home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава шестая

Двадцатого июля (1989 года), вечером. К., работающий в издательстве «Синтёся», доставил мне экземпляр только что вышедшего «Счастья человека». Красивая получилась книга, оформление напоминает предыдущие три, посвященные Богу. Я думал, что издадут не раньше числа двадцать пятого, поэтому сильно обрадовался.

На правой руке, сжимавшей на протяжении полувека чернильную ручку, верхняя фаланга указательного пальца искривилась, я не мог писать. Волей-неволей пришлось перейти на шариковую ручку, из-за чего почерк мой стал корявым, и К., наверно, пришлось немало попотеть над моей рукописью. Эти тысячу триста страниц он переплел, разбив на две части, и прислал вместе с вышедшей книгой. Когда придет время, подарю музею, посвященному моему творчеству, но, по правде говоря, рукопись мне хотелось послать, в знак благодарности за труд, самому К.

Я одним залпом прочел ставшее книгой «Счастье человека», как если бы эти страницы были написаны кем-то другим, и сразу же успокоился, не почувствовав признаков того, что сила моего письма ослабела. Я задумался и над содержанием книги…

Имена главных героев, за двумя исключениями, все вымышлены. Почему же я вывел под настоящими именами Итиро Цунэоку и Кэндзабуро Оэ?

Что касается Оэ, то, приступив к последней главе, я без проблем вставил эпизод с его участием, повинуясь неожиданному приказу Небесного сёгуна, когда же стал писать о Цунэоке, дал ему, как и другим героям книги, вымышленное имя, но Небесный сёгун велел: «Пиши настоящее!» Мы немного поспорили, но в конце концов я подчинился.

Цунэока ревностно верил в учение Тэнри и, возвещая людям «речи Бога», видимо, приобрел множество последователей, но он использовал божественную истину и верующих, он не замечал, не сознавал, что стремится только к удовлетворению собственного тщеславия и себялюбия. А именно это более всего неугодно Родителю Великой Природы. Поэтому, выведя его под настоящим именем, я решил, что теперь его искренние последователи, если им в руки попадется моя книга, удивившись (либо рассердившись), задумаются и, в конце концов, неизбежно признают благость Родителя Великой Природы.

Когда я писал о Цунэоке, он был еще в полном здравии, но, как и сказал мне Небесный сёгун, второго января он умер в гостинице на вилле «Тюсин», расположенной на берегу озера Кавагути у подножья Фудзи. Я понимал, что наверняка вызову нарекания и осуждение со стороны читателей, доверявших Цунэоке. Но хоть я и не написал об этом в моей книге, сейчас я думаю, что, рассказав о том, как он пусть бессознательно, но злоупотреблял доверием и печалил Родителя Великой Природы, я хотел представить его учение таким, каким оно видится в Истинном мире (Мире смерти).

А теперь о том, почему я оставил Кэндзабуро Оэ его настоящее имя, вернее, о том, почему, приступив к последней главе, я неожиданно написал о нем. Я много об этом размышлял.

Во-первых, потому, что обычному читателю может показаться: большинство героев, выведенных в моей книге, облагодетельствованы счастливыми условиями жизни. (В действительности же всем им в связи с жизненными обстоятельствами и капризами истории выпало испытать немало несчастий и треволнений, вот только они смогли их осмыслить и преодолеть, собственными усилиями сделав свою жизнь счастливой, — но читатели склонны не замечать этих усилий и испытаний.) Невольно напрашивается мысль, что при таких благоприятных условиях любой может стать счастливым. Этого-то и опасался Небесный сёгун, и в последней главе он неожиданно вывел Оэ под его собственным именем.

То, что у Оэ — сын-инвалид, широко известно и из его произведений, и из его публичных выступлений.

Молодые супруги, у которых родился неполноценный ребенок, легко впадают в отчаяние, их совместная жизнь подвергается тяжелому испытанию. Но Оэ со своей юной женой поддерживали друг друга на протяжении двадцати лет, обращались к самым знаменитым светилам медицины в Японии, испробовали все, и в конце концов их несчастный ребенок преобразился в композитора Мицу Оэ, сочиняющего фортепьянную музыку. На пленке с записью выступления Кэндзабуро Оэ, озаглавленного «Молитва неверующего», он сам рассказывает об этом. Какие тяжелые душевные испытания надо пережить, чтобы неверующий молился на протяжении почти двадцати лет! Страшно подумать. Но в результате произошло чудо. И все это время он не переставал творить, создавая одно за другим свои произведения!

