home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 1

Олейор Д’Тар

Няня малышей тихонько постучала в дверь нашей спальни и, получив разрешение, заглянула внутрь.

Но ребятишки, набегавшись за день, так трогательно распластались на огромной кровати, что я не решился их потревожить. И она, легко улыбнувшись в ответ на мое покачивание головой, прикрыла за собой дверь.

Голова Амалии удобно лежала на коленях у Леры, которая сидела, опираясь на высоко поднятые подушки, прикрывшись белоснежным покрывалом. Вэон пристроился с другой стороны, и она машинально, думая о своем, перебирала его платиновые локоны.

Не знаю, чья магия сыграла такую шутку, но в моем сыне воплотились черты идеального темного эльфа. И как особый признак, шелковистые волосы цвета светлого серебра.

Амалия же была точной копией Леры. В уменьшенном размере. Золотистые кудряшки, огромные голубые глаза, лукавый взгляд, непоседливый характер. И безграничная любовь к брату, слушать детские рассуждения которого она могла часами. И он платил ей тем же чувством, к которому примешивалась трепетная забота. И все это несмотря на их очень юный возраст. Иногда они казались значительно старше, чем были.

Это ощущалось не только в их отношении друг к другу, но и к тем, кто их окружал, к сверстникам эльфам, детям из Старших Домов, которых отец специально приглашал в свой дворец, чтобы наша парочка не чувствовала себя одиноко.

Глядя на них, я никогда не мог сдержать улыбки. Вот и сейчас, несмотря на сгустившееся в воздухе напряжение, мои глаза лучились нежностью и любовью.

– Оли. – Мы сразу, как только отзвучали наши брачные клятвы друг другу, договорились: эта комната будет принадлежать лишь нам двоим. И никакие государственные дела, никакие проблемы не проникнут туда, где сливаются воедино не тела, души. Где весь мир существует только для нас. И только ради нас солнце сменяет луну, распускаются цветы и поют птицы. И до сегодняшнего дня именно так и было. Так и было… – Я должна идти с ними. Я поклялась передать клинки даймонам.

Я не поднимаю на нее глаз, но это не мешает мне видеть, как она сжалась в ожидании ответа.

– Твоя клятва звучала несколько иначе. – Я отставил на столик бокал, который держал в руках, не решаясь поднести его к губам. Хотя желание напиться становилось все более невыносимым.

– Ты позволишь им отправиться одним?

Этот вопрос я и сам задаю себе с той минуты, как Гадриэль передал привет от Асии и Рамона. И принес новость, которая грянула как гром среди ясного неба.

– Я не могу позволить тебе идти. – Я поднялся с кресла и потянулся, разминая затекшие мышцы, уже в который раз мысленно анализируя создавшуюся ситуацию.

Все это было похуже, чем замкнутый круг. Идти без мага Равновесия крайне опасно. Сашку она не отпустит. И я с ней соглашусь. Слишком мало еще у него жизненного опыта, чтобы на равных общаться с даймонами. Если он даже при виде Асии, которая стала Лере не менее близка, чем драконица, теряется так, что связать двух слов не может. И дело не только в ее необычной красоте. За эти пять лет она стала привычной и перестала так сильно притягивать взгляд. А вот спокойствие элитной наемницы, ее рассуждения о цене жизни и полное равнодушие к смерти продолжают действовать на него как простенькое чародейство на малышню. А осознание, что она около двух тысяч лет пролежала в капсуле времени, ожидая, когда кто-нибудь сможет разрушить заклинание, не дающее ее телу соединиться душой, вызывает у него полный ступор.

Так что… этот вариант полностью отпадает. Так же как и прадед, который вот уже пять лет безвылазно наводит порядок в ковене магов и восстанавливает сеть наблюдателей в техногенных мирах, чтобы выявлять родившихся там магов задолго до инициации. Да и…

Несмотря на то что держится он бодрячком, после его похищения даймонами что-то надломилось в его душе. И в глубине его глаз, когда он наведывается к ребятишкам, я нет-нет да и замечаю усталость.

И остается одна Лера, которую я не могу отпустить совершенно по иным причинам. И не только потому, что она мать моих детей, моя жена и носитель сути Равновесия.

