home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


10

Поздно вечером я позвонила Фелисити. Хотела, чтобы она рассказала мне побольше о тете Алисон, но Фелисити уперлась.

— Зря я о ней вспомнила, — ответила она. — Ни к чему это все.

И процитировала “Вкушающих лотос” из Теннисона:

О, долго плыли мы, и волны-исполины

Грозили каждый миг бедой, —

Мы ведали труды, опасности, измену,

Когда средь стонущих громад

Чудовища морей выбрасывали пену,

Как многошумный водопад[7].

Нет, “Золотая чаша” пока ответа не дала, но если там ей откажут, она все равно продаст дом и поселится где-нибудь поблизости в многоквартирном доме. Приезжал зять Джой, Джек, и сказал, что хочет купить дом, так что пришлось ей отказать Ванессе.

— За сколько? — спросила я.

— За семьсот пятьдесят тысяч, — ответила она.

Я изумилась:

— Но ведь это на сто пятьдесят тысяч меньше!

— У него больше нет, и потом, мне не придется платить комиссионные агентам, ну, и не хочется расстраивать Джой.

— Откуда ты знаешь, что у него больше нет? Потому что так Джой сказала?

— Не понимаю, почему ты так настроена против Джой. Я от нее видела больше добра, чем от тебя, хоть ты и внучка. Да, она отвратительно водит машину, но это не значит, что она плохой человек.

— Ну что ты, добрейшая душа, — язвительно подтвердила я. — Только животных любит больше, чем людей. И на том спасибо. Сестра Джой тоже переедет?

— Она умерла год назад, Джой ее терпеть не могла, а его всегда любила.

Я спросила, не назревает ли там роман, но Фелисити сказала, что за чепуха. Джой терпеть не может секс, но любит, чтобы под рукой был мужчина, надо ведь на кого-то кричать.

Фелисити ничуть не тронула моя тревога по поводу того, что дом продан, а “Золотая чаша” до сих пор не подтвердила, что “Атлантический люкс” принадлежит ей. Она сказала, что в старости становится все равно, где жить, в той ли комнате или в этой, какой стейк есть, — все одинаково не по зубам. По “Книге перемен” ей выпало “Стиснутые зубы. Ши-хо”. Она должна со всей решимостью прорываться сквозь препятствия. Я поняла, что все это тактика маневренной обороны: она готова говорить о чем угодно, только не о моей канувшей в неизвестность тетке. Я прервала ее и напрямик спросила, кто отец ее первого ребенка. В наше время нельзя принимать решений, касающихся семьи, не посоветовавшись со всеми ее членами, напомнила я ей, ведь если вы отрекаетесь от ребенка, значит, вы отрекаетесь и от всех его детей, внуков, правнуков и так далее, за это вам придется нести ответственность.

На это она мне колко возразила, что хорошо мне говорить, я-то вообще ни за что не несу ответственности, ведь я не родила ни одного ребенка. Действительно, не родила, подтвердила я, и потому ни перед кем отвечать не буду, мне повезло. А вот она будет, потому что у нее дети есть. Нужно знать своих родственников хотя бы для того, чтобы поддерживать деятельность страховых компаний.

Она сказала, чтобы я не учила ее жить, это смешно: ведь она живет в штате Коннектикут, в страховой столице мира. Нужно только помнить две вещи: если ты страхуешься на случай смерти, это означает, что они делают ставку на то, что ты проживешь дольше, чем сама надеешься прожить, а аннуитет означает, что ты ставишь против них и проживешь дольше, чем они прогнозируют. И у них целые отделы сидят и занимаются этими самыми прогнозами, а ты одна, ну и конечно они, как правило, выигрывают.

Хоть она и увела разговор в сторону, я попросила ее не увиливать от ответа и повторила свой вопрос:

— Кто отец ребенка, которого у тебя отняли для удочерения?

— В хорошем обществе таких вопросов не задают, — ледяным тоном отрезала Фелисити. — И потом, в тебе нет ни капли его крови, какое тебе до него дело?

— Надеюсь, он хотя бы успел снять галоши и представиться, — настаивала я.

Я задела-таки Фелисити за живое, как и надеялась, и она надменно проговорила:

— Разумеется, я его знала, но это не та тема, которую я хотела бы обсуждать. Я родила ребенка в тот день, когда мне исполнилось пятнадцать. Признайся, София, разве ты сама не постаралась бы такое забыть? Сейчас пятнадцатилетние девчонки невесть что творят, а в мое время, в начале тридцатых, это был неслыханный позор. Рожала я в католическом приюте для незамужних матерей, и таким распутным женщинам, как я, во время родов даже хлороформа не давали, тогда это было единственное обезболивающее средство для рожениц. Хотели проучить нас, чтобы больше не развратничали.

— Не помогло. Потом ты родила Эйнджел.

— Я позаботилась, чтобы у меня был муж. И к тому времени уже применяли закись азота с кислородом. Прошу тебя, не вороши прошлое. Я считаю, что моя настоящая жизнь началась, когда я вышла замуж за фермера-птицевода из Саванны. Все, что было до того, я просто вычеркнула из памяти. Оно не имеет ко мне никакого отношения.

Интересно, подумала я, каково ей будет в “Золотой чаше”, где старинная мудрость — не следует думать о неприятном — совсем не в почете. Впрочем, Фелисити при желании может сочинить какую угодно историю своей жизни, если ей так удобнее. Или фантазия иссякает с годами, как иссякают наши чувства и физические силы? Ее голос дрожал от жалости к себе, такого с ней никогда не случалось. Мы попрощались, недовольные друг другом: я тревожилась о ее будущем, она требовала, чтобы я оставила в покое ее прошлое, и все же я узнала то, что мне было нужно, — еще две подробности: день рождения ребенка и место — католический приют для незамужних матерей.

Съемочная группа “Здравствуй, завтра!”, я знаю, оплачивает услуги детективного агентства. На следующий же день я попросила это агентство разыскать Алисон. Мне предложили отнести эту работу на графу прочих расходов по фильму, но я сказала не надо, это расследование лично для меня и платить за него буду я. Все сейчас обсуждали название фильма — не переменить ли на “Завтра… Завтра!” Я не видела разницы. Фелисити родилась шестого октября. Весы, середина знака, красивая и сильная, предпочтительнее в роли любовницы, чем в роли жены, не подумайте, что я хоть сколько-нибудь серьезно отношусь к астрологии. Вряд ли 6 октября 1930 года в Лондоне в католическом приюте для незамужних матерей родилось много младенцев, и надеюсь, что записи об усыновлении сохранились. И если повезет, те, что мне нужны, не сгорели во время налетов, я всегда считала себя везучей, хоть и узнала во время работы над фильмом “Англия в огне”, какая огромная часть национальных архивов погибла в лондонском блице в сорок первом.

Что ж, если я не могу быть с Красснером, пусть у меня будет семья. Хочу чувствовать, что меня поддерживают, защищают, что у меня есть тыл, чтобы кто-то был рядом, когда я заболею, чтобы кто-то заглянул в мой ежедневник и напомнил, что пора коту давать следующую глистогонную таблетку. Можно сколько угодно писать себе записки с напоминаниями и развешивать их на доске, но как заставить себя читать их? Кто-то должен стоять у тебя за спиной.


предыдущая глава | Род-Айленд блюз | cледующая глава







Loading...