home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава десятая

Как-то раз, в начале осени 1988 года, меня вдруг одолели сомнения.

После того как я убедился в подлинном существовании Бога-Родителя, у меня установились тесные отношения с Небесным сёгуном, одним из десяти богов-столпов, служащих Богу-Родителю.

С начала лета прошлого года, чаще всего в половине второго ночи, он в течение двух-трех часов принуждал меня к духовным упражнениям. Были они весьма тяжелы и обременительны, но, с другой стороны, извергнув из себя все, что накипело, что не давало покоя моим мыслям, после откровенных споров с ним, я испытывал к нему прилив дружелюбия. В результате, еще при моей жизни. Небесный сёгун сводил меня в мир Бога (Истинный мир), где я смог вновь встретиться со своим благодетелем Жаком, которого не видел шестьдесят лет, и умершим восемь месяцев назад моим близким другом Кадзуо Накатани.

Об этом я написал в «Замысле Бога», напечатанном в том (1988) году, но и после Небесный сёгун являлся каждую ночь с наставлениями. Не скажу, что эти продолжительные ночные беседы проходили легко.

Иногда мне хотелось спросить, за что мне выпала такая участь. Продолжая меня учить, Небесный сёгун сказал об этом так:

— В первой главе «Замысла Бога» ты написал о необходимости прилагать усилия, чтобы подняться над совестью. Не только написал, но и путем духовных упражнений смог это осуществить. Доказательство тому — Дзиро Мори, это воплощение совести, перестал тебе являться. Он умер. Ты в конце концов добился того, чтобы стать ясиро — вместилищем Бога. Храмом, в котором непосредственно слышен голос Бога-Родителя. Возрадуйся! Ныне тебе предстоит новое испытание. Ты должен исполнить все, что я. Небесный сёгун, тебе скажу. Вдумайся!

Конечно, все это было приятно слышать, я не мог не радоваться. Хоть из семи часов сна каждую ночь отнимались два-три часа, я не чувствовал усталости и никакой помехи для своей обычной жизни…

Никто другой не мог мне дать того, чему он меня учил, и среди всех имеющихся в моем распоряжении книг, сколько ни ищи, ничего этого не вычитаешь, поэтому интерес мой был беспределен.

Но однажды я кое-что заметил.

Вот уже несколько дней я хорошо спал, не просыпался рано утром и поэтому чувствовал необыкновенную легкость. К чему бы это? — удивлялся я, но не мог понять, и вдруг как-то днем моего слуха коснулся некий голос. В нескольких словах он предостерег меня от излишнего благодушия. Очевидно, это был голос Небесного сёгуна, и его предостережение пришлось как нельзя кстати.

Вообще-то надо сказать, что Небесный сёгун в необходимых случаях неизменно обращался ко мне с коротким поучением. Не в качестве духовного упражнения, а для того чтобы мне помочь. Поэтому я всегда возносил ему благодарность, избегая называть пугающим именем «Небесный сёгун» и подбирая вместо этого что-нибудь поласковее да поблагороднее, вроде «Святого ангела».

Так вот, в начале осени я обратил внимание, что вот уже больше двух недель не слышу его голоса. Я пристально всматривался в себя, молился, ждал, но тщетно — голос не раздавался.

Мне стало не по себе.

Не было ли общение с Небесным сёгуном, длившееся почти полтора года, всего лишь галлюцинацией? Принимать галлюцинацию за реальность — симптом старческого слабоумия, вещь постыдная. Окружающие примечают это, но только и могут, что пожалеть старика и смотреть на такое сквозь пальцы… Я никому не признавался в своих сомнениях, но терялся в догадках и никак не мог приступить к работе.

В этот момент меня изволила навестить госпожа Родительница — живосущая Мики Накаяма. Она стала побуждать меня писать поскорее, поскольку Бог ждет четвертую книгу. Затем ласково спросила, нет ли у меня к ней вопросов.

Тут-то у меня и вырвалось:

— В последнее время ко мне перестал приходить Небесный сёгун, но не были ли мои прошлые отношения с Небесным сёгуном галлюцинацией, моей фантазией, или все же это происходило в действительности?

Родительница рассмеялась, как будто я сморозил глупость, и ответила мне очень просто:

— Небесный сёгун у тебя в животе. Не чувствуешь?

— В моем животе? С каких это пор?