Похоже, пора признаться самому себе, что все эти годы я чувствую себя спокойно лишь тогда, когда она находится в поле моего зрения. И ничего с этим поделать не могу. Страх, который родился, когда она едва не погибла, закрыв всех от сферы Хаоса, теперь всегда во мне.

– Олейор, ты так и не научился доверять мне? – Ее взгляд не обвиняет, но грусть, дымкой скользящая в них, заставляет меня действовать быстро и убедительно. Вопрос доверия для нас всегда стоял очень остро, и любое подозрение в том, что я ей не верю, может привести к катастрофическим последствиям.

– Нет, родная. – Я иду к кровати, по пути сбрасывая перевязь с клинками на пол. И присаживаюсь рядом с ней, стараясь не потревожить спящего сына. – Я тебе полностью доверяю. – И, стараясь перевести все в шутку, насмешливо добавляю: – Когда ты находишься рядом со мной. – Не позволяя горечи, утяжелившей мою душу, вырваться наружу.

Она правильно понимает мое стремление разрядить обстановку, и ее ладонь, пропустив между пальцами искрящиеся локоны Вэона, касается моей руки.

– Стоит тебе только заикнуться о походе, Элильяр в тот же день передаст власть тебе. – Наши взгляды встречаются, и я понимаю, как нелегко даются ей эти слова. – Тебе придется остаться. Да и мне будет спокойнее, зная, что дети за тобой присмотрят. – А вот теперь ее глаза искрятся насмешкой. И я даже знаю причину такого отношения.

Мой друг, как настоящий дроу, успевает крутиться не только между мной и отцом, но он сумел втянуть в эту карусель еще и Леру. Так что не то что любое слово, но и любое воспоминание, которое отражается на моем лице, тут же передается моей жене. Как доказательство ностальгии по той свободе, которой я обладал до встречи с ней.

Единственное, что заставляет меня воспринимать все не столь серьезно и не устроить показательные разборки с участием клинков, так это его безграничное уважение к Лере. И полная готовность, если, не дай стихии, такое доведется, отдать за нее свою жизнь. Ни мгновения не раздумывая.

– С тобой пойдут Гадриэль и Валиэль.

Жаль, что я не могу отправить с ними всю армию темных и светлых эльфов. Боюсь, даймоны воспримут это как нападение, а степные орки, несмотря на присутствие Сашки, все-таки рискнут пересечь наши границы.

– И Риган. – Упоминание о драконе не прибавляет мне оптимизма. И хотя властитель полностью освободил его разум от тени черного воина, опасения у меня остались. Но тем не менее наличие в команде носителя сути Порядка значительно увеличивает их шансы вернуться обратно быстро и без потерь.

– И оба оборотня. – Ее бровь уже четко зафиксировалась в позиции «удивление». Однако уступать я не намерен.

Хаиде в своем обожествлении моей спутницы жизни мало в чем уступает нашему черноволосому другу. А Тарлас… Был в группе тех, кто сдувал с нее пылинки, пока она носила под сердцем моего наследника.

Не знаю, как бы вели себя окружающие, если бы догадывались тогда, что внутри ее билось не одно сердечко. Но никто, кроме самой Леры, почувствовать этого не смог. А она доверила эту тайну лишь мне и моему отцу. Правда, добившись несколько иного эффекта, чем ожидала. Вопрос поиска подходящей партии для еще не родившейся внучки начисто отвлек правителя темных эльфов от управления народом.

Так что и младший князь Аль’Аир в этом путешествии будет защищать ее до последней капли своей крови.

Вот только… И я делаю все, чтобы смятение, охватившее мою душу, не отразилось на моем лице.

Почему же тогда мне так тревожно?!

– Тебе не кажется, что им пора в свои постельки? – И она соблазнительно повела плечами так, что спица, удерживающая золотую гриву ее волос, выскользнула, и они дождем рассыпались по подушке.

Я едва успел спрятать клыки, когда грозный рык охотника, настигающего свою жертву, вырвался из моей груди.

Притворный испуг на ее лице, сбившееся дыхание, влажные губы…

Как я ее люблю…

Подняв сына и положив его на одну руку, подставляю вторую, чтобы принять Амалию, которую подает мне Лера.

Позвав няню, передаю ей девочку, а воину, одному из двух, которые неотступно находятся рядом с детьми, Вэона.

И плотно прикрываю за ними дверь.