Счастье не зависит от обстоятельств, его нужно самому добиваться. Наверно, именно с целью донести эту мысль Великая Природа под конец намеренно вывела Оэ в моей книге под его собственным именем.

Кроме того, вдруг меня осенило, Великая Природа хотела напомнить мне, в чем суть человеческой правды.

Начиная с первого романа Кэндзабуро Оэ я с интересом и волнением читал выходящие из-под его пера книги, но с ним самим ни разу не встречался. Когда я был председателем ПЕН-клуба и волей-неволей посещал писательские собрания, кажется, пару раз мне случалось его видеть, но не помню, чтоб мы перемолвились словом.

В свое время шведский комитет Нобелевской премии доверил мне в течение нескольких лет быть членом рекомендательного совета. Предполагалось, что я буду предлагать кандидатуры японских или французских писателей. Я рекомендовал одного француза и трех японцев (из японцев, помимо Ясунари Кавабаты, я рекомендовал Кэндзабуро Оэ и Синъитиро Накамуру). В связи с этим я встретился с Кавабатой, изложил ему суть дела, на что он мне ответил, что, может быть, и откажется от премии, а Оэ прислал учтивое письмо. Он писал, что для него это большая честь, но ему стыдно, поскольку он не чувствует себя достойным Нобелевской премии, в большей степени ее заслуживает творчество имярека — он назвал имя одного писателя. Это был наш единственный обмен письмами.

Но я продолжал издали с каким-то трепетом следить за его творчеством. Поэтому когда Небесный сёгун велел мне в последней главе «Счастья человека» вставить его частное письмо, я встревожился, не покажется ли это неприличным, но у меня и мысли не было, что это письмо каким-либо образом повредит моей книге.

Более того, неожиданно выведя Оэ в последней главе, Великая Природа, видимо, давала мне понять, что в том, как достойно он повел себя, в том, как незамедлительно мне ответил, и заключена человеческая правда. И впоследствии в его отношении ко мне сказывалась истинная любовь, и я радовался, что на девяносто четвертом году жизни обрел подлинного брата. Если бы я на время освободился от работы, с которой меня торопит Великая Природа, я бы хотел отплатить моему новому брату взаимностью…

В общем, если быть кратким, я остался доволен своей книгой. Единственное, что меня волновало, будут ли довольны ею Бог-Родитель Великой Природы и госпожа Родительница, любящая мать.


Я положил книгу в комнате на нижнем этаже, куда госпожа Родительница обычно приходила во время своих посещений, на низкий столик возле подлокотника кресла, в котором она изволила сидеть. Так, чтобы, явившись, она не могла ее не заметить.

Но поскольку юноша Ито каждый год в двадцатых числах июля имел обыкновение вместе со своим другом ездить на десять дней на родину его друга — остров Сикоку купаться в море, и госпожа Родительница все это время не посещала мой дом. Каждый день я надеялся, что она явится именно сегодня, и вот наконец двадцать седьмого июля, в три часа пополудни, юноша Ито, дочерна загорелый, пришел ко мне.

— Ну как морское купанье? Как ты загорел! — сказал я.

— Мне повезло, я слетал на Гавайи, — ответил он. — Впервые побывал за границей, и, признаться, мне очень помогли ваши рассказы о том, как принято себя вести в других странах.

Он подробно рассказал, как отдыхал на Гавайях.

Затем он переоделся в алое кимоно, тотчас явилась Родительница и сразу взяла в руки «Счастье человека». Я смотрел на нее, затаив дыхание.

Но она, как обычно, первым делом обратилась с ласковыми словами ко мне и дочери:

— По этой дороге, куда ни иди, обретешь жилище в благодатном лоне Отца. Чтобы всяк со смирением в сердце, с сердечным покоем выслушал и приял поучение, чтобы внимал, обретя душевный покой, перво-наперво вот что я молвлю…

Сказав это, она велела мне приблизиться. Я подполз к ней на коленях и посмотрел на нее. На лице ее сияла радость, она взяла книгу, положила возле себя и заговорила исполненным любви голосом:

— Следуя заповедям Бога-Родителя, ты искренно желал людям счастья и благополучия, и Бог дал твоей книге свое благословение, она спасет души труждающихся и обремененных, став первым шагом на пути к истинному человеку. Благословляю тебя именем Бога написать еще много книг, прокладывая людям дорогу, и вложить в них истинную заповедь Бога ради великой радости и счастья грядущих поколений, отстаивая в людях добросердечие и подлинное умиротворение. Ты славно потрудился…

Позже, перепечатав все это на машинке, я увидел, как трудно постичь смысл ее, казалось бы, столь простых слов, но, слушая ее, я уловил по крайней мере то, что и Бог-Родитель, и госпожа Родительница довольны изданием «Счастья человека», благодарят меня за проделанный труд и поддерживают, вот только стыдно было, что я не заслужил таких похвал. Затем она заговорила о счастье и пустилась в труднопостижимые рассуждения о том, что есть Истинный мир, и тому подобных вещах, которые трудно уловить на слух. Но вскоре перешла на разговор попроще:

— Твоя книга, которую ты писал с надеждой сделать людей счастливее, найдет благодарных читателей и множеству людей по всему миру проложит истинный путь. Так что отнюдь не случайно, что одновременно с выходом в свет твоей книги я послала свое чадо, юного Ито, в дальние края. Прокладывать путь в мире значит возвестить путь добродетели, указанный Господом Богом, как начало пути к Богу. Посему эта книга, способствующая прекращению страданий, поистине станет книгой, спасающей людей от их бед и невзгод, найдет множество читателей и многим доставит радость. Так что отбрось сомнения и с радостью предъяви свою книгу Богу!..

Я слушал ее, смущенно потупившись и испытывая восторг оттого, что Бог-Родитель Великой Природы одобрил «Счастье человека». А когда поднял глаза, раздался голос:

— Протяни ладони, — и я поспешно, сложив ладони, протянул их вперед. Родительница подула в мои ладони, обдав их горячим дыханием, и сказала: — Чтобы ты мог во имя Бога-Родителя принести счастье еще большему числу людей, даю этим ладоням нежность, любовь и покой, чтобы множеству людей ты мог доставить радость, во имя Небесного закона — Тэнри, нашего вседержителя, примешь жизнь крепкую… Во веки вечные совершенствуя твою жизнь, буду наполнять тебя мужеством и добросердечием. Пиши, отбросив сомнения. Я придам тебе сил, чтобы нести людям спасение. А теперь повернись спиной.

Я тотчас повернулся. Госпожа Родительница несколько раз обдала дыханием меня сзади, с плеч до пят. Я вновь повернулся к ней лицом. Она продолжила:

— С ранних лет ты усердно писал, неустанно думая о благе людей, заботясь о семье, и о твоих душевных устремлениях наглядно свидетельствуют твои согбенные плечи. Куда бы ты ни шел, годы труда надежно защищают тебя со спины. Продолжай же работать, отбросив сомнения. Куда бы ты ни шел, годы труда пребывают в твоем хребте, а это все одно что сам Бог тебя хранит… Пиши же с уверенностью в себе! Ты славно потрудился, но тебе предстоит написать еще не одну книгу, коль скоро тебе выпала такая судьба. А ныне Бог-Родитель благословляет тебя и щедро наделяет семенами, ведущими к счастью, открывая для людей новый путь к «жизни, полной радости». Многие ныне прочтут книги, написанные тобой, и многие спасутся. Прочитавшие, узрев заключенную в книгах истину, дадут почитать их другим. Посему ты должен писать еще и еще. Силу спасать людей тем, что ты пишешь, ты получил от Бога-Родителя. И доказательство тому — приходящие к тебе люди. Когда видишь, как много их, людей, связанных твоими книгами, сразу понимаешь, что исходит от тебя, а что — дело рук Божьих. А посему и впредь отбрось сомнения и пиши свои замечательные книги, верь в себя и неси людям радость! Ибо я блюду крепко дни твои. Держись! Спасибо за труд.

Из этих слов я понял, что книга моя угодна Богу-Родителю, успокоился и от переполнявших меня чувств опустил голову, как вдруг одна поразившая меня мысль заставила меня встрепенуться.

А именно — то, что я пишу свои книги по воле Бога-Родителя. Я выслушал эти слова без внимания и только теперь осознал, какой в них глубокий смысл. Начиная писать книгу под названием «Воля человека», пятый том сочинения о Боге, я думал о том, как важна человеческая воля и что означает ее осуществление, но сейчас я особенно остро почувствовал, насколько важно стараться обратить волю Бога-Родителя в волю человека.

