home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 14

Элизар Варидэр

Отзвуки крика Радмира еще продолжают звучать в ушах, а на его лице уже проявляется ехидная улыбка.

– Все-таки провела…

И я едва ли не киваю ему в ответ. Похоже, никто из нас не удивился тому, что произошло. Ни Тамирас, который не успел заблокировать портал и теперь с бешенством рвал плетение защитного заклинания, не дающее ему зацепиться за след перехода. Ни лорд, который, как только растаяла серая дымка, отошел с телохранителями в сторону и теперь что-то с ними тихо обсуждает. Ни тем более демон, который высказал свое отношение к ее поступку более чем однозначно.

Наша барышня отличалась излишней самостоятельностью и, что самое главное, преследовала в первую очередь свои, известные лишь ей одной цели. И советоваться ни с кем не собиралась.

Вот только… Понимание этого не отменяло беспокойства за нее. Особенно зная, с кем мы имеем дело.

– Тебя зачем сюда повелитель отправил? – Тамирас, в очередной раз получив откатом и с трудом удерживая себя, чтобы не начать крушить все вокруг, оборачивается к любующемуся его попытками последовать вслед за Таши демону.

– Меня никто не отправлял – я сам пришел, – поправляет его хвостатый все с той же улыбкой на морде. Но я успеваю заметить в то короткое мгновение, когда его взгляд, казалось бы, просто скользит мимо меня, ту тревогу, что он пытается скрыть за внешней веселостью. – А отец просто был не против, чтобы я за ней присмотрел.

– Так и смотрел бы…

– Так я не за этим должен был смотреть… – И Радмир, теперь уже целенаправленно обернувшись ко мне, насмешливо подмигивает.

Плохо, что я могу разделить с ним только его тревогу.

– Отойдем. – Эльф подходит ко мне совершенно неслышно. И это несмотря на то, что мои чувства напоминают мне натянутые струны.

Я киваю головой и, стараясь не привлекать внимание парочки, что уже самозабвенно обвиняют друг друга в том, что не уследили за моим, избегающим меня же телохранителем, отхожу вслед за Алраэлем к двери, ведущей из потайной комнаты к лестнице.

Мы молча в кольце охраны спускаемся в подвал, оставляя без внимания первый и второй этажи, где, насколько я могу судить по мельтешащим воинам, тоже есть скрытые помещения, и упираемся в дверь, что оббита тонкими серебряными пластинами и украшена знаками, очень напоминающими те, что я видел на развалинах портала.

– Тебе это знакомо? – Мой друг вроде даже и не смотрит в мою сторону, но по тому, как дрогнул кончик его заостренного уха, я могу предположить, насколько важен для него мой ответ.

И я даже догадываюсь, что значит это ожидание – разговор о доверии между нами хоть и состоялся, но наша договоренность еще ничем не подкрепилась и, скорее всего, настал момент, когда мы можем доказать друг другу, что она не была просто словами.

– Знакомо, но что означает – не знаю.

А он на мгновение опускает ресницы, пряча под ними свое отношение к моему ответу. И я могу лишь надеяться, что он его удовлетворил.

– Это лаборатория. И судя по остаточной магии, именно здесь расставались со своими силами те маги. Но я позвал тебя не за этим. – И бросает за спину. – Оставайтесь здесь.

Дверь, несмотря на кажущуюся массивность, открывается легко и совершенно неслышно. И я, следуя его приглашающему жесту, вхожу внутрь.

Комната, что предстает перед нами, не больше, чем та, которую мы покинули. И так же не радует обилием мебели: узкая кушетка у той стены, где наверху было окно, несколько стульев, на спинках которых металлические нашлепки, пустой стол со следами реактивов на потертой столешнице. И растворенное в воздухе, пропитавшее ткань, которой обтянута вся мягкая мебель, въевшееся в каменные стены, осязаемое кожей и тревожащее ноздри ощущение мощной магии, на которую мое тело отзывается холодом по спине и покалыванием на кончиках пальцев.