— А вот уже неделю… По распоряжению Бога Небесный сёгун у тебя в животе производит очищение.

И затем соизволила объяснить.

По ее словам, Бог-Родитель приказал Небесному сёгуну произвести в моем животе очищение, чтобы омолодить мое тело до пятидесяти лет. Кроме того, Он велит мне всякого приходящего ко мне, кто бы он ни был, встречать как родного брата. Конечно, бывают и неприятные визитеры, но, находясь в моем животе, Небесный сёгун окажет им должный прием, поэтому я могу быть спокоен. Если я внимательно присмотрюсь к себе, мне станут очевидны результаты очищения.

С этими словами она ушла.

После ее ухода я взглянул на свои ладони и удивился. С годами на ладонях проступают старческие пятна, помню, как, в бытность мою во Франции на учебе, дед хозяйки, у которой я снимал комнату, извинялся, что пожимает мне руку, не снимая перчатки, вот и у меня к восьмидесяти годам на обеих руках высыпали темные пятна.

Однако на этот раз, присмотревшись к своим рукам, я изумился. На левой руке темный крап вовсе исчез, ладонь стала совсем чистой. На правой руке остались всего три бледных пятнышка, точно следы от грязи. Неужели, как и сказала госпожа Родительница, это результат очищения, которое Небесный сёгун производит у меня в животе? Я с недоумением разглядывал ладони.


Дня через три, ближе к вечеру, в самый разгар моей работы, меня посетил некий юноша. Я торопился написать свою четвертую книгу, времени было жалко, но поскольку Родительница велела мне встречать любого приходящего как родного брата, я спустился в салон.

Юноше было лет двадцать шесть — двадцать семь, вид у него был цветущий, одет в пиджак. Он сразу же представился и рассказал о цели визита. Уроженец города Ф., расположенного неподалеку от моего родного Нумадзу, он окончил Сидзуокский университет и теперь помогал в работе своему отцу. Отец владел в Ф. единственным в своем роде заводом, производящим сложную электронную аппаратуру, имел неплохой доход, и предполагалось, что юноша станет его наследником. Однако десять месяцев назад на него неожиданно сошел Бог, который, сокрушаясь о смуте современного общества, призывал его идти спасать людей и учил истинному пути. Два месяца назад юноша наконец решился и, следуя указанию Бога, отправился в Токио, чтобы спасать людей. Но когда он пришел в место, указанное Богом, и приступил к делу спасения, он не то что кого-то спасти, но даже ни одного собеседника не смог найти — никто не хотел его слушать. Прежде чем покинуть родные места, он прочел мою трилогию о Боге, поэтому и пришел ко мне за советом.

— Наше общество, — заявил он, — внешне кажется благополучным, но на поверку оно охвачено смутой, очевидно, что души людей исполнены страдания. В этой ситуации один человек, как бы часто Бог ни сходил на него, бессилен помочь всем, поэтому необходимо, наверно, использовать ресурсы какой-нибудь мощной организации, такой, например, как Тэнри. В последнее время было создано великое множество новых религий, к какой из них лучше примкнуть, чтобы спасать людей?..

Я был в недоумении, не знал, что и сказать, наконец спросил:

— А ты врачу не показывался?

— Я здоров.

— Но ведь ты сам сказал, что уже десять месяцев, после того как на тебя сошел Бог и проповедовал, ты испытываешь душевные муки.

— Вы считаете меня сумасшедшим?

— Пожалуйста, не сердись! Просто подумал, как бы я поступил на твоем месте. Когда со мной происходит что-нибудь из ряда вон, я всегда обращаюсь к врачу. Я вовсе не считаю, что у тебя психические отклонения. Просто, отвечая на твой вопрос, я задумался, как бы сам поступил на твоем месте.

— И что бы вы сделали? Какую бы религию вы выбрали?

— Лично я не стал бы вступать ни в какую религиозную организацию. Вступить — значит стать приверженцем этой религии и выполнять все ее предписания. Дозволяет ли сошедший на тебя Бог придерживаться именно этих религиозных воззрений? И этот твой Бог — кто он? Бог риса Инари или еще кто, почем я знаю? То, что мы зовем Богом, — это Сила Великой Природы, единый во всей Вселенной Бог-Родитель, а это не шутка!