Для Бога-Родителя наиважнейшее — во всей полноте осуществить свою волю, и мне не остается ничего другого, как, повинуясь его приказу, писать. Разумеется, я и прежде писал, следуя его повелению, но как-то не задумывался о важности этого и даже порой неохотно брался за перо. Теперь же я твердо решил: отныне буду со всей ответственностью писать ради того, чтобы осуществилась воля Бога.

В это время госпожа Родительница обращалась с увещеваньями к третьей моей дочери, а когда закончила, повернулась ко мне и сказала:

— В скором времени в мире произойдут некие события. Но ты не тревожься. Дни твои я бдительно храню. Ныне в Японии по любому поводу начинают кричать о грозящей опасности. Но когда высокие горы стали взрываться, Бог-Родитель с великим умыслом, ради сохранения жизни, отвел удар в сторону моря. Взрываясь, горы рушатся, неся людям страдания. А отведя их силу ближе к морю, Бог их укротил. К тому же, как бы ни казалось это случайным, по воле Бога стихийное бедствие произошло в местечке, носящем то же имя, что и этот юноша — Ито, — знак того, что и тут явлен Бог, насылающий стихийное бедствие и одновременно усмиряющий его, отведя в сторону моря… Кроме того. Бог творит чудо, выметая из политического мира твердолобых старцев… Таким образом Бог являет свои дивные дела. Посему ты и впредь, отбросив сомнения, пиши книги, приносящие людям радость. Многие прочтут их и возвеселятся… Коли найдется хоть единый праведник в этом огромном мире, мир не будет уничтожен. Я тому порукой. Ныне в мире еще остались праведники, посему мир не будет уничтожен. Вы же, отбросив сомнения и набравшись мужества, старайтесь улучшить этот мир и возродить природу. И я всеми силами своего существа буду спасать мир. Крепитесь, боритесь, не падайте духом. Бог в помочь.

Вскоре после этого госпожа Родительница удалилась, и я, встав с колен, проводил ее молча, но преисполненный воодушевления. Кажется, в этот день я наконец поднялся на ступень выше по крутой лестнице духа…


Все люди живут в лоне Великой Природы, но мало кто об этом знает, нет, пожалуй, почти никто не знает. А жаль. Великая Природа приемлет в свое лоно, начиная с человека, все живые существа. Для Великой Природы все люди — ее чада. Возлюбленные чада. И она не только знает все досконально о каждом человеке, как о своем чаде, но и желает, чтобы каждый человек мог обрести счастливую и радостную жизнь. Поэтому ни одна просьба, обращенная искренне, с чистым сердцем, к Родителю Великой Природы, не останется без ответа.

Как доказательство, приведу то, что произошло в моем доме этим июлем.

После смерти жены я живу в Восточном Накано вдвоем с третьей дочерью, доцентом частного музыкального университета. Мы взяли к себе Д., старшеклассницу, единственную дочь моей четвертой дочери, проживающей за границей. Д. ходит в Американскую школу. Вторая моя дочь со своим мужем-врачом живет в токийском районе Нэрима.

У моей внучки Д., перешедшей в третий класс высшей ступени, в июне начались каникулы, и она сразу же наметила поехать во Францию. У нее дар к языкам, английским владеет как родным, а за время каникул хотела довести до совершенства свое знание французского и испанского. Наведя справки, внучка выяснила, что с первого июля в Монпелье на юге Франции можно пройти трехнедельные курсы испанского языка, а после в Париже — трехнедельные курсы французского. Узнав это, она самостоятельно занялась организацией своей поездки. Я беспокоился, сможет ли девочка пятнадцати лет совершить такое сложное путешествие, и спросил у Бога-Родителя Великой Природы.

— Не беспокойся, и Бог-Родитель, и Мать-Родительница стоят за ее спиной и всегда придут ей на помощь. Приободрись!

Такие слова я услышал и, несмотря на свои тревоги, не стал препятствовать.

Вечером тридцатого июня внучка позвонила сообщить, что благополучно прибыла в учебный центр Монпелье.

— Деда, это же учеба, не беспокойся! — прокричала она и добавила: — Я и не думала, что здесь так весело!