Понимая, что уже сейчас готов начать выть от тоски. И единственное средство хоть как-то заглушить эту боль, чувствовать Леру рядом с собой.


Лера

День еще только перевалил за половину, а я уже чувствовала себя несколько измученной. Все-таки последние несколько лет я предпочитала тихие домашние вечера и дни, наполненные заботой о детях. Хоть наши друзья частенько и заглядывали к нам на огонек и мы не забывали наносить им ответные визиты, но встречались обычно не такой шумной и разношерстной компанией. Так что появление всех и сразу, связанное с предстоящим походом к даймонам, не только выбило меня из привычной колеи, но и заставило вспомнить уже забытое состояние, когда ты нужен одновременно всем.

И я все еще безуспешно пытаюсь понять, что же мне нравится больше.

– Ты умеешь блокировать свои способности? – Асия говорит на эльфийском чисто и правильно. Но ее голос другой. Он не богаче обертонами. Не глубже. Не певучей. Он просто другой. И я очень люблю его слушать.

– Да. Прадед научил меня этому. Но… – Она не позволяет мне закончить, жестко обрывая мою речь.

– Я думаю, лучше, если мои соотечественники будут считать тебя обычным человеком.

И я едва не втягиваю плечи, настолько разителен контраст между ее словами и тем, что окружает нас вокруг.

Мы сидим в круглой беседке во внутреннем парке дворца и наблюдаем за тем, как наши великовозрастные представители мужского населения носятся по газону с мячом.

История появления этой игры в нашей большой компании весьма нетривиальна. В день нашей свадьбы Рамон, Валиэль, его старший брат, Гадриэль и Риган, напившись до состояния, которое на моей родине называют «поросячьим визгом», решили поспорить на желание, что Сашка со своей магией Равновесия не сможет выстоять против них всех и пары минут. Остановить их никто не успел, потому что мы вместе с Олейором уже отчалили для исполнения первого супружеского долга. Элильяр, который на собственной шкуре убедился, что магия Равновесия хоть и выглядит не столь эффектно, но весьма действенна, решил не вмешиваться. А Ксандриэль, который в этом никогда не сомневался, посчитал, что самым лучшим способом получения знаний является собственный опыт. Все остальные, кто мог бы предотвратить еще не начавшееся развлечение, отсутствовали и о позоре, который постиг едва стоящую на ногах человечески-эльфийско-драконью пятерку, узнали уже позже.

Уложенные аккуратным штабелем и спеленутые так, что определить, где и чьи головы, конечности и прочие части тела находятся, не представлялось возможным, эти любители острых ощущений не просили, настойчиво требовали сатисфакции. Вот только все, кто наблюдал за поединком, признали победителем моего сына, и в качестве платы он потребовал…

За прошедшие пять лет игра под названием футбол, словно чума, расползалась по всему этому миру. Вырывая мужчин из объятий своих жен и подруг.

– Ты чего-то опасаешься? – Глядя на нее, невозможно сказать, взволнована ли она. Но то, как она ладонями ласкает рукояти своего оружия, выдает ее тревогу.

И несмотря на довольно доверительные отношения, которые установились между нами, я не уверена, что услышу ответ на свой вопрос. Но вопреки ожиданиям я ошибаюсь. И она, продолжая скользить рассеянным взглядом по передвигающимся по зеленому ковру фигурам, задумчиво произносит:

– Даймоны никогда не были миролюбивой расой. А я не была на Дариане более двух тысяч лет. И мне трудно даже предположить, что могло произойти за это время и куда завели моих соотечественников мысли наших правителей. – И она вновь поднимает бокал с вином. Ее обмен веществ не позволяет ей полноценно испытать воздействие этого напитка, но вкус ей нравится.

– Но тем не менее ты собираешься туда отправиться? – Я вопросительно поднимаю бровь. Вот только этот вопрос в разных интерпретациях я задаю ей уже раз десятый. И получаю один и тот же ответ.

– Ты обещала передать оружие. – Многие привычки она успела перенять от нас. Вот и сейчас чуть приподнимает фужер, приглашая меня присоединиться.

Я повторяю жест и чуть пригубливаю похожую на кровь жидкость.

– Лера, подай. – Муж похож на непоседливого мальчишку. И я, поставив бокал с вином на столик, встаю, делаю шаг на траву и бью по мечу, который подкатился очень близко к нам.

