home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



7

Ахамад явился к нему сломленным. Сказал:

— Уха отчаялся. Пропадет. Он хочет тебя видеть.

Они отправились вместе. На просторе ветер обдавал их песком и мелкими щербинками песчаника.

В шатре Уха слабыми стонами выдавал свои страдания. Муса присел с ним по соседству, он немного приподнялся. Поднял свою тщедушную плоть, опираясь на правую руку, поприветствовал дервиша бледной улыбкой. Моргнул Ахамаду, тот вышел, оставив их наедине. Он заговорил неуверенно:

— Сказали, будто бы ты для меня тайну оберегаешь?

— Да. Тайну. А тайна — что клад золотой, весь в пыль обратиться — если откроешь да жертву не принесешь.

— Не понимаю.

— Выкуп желаю.

— Я это предполагал. Имам тоже плату требовал.

— Имам?

— Довольно о нем, ты мне говори лучше, что за выкуп.

— Чтобы ты оставил Удада в покое. Он бежал в горы. Оставил вам эту равнину, так зачем вам его там преследовать?

Губы Ухи распались, издали нервный смешок. Он произнес:

— Я не знаю, кто из нас кого преследует. Он в долину эту нашу спустился, сердце Тенери похитил. Кто тут против кого? Если б он благородным был мужем, я б убил его в поединке. Но только не положено это, ведь он родом из племен вассалов!

— Ты обещаешь мне оставить его, если ты излечишься сам?

Язвительный смех раздался со стороны Ухи:

— Если излечусь я, все дело как чудо покажется. Если излечусь — что мне за нужда видеть его рожу зеленую? Его зеленая кожа у меня омерзение вызывает. Он вроде ящерицы.

— Я ящериц зеленого цвета не встречал.

— Цвет ящериц в Массак-Сатафате — зеленый. Ты видел ящериц в Массак-Сатафате?

Муса молчал. Уха подшучивал над ним:

— Ну, какой тебе выкуп угодно? Я второй раз его отпущу на свободу. В первый раз так случилось, что мой дед его деда отпустил. А если ты мне избавление гарантируешь, я его на веки вечные отпущу. Давай сюда свои чары, колдун!

Муса мгновение помедлил. Снаружи завывал ветер. Края палатки бились по сторонам.

— Да, — произнес Муса загадочно, — то, на что я тебе укажу, действует как чары. Сильнее всякого колдовства.

Уха изумленно следил за ним. В его глазах загорелся истинный интерес. Дервиш вытащил из складок наружу загадочный ножичек. Ножик покойной гадалки. Интерес в глазах Ухи перерос в удивление. Муса вытащил его из ножен, острое лезвие блеснуло в свете очага. Обоюдоострое и тонкое, прожорливое, словно жало змеи. Дервиш схватил испещренную колдовскими символами рукоятку и повернул острие к лицу Ухи так, будто намеревался и впрямь горло ему перерезать. Произнес с непонятной интонацией в голосе:

— Этим ты навеки излечишься. Только эта гурия в состоянии избавить тебя от забот. Потому как способно оно единым махом отрубить змее голову. Не добьется муж успеха, пока будет носить змею в шароварах.

Уха не понял. Он тупо следил за этим ножиком. Спросил, ошеломленный:

— Что ты хочешь сказать?

— Змея — причина несчастья нашего общего прародителя. Вползла ему промеж ног и разожгла в нем желание. Попробовал он кусочек греха из-за нее и обнаружил вдруг себя бродящим в пустыне, изгнанным навеки из райского сада Вау. И не избавится муж от греха, пока не искоренит его. Ножичек гадалки сделан точно для этой цели. Я имею в виду, ты боли не почувствуешь при обрезании. Избавление — в обрезании! Полное очищение, а не просто обрезание. Я голову твоему несчастью снесу!

Уха вспрыгнул вверх. Глаза у него из орбит вылезли. Лисам сорвался с лица, и дервиш увидел пучок белой пены в правом углу рта. Бледность пошла волной по лицу. А потом — потом он начал дрожать. Все части его тела будто полезли в разные стороны… Дервишу показалось, что он упадет сейчас в припадке. Однако он заревел диким голосом, преодолевая душившие его спазмы: могло показаться, что это предсмертный хрип, изможденное мычание приносимого в жертву козла:

— Ах… ты… кяфир[176]! Колдун неверный… Отродье ма…гов!

Он бросился на него. В припадке бешенства он вырвал один из опорных шестов шатра сбоку и обрушил на него. Дервиш вскочил и побежал прочь. Тот долго гнался за ним по безлюдным просторам сквозь пыль и ночь…


предыдущая глава | Бесы пустыни | cледующая глава