Как раз в это время моя вторая дочь, проживающая в Нэриме, по просьбе своей живущей в Париже дочери (моей внучки) должна была ехать в Париж и пребывала в замешательстве. Ее дочь Н., окончив десять лет назад Парижскую консерваторию, преподавала скрипку и выступала с концертами; выйдя замуж за французского служащего, она родила мальчика, который ходил в первый класс. Четыре-пять лет назад, на протяжении трех лет, они всей семьей летние вакации проводили в Токио, в Нэриме. Моя вторая дочь с супругом в свою очередь часто гостили в парижском доме своей дочери.

В этом году в сезон вакаций, начиная с середины июля, знаменитый квартет, в котором участвовала моя внучка, должен был дать несколько концертов в Париже и в провинции, но женщина, которая в таких случаях присматривала за домом, отправлялась на лето в деревню, поэтому мать просили приехать хотя бы на две недели и даже прислали авиабилет в оба конца.

Муж моей второй дочери уговаривал ее спокойно ехать в Париж, поскольку там в одном с ними доме живет семья другой их дочери, которая, если что случится, всегда придет на помощь, но она продолжала нервничать. В Париже она бывала много раз, и город потерял для нее очарование новизны. К тому же ей уже почти шестьдесят, она быстро устает, и ее пугало длительное путешествие в одиночку. Мать хорошо знала из писем и телефонных разговоров, что у дочери в семье все благополучно. Может, колебалась она, все как-нибудь устроится и ей не придется покидать Токио…

В это время мы встречались с госпожой Родительницей. Дочь ничего не говорила ей о своих колебаниях, но госпожа Родительница сразу сказала:

— Поезжай-ка ты к своей дочери в Париж. На Новый год Господь Бог, в качестве новогоднего подарка, даровал тебе материнское сердце. С материнским сердцем можешь спокойно отправляться куда угодно. Господь Бог хранит тебя.

Вняв этим словам со всей искренностью, моя дочь четырнадцатого июля вылетела в Париж.

Сообщения об авариях на самолетах не было, значит, долетела она благополучно, а в аэропорту ее наверняка встретила дочь Н., и все же, не получая от нее никаких известий, я был слегка обеспокоен. Одновременно внучка Д. должна была переехать из Монпелье в Париж, и меня тревожило, как все прошло. В один из этих дней явилась Родительница и в разговоре между прочим сказала:

— Ты беспокоишься о недавно уехавших дочери и внучке, но причин для тревоги нет. Ведь Бог их хранит. Бог намерен устроить им встречу в неожиданном месте.

Я не придал значения этим словам, но через четыре дня вечером внезапно из Парижа позвонила дочь, я удивился. Слух у меня ослаб, но слышал я хорошо.

— Сегодня мы с Н. ходили к Эйфелевой башне… Нам сказали, что в связи с празднованием двухсотлетия французской революции будет особенно весело… Там оказалось ужасное столпотворение, и, представляешь, в толпе я столкнулась с Д.! Она была с американкой, с которой подружилась на курсах французского, веселая, говорит, в Токио вернется в начале августа…

Я вздохнул с облегчением, значит, все хорошо, а дочь продолжала говорить:

— Я впервые была на выступлении квартета Н., трое других — знаменитые французские музыканты, мне все очень понравилось. Но что меня удивило, оказывается, К. — муж дочери — стал директором большой компании, и где бы он ни был, в Париже или в любом провинциальном городе, он идет в перворазрядный ресторан, там его встречают с большим радушием, закатывают пир всей семье, и при этом бесплатно… Представляешь? Говорит, что это часть его работы в компании… Да, вот что еще, их сын Тома отлично окончил первый класс с девяноста пятью баллами и может перейти сразу в третий класс… Мне кажется, дочь, зная мой беспокойный характер, пригласила меня в Париж, чтобы показать, какая у них счастливая семья, и успокоить… Я так рада, что все это по милосердию Бога…

На этом наш телефонный разговор наконец окончился. Третья дочь стояла рядом со мной, обеспокоенная.

— Странно, несмотря на то что слух к старости ослабел, я все прекрасно слышал… Она рассказала, что во время празднования двухсотлетия революции, у Эйфелевой башни, в толпе, случайно наткнулась на Д.

— Да что ты?.. Сестра не знала, что Д. в Париже, вот уж, наверно, удивилась! Случайно встретиться у самой Эйфелевой башни… Невозможно вообразить… Не иначе как Бог их свел, да? Не говорила ли об этом несколько дней назад госпожа Родительница?