Боюсь, не просто так.

Небольшое сканирующее заклинание и плетение маячка, который перетек на мою ногу, расползается обрывками нитей, и это напрягает меня еще больше. Потому что автор мне хорошо известен. И это не Олейор, как можно было бы предположить. А… Рамон.

И значит…

Может быть, я и неправа. И все свои мысли лучше держать при себе, продолжая накапливать информацию, как делают это мои любимые эльфы. И не эльфы тоже. Но это то, чему я не могу, да и не хочу учиться.

И хотя вопрос, который я собираюсь задать, из тех, которые лучше не задавать, я предпочитаю самые короткие пути.

– Ты не доверяешь Рамону? – На лице жрицы недоумение, но она мгновенно, словно считывая каждую мысль, приходит к верному понимаю того, что я спросила. И в ее глазах мелькает растерянность.

– Я привыкла рассчитывать только на себя. – И значительно тише, словно не до конца доверяя себе. – И немного на тебя.

Мне, конечно, приятна такая оценка моей скромной персоны. Но не скажу, что это меня радует. И дело не только в том, что мой несостоявшийся жених заслуживает значительно большего. Но и в том, что мне придется разрываться между интересами подруги и необходимостью ввести всех остальных в суть дела. Во избежание излишних проблем.

– Но я не запрещаю тебе думать по-другому. – И вновь я чувствую себя так, будто для нее нет секретов в моей голове. Но она, фыркая словно кошка, с легкой насмешкой, насладившись моим недоумением, добавляет: – У тебя все на лице написано.

– Что еще я должна знать? – Я вновь устраиваюсь в плетеном кресле и кладу себе на колени большое блюдо с фруктами и орехами.

Никто и никогда специально не задавался целью расспрашивать ее про мир даймонов. Ну а тех фактов, которые позволяли делать хотя бы какие-то предположения о ее положении в обществе, было недостаточно, чтобы составить представление о самом мире.

– Помнить. Что твое нахождение в команде очень опасно: женщины других рас служат для даймонов только генетическим материалом. А если им станет известно о твоих магических способностях, вряд ли тебе удастся вернуться обратно. – За что я люблю свою подругу – никаких эмоций. Один конструктив. Выдала порцию информации, и делай с ней что хочешь. Можешь об стену биться, можешь упиваться вусмерть, можешь строить наполеоновские планы. – Хотя, – и она позволяет улыбке осветить свое прекрасное лицо, – они еще никогда не сталкивались с вошедшим в полную силу магом Равновесия. И мне, – ее взгляд стал задумчивым, – было бы интересно посмотреть, что из этого получится.

– Ты так не любишь меня? – Мои шутки она уже научилась распознавать, но не всегда реагирует на них адекватно. Иногда незамедлительно хватаясь за клинки.

Но в этот раз с юмором у нее оказалось все в порядке.

– Нет, Лера. Я так хочу поквитаться с ними.

А вот эту часть ее прошлого мы не затрагивали даже вскользь. И я, боясь даже дышать, замираю. В ожидании продолжения.

Но Асия сначала лишь слегка вопросительно смотрит на меня. Затем приподнимает одну бровь. Уточняя, чего я от нее хочу. Потом начинает мягко фыркать. Что у нее означает задорный смех.

– Тебе не говорили, что ты слишком любопытна?

Я не свожу с нее преданных глаз и чуть приподнимаю плечи. Мол, не наводи на меня напраслину.

Вот только она больше не поддерживает моего шутливого тона.

– Поверь, Лера, они задолжали мне так много, что я не могу не заставить их расплатиться. А твоя клятва сможет мне в этом помочь. – Ее голос продолжает звучать спокойно, руки все так же скользят по кожаным шнуркам, оплетающим рукояти ее меча и кинжала, а глаза… Глаза пылают такой яростью, что я вновь начинаю ощущать в себе то ни с чем не сравнимое чувство, когда ты появляешься там, где тебя совсем не ждут. И делаешь то, на что никто не рассчитывает.

И я, чтобы сдержаться, возвращаю разговор к более безопасным вещам.

– Как много среди даймонов магов Хаоса?

– Откуда ты…

Теперь моя очередь фыркать. Получается не очень похоже, но все равно смешно.