— Вы пишете, что веруете в Бога-Родителя. Не могли бы вы объяснить, какой он из себя?

— Какой из себя? Не знаю. Могу лишь посоветовать, каким образом тебе прозреть.

— Прошу вас, скажите мне.

— Перво-наперво отправляйся домой. Усердно трудись на отцовском заводе и постарайся стать полноценным членом общества. Если в семье кому-либо понадобится помощь, с радостью спеши оказать ее, умаляя себя, с правдой в сердце. Встречаясь с работающими на заводе, обходись с ними как с родными братьями, помогай им с любовью, это и есть та помощь людям, о которой тебе вещал Бог… Сейчас ты устал от токийской жизни, обессилел. Куда тебе помогать людям, когда ты сам нуждаешься в помощи! Только доставляешь беспокойство своим родителям! Как хочешь, а будь я на твоем месте, я бы вернулся домой и прежде всего извинился перед родителями… Приходи ко мне лет этак через пять. Мне будет девяносто семь, и, если все будет в порядке, я с радостью выслушаю, как ты обрел счастье и как помогаешь другим.

Юноша с готовностью кивнул, сказал:

— Сделаю, как вы сказали, — и ушел.

Впрочем, я как-то не почувствовал, что моим разговором с этим юношей управлял сидящий у меня в животе Небесный сёгун.

А вот что произошло на следующий день.


Как было заранее условлено по телефону, моя знакомая, госпожа И., посетила меня, приведя Итиро Цунэоку из «Тюсин». Едва завидев в гостиной лицо Цунэоки, я почувствовал у себя в животе Небесного сёгуна.

Итиро Цунэока — в прошлом член палаты советников, издатель журнала «Тюсин», владеет под Киото обширным имением «Горная вилла Тюсин», построил множество социально значимых объектов — детских садов, домов для престарелых, церквей, гостиниц, ведет активную общественную деятельность, знаменит на религиозном поприще как приверженец Тэнри, много преподает — короче, нет нужды представлять его моим читателям.

В конце тридцатых — начале сороковых годов я по просьбе Цунэоки выступал со вступительным словом к его лекциям в обществе «Тюсин» и трижды имел с ним непринужденную беседу. На все последующие его просьбы я отвечал отказом, но однажды — прошло уже много времени, — когда я летом работал на своей даче в Каруидзаве, он специально приехал ко мне, чтобы сообщить, что организует лекции «Тюсин» в Нагано, и просит меня обязательно сказать несколько слов, и я вновь выступил, предваряя его лекции. После этого мы, кажется, не встречались.

Честно говоря, прежде чем с ним познакомиться, я был наслышан о нем и втайне питал к нему интерес. Вернувшись с учебы за границей, я, борясь с туберкулезом и кое-как перебиваясь, занимался писательством, когда узнал о трех молодых людях, возглавивших реформаторское движение в Тэнри. Мой родной отец и вся моя родня положили жизнь за учение Тэнри, поэтому я продолжал питать искренний интерес к учению и, разумеется, заинтересовался тремя молодыми реформаторами.

Один из них, Цунэока, в двадцать два года из-за легочного туберкулеза оставил учебу в университете Кэйо и стал горячим приверженцем веры отца, и я, как и он, страдавший туберкулезом, проявлял к нему наибольший интерес. Второй, молодой миссионер по имени Касиваги, и третий — болезненный интеллектуал Окадзима — работали в издательском отделе в Центре Тэнри. Как я познакомился с ними лично, по прошествии полувека точно уже не припомню. Болезненный Окадзима вызывал у меня уважение как истово верующий, но из троих он раньше всех, сразу после войны, «возродился» (умер).

Касиваги вел успешную деятельность в Корее, но затем бросил работу, вернулся в Токио, стал миссионером и, кроме того, помогал студентам — выходцам из деревни, и когда господин Кадокава, основатель издательства «Кадокава сётэн», настоятельно попросил меня отдать в его издательство «Вероучительницу», печатавшуюся тогда в журнале, делал он это исключительно в знак благодарности к Касиваги.

Однако я лично встретился и имел беседу с Касиваги позже, уже после того как была построена Великая церковь. Все удивлялись, как одному миссионеру единолично удалось построить Великую церковь, но когда я с ним поговорил, мне показалось, что он стоит на истинном пути, и я всегда с сожалением думал, какое развитие получил бы Центр Тэнри, если бы встал на путь Касиваги! Этот удивительный вероучитель ныне также ушел от нас.