Дочь восприняла все очень серьезно.


То, что случилось в этом июле, не исключение. Мы с дочерью чуть ли не каждый день обращаемся к Великой Природе со множеством просьб. Вот что было летом, когда мы собрались ехать на нашу дачу в Каруидзаве. Семья четвертой дочери вернулась в Токио тридцать первого июля, пообещав присматривать за домом, поэтому я радовался, что с первого августа со спокойной душой смогу отдохнуть на даче. Однако с вечера тридцать первого в районе Канто зарядили дожди, в прогнозе погоды на следующий день предупреждали о ливнях и наводнениях в Токио, в префектурах Гумма, Ибараки и Сайтама. По правде говоря, я рассчитывал встать в шесть утра и выехать натощак, чтобы добраться до места к девяти и уже там простенько позавтракать. Четвертая дочь с мужем перед сном уговаривали меня отложить с выездом, пока не распогодится.

Но мы с третьей дочерью хотели выехать утром первого августа, как и намечали. Особенно ратовала за это дочь, поскольку в сильный дождь машин на дороге меньше и вести проще, и проблема лишь в том, что придется выносить и заносить вещи под дождем, поэтому она обратилась с чем-то вроде молитвы к Богу-Родителю Великой Природы, прося, чтобы на это время он остановил дождь.

Может ли быть исполнена такая нелепая просьба? — смеялся я в душе и все же, укладываясь спать, попросил разбудить меня утром пораньше. Но никак не мог уснуть…

Наутро дочь подняла меня. Оказывается, воспользовавшись тем, что дождь перестал, она погрузила вещи в машину и мы можем выехать в намеченное время.

Я поспешно встал, оделся и спустился вниз. Четвертая дочь уже встала и находилась в гостиной.

— Доброе утро, — сказала она, — я приготовила холодный кофе с молоком…

Раз так, я только прополоскал рот и выпил кофе. Как все-таки вкусно! Взбодрившись, решили ехать. Четвертая дочь пришла проводить меня до гаража, в это время дождя не было. Выехали на пятнадцать минут раньше намеченного.

Стоило нам отъехать от дома, зарядил дождь, на дорогах в черте города машин все равно было довольно много, но едва мы выехали на шоссе в сторону Ниигаты, полило как из ведра, почти все машины куда-то сгинули, и вести, видимо, стало легче. Во всяком случае, дочь бормотала себе под нос:

— Повезло же нам, что выдался дождливый день!

Когда съехали со скоростной трассы, на местных дорогах также, по-видимому из-за дождя, машин было меньше обычного, вести было проще, чем всегда, но я про себя волновался, что из-за дождя сгустится туман на перевале Усуи. Однако, когда мы добрались до перевала, дождь стих, тумана не было, машин на дороге совсем мало, так что дочь вела не нервничая и бормотала себе под нос:

— Вот уже площадка для гольфа, скоро Каруидзава.

В результате мы добрались до нашего горного пристанища на двадцать минут раньше. К этому времени дождь перестал, что сильно облегчило нам перенос вещей в дом. Немного постояв в саду, я умылся, а дочь в это время наскоро приготовила завтрак из продуктов, накануне оставленных в холодильнике ее сестрой. Когда мы сели завтракать — чуть позже обычного, — полил сильный дождь, ударяя по листьям прекрасного клена, видного из окна столовой.

— Как удачно мы доехали… А все по милосердию Бога-Родителя!

Эти слова дочери точно пробудили меня.

— Да, все благодаря Великой Природе!

Так я ответил, и меня поразило, что в ту минуту, когда мы подъехали и вышли у входа в сад, деревья, обступающие дом, встретили нас радостными возгласами. Я остолбенело стоял, опираясь на палку.

Присмотревшись, я увидел, какие все деревья высокие, с крепкими стволами, удивительно величественные и могучие — запрокинув голову, не видать вершины.

Когда я строил дачу в горах, здесь, наверху, было одно мелколесье, и, чтобы защититься от палящего солнца, я высадил все эти деревья. Саженцы были два-три метра высотой, и вот незаметно прошло пятьдесят восемь лет — и они превратились в такие великолепные деревья! Даже опираясь на палку, мне тяжело было стоять, и я прислонился к стволу старого клена.