А что касается даймонов… Это маленькое открытие я предпочла скрыть даже от собственного мужа, который был уверен, что все чернокожие воины обладают магическими способностями. И я, наверное, единственная в этом мире знала, что это не так.

– Ни жена моего прадеда, ни ее сын не обладали способностями. Лишь отпечатки Хаоса были на их оружии. Да заготовки заклинаний на тех артефактах, которые они использовали для блокирования его силы.

– Это не магия. – У меня уже нет сил удивляться. И я лишь молча киваю головой. Надеясь, что рано или поздно мне удастся разобраться во всем, что сказала и что только хотела сказать Асия. – Это прибор, позволяющий контролировать магическое излучение. И не имеет значения, какой они направленности. У этой технологии есть только один, но очень большой недостаток, про который тебе нужно будет постоянно помнить. – Она замолкает, смотря куда-то за мою спину. Я резко оглядываюсь, опасаясь увидеть кого-нибудь из желающих вклиниться в дамские разговоры. Вот только не ожидаю, что их окажется слишком много. И все, весело обсуждая прошедший матч, но очень быстро сокращая расстояние, приближаются к нам. – Настройка такого прибора длится не меньше двух недель. И его достаточно легко обмануть, искажая свои способности.

Последние слова она произносит уже едва слышным шепотом и воспроизводит на лице беззаботную улыбку, которую я, копируя, натягиваю и на свое лицо. Пытаясь скрыть от идущего впереди Олейора тревогу, закравшуюся в мое сердце.

– Наши дамы скучают? – Он приподнимает меня из кресла вместе с тарелкой, усаживается сам и удобно пристраивает меня на своих коленях.

Но смотрит при этом на Рамона. Я не могу видеть, что в глубине глаз моего мужа, но то, что маг с трудом держит себя в руках, заметно и невооруженным глазом. Да и возбужденное состояние остальных, теперь, когда они рядом, кажется несколько наигранным.

Можно, конечно, сделать вид, что лично я ничего не замечаю. Но, во-первых, мне вряд ли поверят. А во-вторых… Что делать с Асией, которая благодаря своим талантам замечает то, что в состоянии ускользнуть даже от таких дотошных ценителей чужих эмоций, какими считаются эльфы.

– Мы что-то пропустили? – И я забираю из рук Олейора гроздь винограда, в которую он вцепился, делая вид, что безумно занят.

За что я его люблю, так это за то, что, если мне удается поймать его на желании скрыть от меня что-либо, что, по его мнению, может меня пусть и не огорчить, так хотя бы расстроить, он сознается сразу. Вот только с каждым вместе прожитым днем мне приходится все сложнее находить признаки таких эмоций на его лице, потому что вместо того, чтобы делить их со мной, он продолжает меня от них отгораживать. Вызывая мое неудовольствие.

– Князь Аль’Аир собирает правителей большинства рас, чтобы обсудить ваш предстоящий поход. И в разговоре с моим отцом он ясно дал понять, что против твоего участия.

– Тебя это смущает? – Я отщипнула ягодку от веточки и поднесла к его губам.

Его взгляд становится резким, ноздри начинают слегка трепетать, а из-под приподнявшейся губы показываются клыки. Короткий рык, бросок. Я едва успеваю отдернуть пальцы, так близко его зубы, когда он вырывает виноградинку. Нет, я, конечно, уверена, что мне ничего не грозит. Но то, как стремительно и натурально он проделывает этот фокус…

Народ вокруг начинает слегка подхихикивать. Асия с любопытством смотрит на нас, похоже, пытаясь понять, зачем мы вытащили на всеобщее обозрение игры, которые, как я ей говорила, должны происходить за закрытыми дверями спальни. Но… результат достигнут.

Напряжение слегка спало. И даже Рамон, по-видимому теперь понимая, у кого брала уроки его жена, улыбается.

– Мне не нравится, что мне, как и Рамону, придется присутствовать там и убеждать высокородное собрание, что твое участие в этом походе крайне необходимо. При этом сам я этого не очень-то и желаю. Хотя… – И он, очень странно не сводя с меня глаз и расплываясь в плотоядной улыбке, добавляет: – У меня есть способ решить эту проблему.

