергей и Василий – и даты: 17 августа 1805 года поселились в Аниве; в 1810 году перешли на реку Тымь. Листочки сохранила как память одна кекдалька, с большим трудом удалось у нее купить их за несколько метров китайки.

– То-то Николай Николаевич будет рад этим новостям, – сказал Невельской Катеньке после всего услышанного от Бошняка. – Да и его высочеству Константину Николаевичу нынче же отпишу и отправлю с весенней почтой: генерал-адмирал всей душой ратует за освоение Тихого океана, и эта новость будет для него бальзамом.

– Насчет великого князя ничего не скажу, а твой разлюбезный Николай Николаевич, – поджала губы Екатерина Ивановна, – только и может, что радоваться за тебя и получать ордена за труды по освоению края.

– Да что ты, солнышко, взъелась на него?! – в который раз изумился Геннадий Иванович. – Чем он тебе не угодил? Помогает нам постоянно…

– Помогает?! – взвилась Екатерина Ивановна. – Еще в прошлом годе он обещал, что в Охотске для экспедиции будет построен бот – и где этот бот?! Только и сделали, что привезли в Петровское чертежи, парусину да часть такелажа – стройте, мол, сами. Это значит – помогает! Ладно, у нас есть Дмитрий Иванович Орлов да плотник хороший, Степан Решетников…Катенька даже задохнулась от злости на генерал-губернатора. Собрался было Геннадий Иванович в очередной раз объяснить трудности генерала, его двусмысленное положение, когда он требует от Компании всемерно содействовать Амурской экспедиции, которая выполняет важнейшее государственное поручение, но Главное правление Компании не обращает на его требования никакого внимания, тем самым как бы говоря: не ваше дело. А начальник края, хоть и хочет, но не имеет права выделить для экспедиции что-либо из государственных денег и кого-либо из государственных людей, но тем не менее что-то делает; когда формально задания экспедиции дает Компания, а ей интересна лишь торговля и плевать на любые исследования… Собрался, да мысленно махнул рукой: толку все равно не будет, к тому же кое в чем Катенька права: судостроительством действительно занялись сами. Орлов после возвращения из Тугурского края с удовольствием и большим интересом взялся за это новое для себя дело. Заложили палубный ботик и шестивесельную шлюпку. Доски для них заготовили еще с осени и сушили в специально построенном эллинге, стараясь не допускать туда лишней влажности. К концу июня Орлов обещал ботик спустить на воду.

Когда сошел снег и оттаяла земля, все население Петровского принялось обустраивать огороды, в первую очередь под картофель. Разбивали грядки и под морковь, репу, свеклу, особо не надеясь, что что-нибудь вырастет. В ящиках, сколоченных вестовым Невельского Андреем и занявших все подоконники, Харитония Михайловна и Авдотьюшка сразу после Нового года посеяли семена капусты, помидоров и огурцов и надо же – к июню получили прекрасную рассаду.

Екатерина Ивановна ничуть не чуралась земледелия – наоборот, позвала на будущий огород семейство гиляка Питкена, постоянно жившего в Петровском.

– Что ты! Что ты! – замахал руками Питкен. – Землю копать нельзя! Кто землю копает, тот умрет.

– Кто тебе сказал такую глупость? – удивилась Невельская.

– Шаман говорил. Он все знает…

– А ты посмотри – все копают, – засмеялась Екатерина Ивановна. – Думаешь, все умрут? Разве они хотят умирать?

Питкен огляделся, приложив ладонь козырьком к глазам, – слишком яркое было солнце. Его жена и дети тоже посмотрели вокруг. На каждом подходящем клочке земли копошились русские.

– Ну, что? Копают?

– Копают, – вздохнул Питкен.

– Никто не умирает?

– Никто.

– Бери лопату, будем картофель сажать. Помнишь, я твою семью вареной картошкой угощала, и вам очень понравилось?

– Помню, однако. Картошка – вкусно. Еще хочу.

– Вот посадим картошину в землю, от нее детки пойдут, и осенью в гнезде будет много картошек. На всю зиму хватит!

Питкен повздыхал, что-то сказал по-гиляцки жене, та ответила, кивая головой так энергично, что разлетелись черные косички, заплетенные после бани – семья Питкена построила себе баню и регулярно мылась и даже парилась; все ходили с чистыми лицами и волосами и очень этим гордились.

– Жена говорит: лопату давай, картошка давай и все покажи. Будем сажать! – заявил Питкен и свысока поглядел вокруг: вот мы какие, ничего не боимся!


предыдущая глава | Схватка за Амур | cледующая глава