О Цунэоке у меня осталось не столь сильное впечатление, как от двух других. Когда я услышал по телефону, что он собирается ко мне, я стал размышлять, почему в прошлом так категорически отказал ему в просьбе прочесть лекцию, и в конце концов с горькой усмешкой вспомнил о своей босяцкой закваске.

В то время мне было очень трудно в одиночку зарабатывать на жизнь высокохудожественной литературой, борясь к тому же с болезнью. Я уже сказал, что выступал с вводным словом к лекциям Цунэоки, но готовиться к этому мне приходилось как к собственной лекции — по меньшей мере дня два. День выступления тоже считай пропадал. Притом я должен был еще и выслушать его лекцию. В первый раз он заранее меня предупредил, что после лекции хотел бы не спеша поговорить. Когда она закончилась, члены общества окружили его и стали спрашивать советов о своем житье-бытье. И только после этого он повел меня в столичный ресторан. Угостил чудесными фугу[8], чему я был рад. Хозяин заведения все это время не отходил от нас, всячески стараясь нам угодить, но он был последователем Цунэоки и прислуживал своему учителю из благодарности, я же не мог не чувствовать себя всего лишь нахлебником.

В следующий раз все повторилось. Ресторан был другой, но и на этот раз я стыдился услужливого хозяина, к тому же второе выступление мне не оплатили. Будь я членом «Тюсин», это было бы вполне естественно, но я не входил в организацию и не видел в этом необходимости, поэтому от следующих лекций отказался. В результате наши отношения с Цунэокой прервались.

Прошло время, и даже до меня, не покидающего свой кабинет, стали доходить известия о деятельности Цунэоки. Например, то, что через несколько лет после войны, заручившись поддержкой верующих Тэнри, он был избран в палату советников. Что он несколько злоупотреблял своими сенаторскими полномочиями. Что он купил большой участок земли на месте Международной выставки в районе Осаки, построил на нем различные сооружения, назвал «Горной виллой Тюсин» и вел активную общественно-благотворительную деятельность. Что пропагандистский журнал «Тюсин», выходивший с тридцать пятого года, после войны, когда число читателей увеличилось, стал печатать каждый месяц исключительно писания самого Цунэоки… Лет десять назад кто-то начал регулярно присылать этот журнал моей младшей дочери, поэтому и я на досуге его просматривал.

Слово «Тэнри» — «Закон Неба» — в нем не встречалось ни разу. И слова «Бог» тоже было не сыскать. Но поучения основательницы и путь излагались доступным и ясным языком. Вполне вероятно, это было не только приятное чтение для людей, взыскующих веры, но и вело многих к спасению.

Кажется, в июньском номере журнала за 1988 год был опубликован прочувствованный некролог, сообщающий о том, что скончалась жена Цунэоки, бывшая на протяжении пятидесяти лет совместной жизни его самоотверженной помощницей и чуть ли не принесшая себя в жертву его новой работе. Из некролога я узнал, сколь обширны масштабы «Горной виллы Тюсин» и что деятельность ее чрезвычайно успешна. Кроме того, я узнал, что Цунэока купил на берегу озера Кавагути в префектуре Яманаси огромный участок земли в сто тысяч гектаров, вложил в него большие деньги, несколько сот миллионов иен, и приступил к организации второй «Горной виллы Тюсин».

По всему было видно, что как предприниматель он добился больших успехов, и я вчуже желал ему всяческих благ, но в то же время попытался представить, в чем секрет его преуспеяния. В результате я понял, что он один к одному использовал приемы, благодаря которым Центр Тэнри, начиная со второго Столпа Истины, став «религией семьи Накаяма», добился громадных успехов в качестве религиозной организации, но, воплотив в своей работе дух и практику Тэнри, Цунэока отбросил слова «Тэнри» и «Бог» (здесь не место вдаваться в подробности).

Я порадовался его деловой хватке, но перестал заглядывать в «Тюсин». Какой номер ни возьми, все он да он — на разные лады талдычит одно и то же…

И вот однажды госпожа И. позвонила мне, чтобы сообщить, что Цунэока хотел бы со мной встретиться и послушать мой рассказ о госпоже Родительнице и Боге-Родителе, и попросила назначить удобный день. Выходит, Цунэока не только предприниматель! — втайне обрадовался я.