Боюсь, большинство мужчин уже поняли, на что он намекает, и даже Асия пребывает в некоторой задумчивости. Словно просчитывая, насколько то, что предлагает мой муж, сможет меня остановить. Похоже, несмотря на то что она рассчитывает на мою помощь, в ее душе тоже есть сомнения по поводу необходимости моего участия в этой прогулке.

И лишь я одна никак не могу сообразить, откуда у них такое единодушие.

– Извините, господа. Но мы с Лерой вынуждены вас покинуть. – Олейор, отставив блюдо с фруктами на стол, резко поднимается, не выпуская меня из рук. – У нас срочные государственные дела. – При этом в его взгляде, обращенном на меня…

– Ах ты… Отпусти немедленно… – До меня наконец-то доходит, о чем он говорит. И почему столько доброжелательного ехидства в его словах.

Но, боюсь, мой муж настроен весьма решительно. Тем более что моя неожиданная беременность может пусть и не отменить этот поход совсем, но значительно отсрочить. Надеюсь только, что Олейор и вправду не решил остановить меня таким способом. Потому что тогда мне придется считать, что страх потерять меня все-таки взял над ним верх.


Олейор Д’Тар

– Я не могу приказать ей остаться. – Я от волнения вскакиваю с кресла и отхожу к окну, за которым открывается знакомый мне по прошлому посещению владений князя клана Серебряного волка вид: заросшие густым лесом горные склоны и укрытые вечными снегами вершины, бледно-розовые в лучах восходящего солнца.

– Ты ее муж. – Князь Алистер Аль’Аир всегда производил на меня впечатление весьма разумного правителя. Вот только куда все девается, когда дело касается одного из троих: его жены, сына и Леры.

Увы, в этом мы с ним очень похожи. Вот только мне пришлось понять, что самый быстрый способ потерять любовь и уважение своей жены, позволить себе приказывать ей, когда она в состоянии сама принимать решения.

Убеждать – да. Доказывать, приводя все самые логичные и нелогичные доводы – тоже да. Ставить условия, что позволю сделать что-либо, когда буду уверен, что она готова – и это да. Но приказывать…

– Ты хочешь, чтобы слово «честь» перестало для нее что-либо значить? – Мой рык заставляет его смутиться, а моего отца, взгляд которого я успеваю поймать, удовлетворенно кивнуть головой.

Да, папочка. Этот урок был одним из самых тяжелых в моей жизни. Который ты только мог мне преподать. Но теперь, когда я его выучил…

– Тахар, Риган в состоянии противостоять тени Ярангира, если вдруг придется воспользоваться его клинками? – Голос Элильяра абсолютно спокоен, словно мы обсуждаем не предстоящий поход к даймонам, а наказание для очередного казначея, которого застукали за изменением размера казны правителя темных в пользу отнюдь не самого правителя. Да и обращение к властителю драконов, которого он впервые на моей памяти называет без подтверждающей его положение на Лилее приставки, напоминает дружеские посиделки, а не совет сильных мира сего.

– Его разум полностью очищен от последствий влияния. – Мужчина, который старше нас на… Даже мне, долгоживущему, его возраст кажется чем-то нереальным. Но что поражает больше всего, глядя на изысканную великолепность дракона, – его мимика. Живая и открытая. – Я проследил, чтобы его собственная личность обрела достаточную силу для противостояния любому соблазну. След крови даймонов, конечно, не дает мне возможности говорить о полной уверенности. Но… Я разговаривал с каждым из тех, кто присутствовал тогда в портальном комплексе даймонов, и думаю, что сам Ярангир более заинтересован в том, чтобы вернуться на родину и обрести собственное тело, чем контроль над чужим.

Я, не вклиниваясь в разговор, сам для себя соглашаюсь. Мы с отцом, когда снова и снова перебирали события того дня, пришли к такому же выводу. Кроме того, Асия подтвердила, что той части души, которая хранится в клинках, достаточно для возрождения полноценной личности, и с новым телом для нее не будет никаких проблем. Думаю, по крайней мере пока они не доберутся до портала, на помощь Ригана они могут рассчитывать.

– И все равно, я не могу понять. Зачем нам это нужно? – Похоже, князь решил не останавливаться и продолжать меня изумлять. Или…

Страшная по своему безумию мысль пронзает меня словно остро заточенный кинжал. Неожиданно. И не оставляя шансов продолжать жить по-прежнему. И я, еще не понимая, но начиная догадываться, обвожу всех тревожным взглядом. Они смотрят друг на друга, о чем-то размышляя.