— Человек, преодолев девятый десяток, становится стар и немощен, а ты, несмотря на свои почтенные годы, продолжаешь стоять, как великан. Сколько же тебе лет? — спросил я.

— У нас нет возраста, — ответил старый клен. — Я обращаюсь к вам от имени всех деревьев. Мы все вдыхаем в вас свою жизненную силу, чтобы и вы стали здоровее и освободились от груза прожитых лет. Не волнуйтесь.

В это время заморосил дождь, и я вернулся в дом. Сидя за столом, я продолжал обдумывать слова старого клена, и голову мою переполняли мысли о Великой Природе, которая взрастила маленькие саженцы, превратив их в высокие, неохватные деревья…


Таким вот образом все мои домочадцы даже по мелочам, благодаря милосердию Великой Природы, получают помощь, но это не исключительная особенность моей семьи. Всех, кто познал Великую Природу и почитает ее родительницей своей жизни, всех без изъятия Великая Природа любит как своих чад и ко всем приходит на помощь.

Эта Великая Природа и есть сила, управляющая движением Вселенной, она есть единственный Бог-Родитель, который миллионы лет назад создал на Земле человека и всех живых существ и пестует их и поныне. А потому, независимо от того, имеет человек веру или нет, добрый он или злой, все мы для Великой Природы равно возлюбленные чада, которых она неизменно холит и лелеет. Прискорбно лишь то, что люди об этом не догадываются.

Этот Бог-Родитель Великой Природы не имеет никакого отношения к «современным религиям». Сотворив людей, даровав им драгоценную жизнь и расселив по Земле, Великая Природа судила каждому подобающее предназначение, чтобы жить согласно ее идеалу — в радости, в равенстве, братски помогая друг другу. Для этого она дала людям разум, наделила различными способностями, но люди проживали свои дни, не познав душу Великой Природы, и, когда плоть выходила из строя, перерождались, и это повторялось вновь и вновь, многие миллионы лет и до сего дня. (Бог-Родитель Великой природы подробно рассказывал мне о том, как Великая Природа впервые сотворила человека, рассказывал и о миллионах лет его развития, и когда-нибудь я об этом напишу.)

Достаточно задуматься о неустанной заботе, промысле, милосердии и попечении Великой Природы по отношению к человеку, чтобы осознать ценность человека. А тот, кто осознает ценность человека, станет по-новому глядеть на человеческую жизнь и обратит наконец свое сердце к Великой Природе. Нет, я уверен, любой человек не раз ощущал, что его жизнь не зависит от его собственных сил, и мучился великим сомнением — не обязан ли он чему-то своей жизнью? Приверженцы религии, к примеру, убеждены, что живут благодаря Богу или благодаря Будде.

Но людям нерелигиозным остаются только сомнения, и часто один лишь выход из гнетущего беспокойства — посмеяться над собой и отмести сомнения в сторону. Среди моих читателей и друзей таких на удивление много, и, случается, они вдруг ни с того ни с сего обрушивают на меня свои сомнения. Тогда я завожу разговор о Великой Природе, и поскольку то, что я говорю, не имеет отношения к религии, кажется, к моим словам охотно прислушиваются. И в конце концов мои собеседники склоняются к тому, что все люди — братья, которым при рождении Великой Природой предназначено любить друг друга, быть равноправными, независимыми людьми, и если они приложат силы к тому, чтобы осуществить свое предназначение, пекущаяся о них Великая Природа обязательно во всем им поможет и сделает счастливыми.

И люди начинают понимать, что предназначение, данное им Великой Природой, — это их работа, их профессия, а затем приходят к мысли, что, если они будут усердно совершенствоваться по своей специальности, помощь не заставит себя ждать и милостью Великой Природы они добьются результатов, о которых могли только мечтать. При этом они чувствуют, что следует выражать признательность Великой Природе, впрочем, достаточно просто в сердце поблагодарить ее, тем самым ты постепенно постигаешь значение молитвы и вскоре при любом затруднении начинаешь обращаться с просьбой к Великой Природе, и она всегда приходит на помощь.

Среди моих знакомых все, кто изо дня в день возносят благодарность Великой природе, — счастливы и по-братски помогают друг другу. И я искренне верю, что, встав на этот путь, люди во всем мире начнут приходить друг к другу на помощь, как братья, и тогда не только установится мир на всей Земле, но воссияет заря нового человечества.


Глава пятая | Книга о Человеке | Глава седьмая