Когда служанка сказала, что оба они пришли, я поспешно спустился из кабинета в гостиную. Цунэока и госпожа И. сидели на диване.

Из-за того ли, что с нашей последней встречи прошло десять лет, но когда я увидел, как он постарел, у меня стеснилась грудь, и, отбросив формальности, я просто сказал:

— Добро пожаловать! Вы ведь на два года меня моложе… Но забудем о нашем почтенном возрасте, главное — не падать духом…

Улыбаясь, я сел перед ними.

По счастью, госпожа И. сразу же подвела нас к сути дела.

Я стал говорить о том, что поскольку мой гость — ученик Тэнри, он прекрасно знает, что основательница учения Мики Накаяма к столетнему юбилею своей кончины вновь приступила к трудам в качестве живосущей Родительницы и что на стопятидесятую годовщину основания учения Бог-Родитель явился в наш мир, чтобы его спасти, впрочем, убедиться в этом может каждый. Столетний юбилей пришелся на 1986 год, а стопятидесятая годовщина — на 1987-й, тем самым сбылось пророчество, и теперь Основательница учения и Бог-Родитель совместно действуют в реальном мире. Я рассказал, как несколько раз встречался с живосущей Родительницей и каким образом она мне помогла. Рассказал, в чем проявляется деятельность Бога-Родителя по Спасению Мира, и о конкретных фактах, демонстрирующих связь между случившимися в этом году событиями и работой Бога-Родителя…

Госпожа И. слушала с большим интересом. Я говорил не меньше часа, и все это время мой гость молчал, видимо тоже слушая, впрочем, он, должно быть устав, откинулся головой на спинку дивана, и я не мог разглядеть выражение его лица. Если у него есть желание услышать речи живосущей Родительницы, подумал я, было бы неудобно тащить его в «Хижину небесного завета», можно пригласить юношу Ито ко мне домой и организовать с ним встречу… Но в тот же момент сидевший у меня в животе Небесный сёгун внезапно заговорил моими устами:

— Вы проделали столь долгий путь сюда, наверно, у вас ко мне какое-то дело?

Я сам оторопел от того, что сказал, но гость, подняв голову, наконец прервал молчание:

— Люблю я Фудзи, вот и на обложке «Тюсин» помещаю всегда изображение этой горы, кстати, такой она выглядит из гостиницы на озере Кавагути. Я ведь купил эту гостиницу. Ради этого заплатил несколько сот миллионов, непросто было раздобыть такие деньги… Перестроил гостиницу, организовал все на высшем уровне. А что, если бы вам поработать не здесь, а в моей гостинице, созерцая Фудзи? Еду я вам обеспечу, все, что пожелаете…

— Я тоже с громадным почтением отношусь к горе Фудзи как к своему благодетелю, поэтому, глядя на нее, не смог бы написать ни строчки…

— Честно говоря, дело вот в чем. Я построил «Вторую горную виллу Тюсин» с центром в этой гостинице и в качестве практической базы движения «Тюсин» открыл университет для пожилых людей, университет здоровья, хочу создать этакий земной рай, но моя ближайшая советница, моя жена, скончалась, дети заняты другими делами, помощи не дождешься… Вот я и подумал, вы бы могли работать в гостинице и в то же время помогали бы мне советом…

— Я на такое не способен, — слетело у меня с языка.

На лице гостя изобразилось разочарование, он поднялся. Небесный сёгун из живота приказал мне проводить его.

Госпожа И. поддерживала моего гостя, пока он шел к воротам, но, сойдя по ступеням и едва выйдя на улицу, он, оступившись, упал. И. бросилась его поднимать, все обошлось благополучно. Я успокоился, но голос в животе твердил:

— Провожай так, как провожают в последний путь…

Я думал, их поджидает машина, но нет. Видя, как госпожа И. обеими руками поддерживает гостя, я предложил ей подождать, пока я вызову такси. Она сказала, что им удобнее на электричке, и они медленно зашагали. Я следовал за ними чуть поодаль до самого шоссе, повинуясь голосу, твердившему мне:

— Провожай!