Похоже, здесь преследуются отнюдь не те цели, которые известны мне. И со мной ими не торопятся делиться.

И теперь я уже с князем солидарен. Рисковать жизнью придется моей жене и его дочери. Все остальные, конечно, тоже не на увеселительную прогулку собрались, вот только, если говорить о ценности и значимости… слишком многое зависит от присутствия Леры в нашем мире. Мое лицо непроизвольно скривилось: не очень-то хочется думать о своей любимой с позиции выгоды. Не очень это приятно. Но… она моя. И я не хочу ее потерять. Даже ради самых высоких идеалов.

– Они опасны. И мы должны знать, чего от них можно ожидать. – Взгляд старшего Там’Арина более чем серьезен. Но еще удивительнее то, что смотрит он на меня, словно пытаясь в чем-то убедить.

– Их не было в нашем мире уже более двух тысяч лет. Если не считать появления одиночных воинов. – И откуда столько злости, когда Алистер смотрит на своего друга?

– Именно это меня и настораживает. Ни один из миров веера не подвергается их набегам. Лишь небольшие вылазки, и они вновь исчезают. Я уже не говорю про попытку взять контроль надо мной, хочу напомнить, весьма успешную, – парирует прадед Леры.

– Ты думаешь, они все это время к чему-то готовятся? Не слишком ли много для подготовки? – продолжает возражать князь оборотней.

Я бросаю быстрый взгляд на отца, вопросительно приподнимая бровь. Уточняя, насколько серьезно он относится к заявлению мага Равновесия. И едва не замираю, с трудом заставляя свое сердце биться, когда он чуть заметно опускает голову.

А в его взгляде… Холодная безжизненная пустыня.

Вот только почему этот разговор не состоялся раньше?

Наши глаза встречаются. В короткой схватке. Из которой моя душа выползает, истекая кровью.

Он все это знал. Уже давно. Еще тогда, когда приручал меня, когда помогал завоевать сердце Леры. Когда убеждал меня не тянуть с наследником, который должен был упрочить мое положение, как только он передаст мне власть.

За что?!

Если бы я мог, я бы в эту же секунду бросился на него с мечом, вонзая лезвие в ставшую ненавистной для меня плоть. Того, кого я еще мгновение назад чтил как создателя этого мира. Кого безгранично уважал и кому верил. Настолько, что намерен был позволить Лере пойти одной.

Намерен был позволить… Мне остается только молить провидение о том, что она простит меня за то, как я поступлю. С ней. С собой. С нашими детьми.

Потому что свой выбор я уже сделал.

– Я иду с ними. – Все взгляды прикованы ко мне, а отец, все еще отец, медленно приподнимается с кресла. Не уверен, что понимаю то, что вижу в его глазах, но уже поздно что-либо менять. И мой голос, хриплый и чужой, со свистом вырываясь из придавленной тяжестью предательства груди, продолжает. Разрывая последние нити, связывающие нас. – Опекуном детей на время моего отсутствия я оставляю Александра Там’Арина. Князь Аль’Аир, – тот не сводит с меня взгляда, уже стоя и держась за рукоять меча, словно предполагая, что наша беседа миром не закончится, – Макирас Там’Арин, – а вот на лице прадеда Леры кривая усмешка. Похоже, он уже знает, какие слова сейчас услышит, – я прошу вас обоих быть гарантами прав Амалии и Вэона.

– Олейор! – И даже Ксандриэль не удивлен. Но… огорчен. Его взгляд перескакивает с меня на отца и… Когда он смотрит на меня, то в его глазах разочарование. Во мне… И сочувствие. Когда он смотрит на отца.

Что происходит?!

– Вы готовы принять на себя эту ответственность?

Не знаю, возможно ли удивиться еще больше. Но, прежде чем ответить, они оба смотрят на правителя темных. Короткий кивок, и они оба отвечают мне так, как требует того ритуал.

Клянясь хранить их жизнь и право, что дано им рождением.

А я, продолжая терзаться сомнениями, но не имея намерения отступить, возвращаюсь в свое кресло. Осознавая, что только что разрушил мир, в котором я был счастлив. И надеясь, что новый не заставит меня сожалеть.


Пролог | Покер для даймонов. Тетралогия | Глава 2