home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


21

Драгоценные находки множатся! Агентство “Аардварк” разыскало еще одну родственницу, единокровную сестру самой Фелисити, моложе ее на семь лет, это миссис Люси Форграсс, урожденная Мур, она жива, здорова, в ясном уме и твердой памяти, живет в фешенебельном Хайгейте, на севере Лондона, в богатстве и, можно сказать, в роскоши! “Можно сказать, в роскоши” в устах Уэнди означало, что у Форграссов большой, красивый, в идеальном состоянии дом, который мог стоить от миллиона до полутора миллионов фунтов стерлингов, а в саду плавательный бассейн с подогреваемой водой, и это в стране, где подобные расточительные излишества достаточно большая редкость, и правильно — зачем это все, когда вечно идет дождь. Так что теперь у меня есть не только кузина и кузен, но и двоюродная бабушка. Но она подождет, я еще не познакомилась с Лорной, не побывала у Алисон. Мисс Фелисити я пока не рассказывала о своих успехах, боялась получить еще один выговор.

— Пусть все идет своим чередом, не спешите, — советовала мне Уэнди. Хорошо советовать. В жизни все происходит так медленно, это фильм с невырезанными длиннотами, там показано, как человек идет от стула к двери, складывает белье, ждет такси. Хочется крикнуть: “Все это лишнее, надо вырезать вон!” — а тебя одергивают: “Не торопись!”, и я тоже одергиваю сама себя.

Агентство “Аардварк” просмотрело документы, хранящиеся в Сомерсет-Хаусе[11], и теперь знает семейную историю Фелисити. Фелисити Мур родилась шестого октября 1915 года. Ее отец, Артур Мур, был писатель и журналист; мать, Сильвия, — концертирующая пианистка. Бедняжка умерла в 1921 году от гриппа, эпидемия которого свирепствовала в Европе после Первой мировой войны и унесла больше жизней, чем сама война. Фелисити в то время было шесть лет. Не прошло и года, как ее отец снова женился — на некоей Лоис Вассерман, уроженке Вены. В этом браке был рожден один ребенок, девочка Люси, появившаяся на свет в 1922 году. Артур умер в 1925 году, когда Люси было три года, оставив сироту Фелисити на попечении мачехи. Все свое состояние Артур завещал Лоис и Люси, Фелисити по каким-то причинам не была в нем упомянута. Да, Люси жива, троекратная вдова, живет в Хайгейте.

Троекратная вдова! Мне однажды довелось монтировать фильм ужасов, вариация на тему “Основного инстинкта”, там серийный убийца — жена — убивает своих мужей одного за другим ножом для колки льда. Я очень жалела, что взялась за этот фильм, и никогда потом больше с такими мерзостями не работала. Лужи крови, трупы, расчлененка, зверское насилие — смотреть на все это по нескольку раз очень трудно. Некоторые монтажеры привыкают, и ничего, а я не могу.

Я по-прежнему не сомневалась, что поступаю правильно, начав ворошить прошлое. У меня появилась тетя Алисон, пусть и страдающая болезнью Альцгеймера, двоюродная бабушка Люси с плавательным бассейном в Хайгейте, кузен Гай и кузина Лорна, племянник (седьмая вода на киселе) — сын Гая, за права на которого отец судится. Скоро мой список родственников, кому непременно надо купить подарок к Рождеству, будет полным, я смогу присоединиться к остальному человечеству, которое завязывает на коробках ленты и жалуется на свою горькую судьбу все праздничное время. Чего мне еще желать?

Красснер улетел домой, к Холли, не на Рождество — она еврейка, как, впрочем, и он, по матери, — а потому что она захотела усыновить ребенка и требовала, чтобы он подписал какую-то бумагу, что-то вроде декларации, что он обязуется исполнять по отношению к ребенку отцовские обязанности. Подписать ее надо непременно лично, факс и электронная почта здесь не годятся. В Голливуде детей не рожают, а усыновляют, ведь беременность может помешать карьере звезды или испортить идеальную фигуру. Вы только представьте: вам предлагают роль, о какой вы мечтали всю жизнь, съемки чуть ли не завтра, а у вас только что начались схватки. Приемного ребенка вы получаете готовеньким, и его сразу же можно отдать на попечение нянек.

Красснер удивился, когда я спросила: а как же наследственность? Неужели Холли не хочет своего собственного, родного ребенка? Зачем ей чужой? Красснер ответил, что мы, европейцы, помешаны на генах, а в Соединенных Штатах главным считается воспитание: все дети рождаются на свет умными и красивыми, и тот, кто их воспитывает, должен сохранить эти качества. Холли уж конечно получила медицинское подтверждение, что настоящие родители здоровы физически и душевно, и убедилась, что они красивы. Я твердила, что невозможно любить чужого ребенка как своего собственного, никогда в это не поверю, а Красснер доказывал, что еще как возможно, но зачем мы спорим, ведь я все равно решила, что у меня детей не будет. Наверное, в Соединенных Штатах любовь не такая сильная и мучительная штука, как в Европе: Красснер легко простился со мной, рассеянно чмокнул, мысленно уже на полпути к Голливуду, и улетел.

Мне предстояло провести три недели рождественских и новогодних каникул вне стен монтажной. Я довольно лихо расправлялась с “Разве что чудо”, покрывая пол толстым слоем вырезанной пленки. Три часа бессвязной мешанины приведены в божеский вид, подстрижены, причесаны и готовы к премьерному показу в феврале. Я считала, и не без оснований, что Астра Барнс, которую, естественно, отстранили с ее режиссерским занудством от участия в монтаже по финансово-рекламным соображениям, злословила обо мне как могла по всему Лондону, но этого и следовало ожидать. Моя связь с Красснером, став публичным достоянием, ничуть не повредила моей профессиональной репутации. Наоборот! Если он не нес свою долю расходов, живя со мной, он, безусловно, понимал, что каждый проведенный им со мной день повышает ставки моих гонораров. Молва бывает очень полезна.

Но вот Красснер улетел, оставив меня один на один с моей ревностью — чувством, дотоле мне неведомым, и для укрощения зверя, терзавшего мое нутро, у меня имелись лишь возвышенные чувства, друзья и попытки обрести семью. Работа на сей раз не помогала. Агентство “Аардварк” закрылось 21 декабря и вновь начнет работать только 8 января. Я чувствовала себя всеми брошенной и забытой. Уэнди была точно строгая, все на свете знающая и вечно занятая мать; вырастая, от такой матери отдаляешься, твоя чрезмерная эмоциональность не находит у нее отклика, но когда ее больше нет и ты осталась одна, ты все равно по ней скучаешь.

Я позвонила Фелисити в “Золотую чашу”. Мне сказали, что сейчас у них тихий час и ее не следует беспокоить. Я решила, что так оно, пожалуй, и к лучшему. Вдруг ей там невыносимо плохо и она потребует, чтобы я немедленно летела ее спасать? И я просто послала ей рождественскую открытку. Разыщу сначала всех ее родственников и тогда преподнесу сюрприз: приеду навестить ее и привезу имена, адреса, телефоны, фотографии, то-то будет радости.


предыдущая глава | Род-Айленд блюз | cледующая глава







Loading...