С тяжелым сердцем вернулся я в кабинет, сел за стол. И тут Небесный сёгун обратился ко мне:

— Если ты веришь тому, что говорил о Боге-Родителе, то должен понимать: тот, кто, используя Бога, старается удовлетворить свои корыстные и властные амбиции, вряд ли сможет услышать речи Родительницы. Бедняга! Но если он хоть немного покается перед Богом, в конце концов сможет встретить Его без страданий, в душевном покое.

После этого ни от госпожи И., ни от Цунэоки не было никаких вестей, время от времени я, вспоминая слова Небесного сёгуна, тревожился за самочувствие моего гостя. Но поскольку отсутствие новостей — хорошая новость, я стал об этом забывать.


Как и предсказывала госпожа Родительница, в эту пору меня посетило множество докучливых персон, но Небесный сёгун, управляя разговором, помогал мне. За каких-то два месяца ко мне наведались трое, назвавшихся вероучителями, и больше десятка пришли жаловаться на то, что их облапошила одна из новых религиозных сект.

Называли себя вероучителями две женщины из Кюсю и Сикоку и мужчина из района Кансай, всем троим было около шестидесяти, их сопровождал верующий мужчина. Вероучители из Сикоку и Кансая принадлежали к эзотерическому буддизму, женщина с Кюсю сказала, что она слышит голос Бога через темечко, как если бы у нее там была антенна. Зачем явились ко мне эти трое? Сказали, что прочли мою божественную трилогию, но все равно цель их визита была мне непонятна. Я терялся, не зная, о чем с ними говорить.

Однако Небесный сёгун удивительно ловко обошелся с этой троицей. Он ничего не спрашивал об их вере, заводя конкретный разговор о том, как они помогают людям и как их благодарят за помощь, в результате ему удалось исподволь выяснить, что в действительности они, используя людские беды, удовлетворяли свою корысть. Больше того, он наставлял троицу, что их деятельность не только не угодна Богу или Будде, но скорее огорчает их и вовсе не соответствует их учению, и обстоятельно объяснял, что этим троим не только не следует требовать от несчастных людей вознаграждения, но самим нести ответственность за их несчастья.

Мужчина, сопровождавший этих моих гостей, судя по его виду, был в ярости, мне казалось, что он готов вот-вот на меня наброситься, но сами «вероучители», произнеся несколько туманных фраз, удалились.

Интересно, сколько еще таких вероучителей? В современной Японии новые религии вошли в моду, их просто прорва, но больше десятка людей жаловались мне, что потерпели от них ущерб, и я мог только недоумевать, почему в такой экономически развитой, считающей себя цивилизованной стране процветают всяческие суеверия.

Вот забавный пример.

Как-то раз меня посетил мой земляк С. У него был озабоченный вид. Год назад он был начальником отдела в министерстве, ушел в положенный срок на пенсию и, навестив меня четыре месяца назад, сказал, что радостно начал вторую жизнь. Теперь же этот счастливый господин связался со странной религиозной сектой и пришел спросить, каково мое мнение.

У него в семье возникла какая-то проблема. Конкретно в чем суть проблемы, он не стал говорить, но жена настояла, что проблему можно решить, если он обратится к вероучителю из некой секты, имеющей множество последователей в Иокогаме. Близкая подруга его жены была из числа последователей и как-то раз водила ее к вероучителю. Жена посоветовалась о возникшей проблеме с этой подругой, и та, выказав сочувствие, немедленно отправилась к вероучителю в Иокогаму и молвила за нее слово. Вероучитель ответил, что если супруги С. явятся к нему и попросят Бога, все разрешится. Вот как получилось, что С. и его жена пришли к вероучителю в Иокогаме.

Прежде всего, С. поразила роскошь и размеры храма. Поскольку они пришли по рекомендации подруги жены, их сразу же пропустили в покои вероучителя. Вероучителем оказалась элегантная пожилая дама. Жена в качестве подарка, в соответствии с временем года, приготовила коробочку с великолепной клубникой, которую и поднесла вероучительнице. Та положила коробочку с клубникой на находившийся в комнате алтарь и долго молилась, сложив руки.

Закончив молиться, вероучительница взяла коробку, села перед ними и сказала:

— Я знаю об обстоятельствах вашего дела от вашей подруги и усердно молила Бога. Бог велел передать вам, что можете быть спокойны, проблема скоро разрешится. Ну вот и отлично. Какая чудесная клубника! Спасибо…

С этими словами она раскрыла коробку.

— Ой, да тут жемчужина!.. Госпожа, Бог даровал вам прекрасную жемчужину! Наверняка в знак того, что все устроится…

С этими словами она вынула из коробки с клубникой жемчужину и положила на ладонь жены С. Жена с изумлением рассмотрела жемчужину и, взволнованная, передала мужу.

— Можно ее взять? — спросила она.

— Конечно можно, — ответила вероучительница.

Таким образом, по всей видимости, проблема была разрешена, и, как ей советовала подруга, жена без околичностей спросила, сколько с нее на подношение Богу.

— Двести тысяч, — и глазом не моргнув ответила вероучительница.

Жена приготовила деньги для подношения, но их оказалось недостаточно, поэтому она сказала, что принесет завтра, и, сильно смущенная, взяв жемчужину и поблагодарив вероучительницу, ушла вместе с мужем. В тот же день жена зашла в банк, сняла двести тысяч и отправилась в Иокогаму, а муж, вдруг вспомнив о моих книгах о Боге, пришел ко мне за советом.

Я молча слушал его рассказ, как вдруг сидевший у меня в животе сказал:

— Ты хорошо наблюдал за этой вероучительницей, когда она клала коробку с клубникой на алтарь?

— Мы оба очень внимательно следили за всем, что она делает, стараясь ничего не упустить. К тому же ее комната не такая большая, все проходило у нас на глазах.

— И ты думаешь, что эту жемчужину ниспослал Бог?

— Иначе и быть не может.

— А тебе не кажется, что ее подбросила вероучительница?

— Каким образом?.. Когда мы покупали во фруктовой лавке клубнику, жемчужины в коробке быть не могло, как ни крути, она появилась в тот момент, когда коробка стояла на алтаре, поэтому, хоть это и удивительно, ничего другого не остается, как считать, что ее даровал Бог…

— Удивительного в этом ничего нет. Сама вероучительница и подложила… Не надо быть вероучительницей, это проще простого для любого фокусника. Когда я был чиновником, один мой подчиненный на какой-то вечеринке ради развлечения ловко показывал фокусы, ты расспроси, может, и в твоем отделе есть мастак на подобные трюки.

— Фокусы?..

— Ну ты особо не страдай, считай, что купил жемчужину за двести тысяч, хоть и дороговато получается. Не знаю, в чем суть твоей проблемы, но если Бог тебе поможет и разрешит ее, Он будет доволен, Ему не надо никаких подношений. Разумеется, Бог не занимается вымогательством. А эта дама — уж не грабительница ли она, пользующаяся простонародными предрассудками?

С. ушел, но, судя по выражению лица, мне не поверил. Прошло две недели, раздался звонок.

— Я бы хотел извиниться перед вами за давешний постыдный разговор. В моем бывшем отделе нашелся один старый чиновник, дока в фокусах, я спросил по поводу той жемчужины, так он сказал, что это сделать — раз плюнуть. Спасибо вам. Как бы там ни было с нашей проблемой, жена, дорого заплатив за урок, прозрела по поводу этих новых религий… Небесный сёгун в животе часто наставляет меня в том, какими должны быть взаимоотношения с мелкими, подручными вещами.

В каждой вещи есть жизнь, постоянно твердит он, а поскольку есть жизнь, с вещами надо обращаться бережно и, пользуясь ими, благодарить их от всего сердца.

Я каждый день бреюсь безопасной бритвой, так вот он посоветовал, чтобы я, обращаясь к бритве, говорил про себя: «Будьте сегодня так любезны!..» Тогда у бритвы поднимется настроение и она будет лучше брить, мало того, она и прослужит дольше. Ты только попробуй! — убеждал он. До сих пор я менял лезвие каждые пять дней, но последовав его совету, я смог пользоваться одним лезвием целых тридцать дней. Я сам удивился. Небесный сёгун засмеялся:

— Ну что, убедился, что в вещах есть жизнь? Если будешь пользоваться ими с благодарностью, даже такие мелкие вещи возрадуются и будут стараться послужить тебе подольше.

С тех пор как в мой живот вселился Небесный сёгун, я всякий день бодро, забыв о своем возрасте, с радостным рвением занимаюсь трудом, составляющим цель моей жизни. Может быть, это и называется «жизнью, полной радости»?


Глава девятая | Книга о Человеке | Глава одиннадцатая