– Он даже не пытался здесь что-либо подчистить? Хотя время для этого у него было. – Я непроизвольно передергиваю плечами – встречу с пустотой Хаоса трудно назвать приятной.

– А я уж подумал, что это только ко мне столь неожиданные мысли приходят.

– Ты хочешь сказать… – Мне не удается закончить свою мысль, потому что за меня это делает Алраэль:

– Это не я, это он что-то хочет нам сказать. – И снова обводит комнату рассеянным взглядом.

– И именно за этим ты меня и пригласил?

– Не только. – И его взгляд, словно замыкая круг, останавливается на мне. – Я подумал, что лучшего момента для откровенного разговора нам не найти. Мой дом в последнее время перестал быть для меня прибежищем для уединения.

С этим заявлением трудно не согласиться. Тем более зная, что любимое времяпровождение у Алраэля, когда он не развлекается с очередной красавицей и не занят заботой о своем городе, – посидеть у камина с бокалом хорошего вина и летописью прошедших дней.

– И первое, что тебя интересует, мое мнение об очередной проделке Таши?

Он удивленно вскидывает на меня бровь и пытается удержать рвущийся из груди смех. Но видя, что я не склонен ему вторить, возвращает серьезность на свое лицо.

– Вряд ли это можно назвать проделкой. Да и твое мнение мне хорошо известно, как и тебе мое, хоть ты с ним и не согласен. Она – дочь повелителя Арх’Онта. И по тому, что я видел, воспитывали ее не как придворную кокетку, а как воина, способного оценивать и ситуацию и свои силы. И мне довольно быстро стало понятно, что за ее привлекательной внешностью и изящными женскими формами может скрываться как верный друг, который, не задумываясь, прикроет спину, так и безжалостный враг. И все, что мне нужно было осознать: кто она для меня. Ты же… Тебе придется расстаться с мыслью, что она сможет войти в твой дом хозяйкой. И не потому, что ты не вызываешь у нее симпатии. И даже не потому, что среди твоих соперников – красавец-дракон и экзотический даймон. – И он, улыбаясь странной улыбкой, в которой так много горечи и сожаления, и покачивая головой в такт своим раздумьям, после короткой паузы, во время которой я понимаю, что он высказал мне все то, в чем я не решался себе признаться, добавляет, словно пытаясь окончательно подвести меня к определенному выводу: – Таши – принцесса, пусть даже и пытается убедить себя в том, что ею не является. Она не рождена – воспитана, чтобы править. Либо встать рядом с тем, кто сможет дать ей значительно больше, чем готовы предложить ты или я. И для тебя будет намного лучше, если ты откажешься от нее сейчас, пока твои чувства еще не окрепли и не вросли корнями в твою душу, чем потом, когда это случится.

Но только я, насколько бы правильным это ни казалось, соглашаться не собираюсь.

– Это все?

Несмотря на то, что тон, которым я задаю свой вопрос, излишне резок, он на него даже не реагирует. Похоже, признавая за мной право на него.

– Нет. Это было лишь предисловие, которое я мог бы и опустить, но вынужден был сказать, чтобы ты не начал кидаться на меня еще до того, как я закончу.

– Может, мне стоит заранее подготовиться? – И я демонстративно кладу ладонь на рукоять меча.

– Может, и стоит. – Теперь уже он не принимает мой насмешливый тон. И по тому, насколько сумрачен его взгляд, я начинаю догадываться, что все, что я услышу, мне вряд ли понравится. – Я хочу, используя Таши, захватить Закираля.

И он замолкает, пристальным взглядом всматриваясь в мои глаза.

То, что творится в моей голове после его слов, похоже на Хаос: желание располосовать его на ленточки борется с осознанием того, насколько эта идея выглядит привлекательной и какие возможные перспективы она открывает… Если бы не одно-единственное, но такое весомое «но»: не уверен, что после такого смогу клясться своей честью.

– Нет. – И когда я произношу это слово, мой голос звучит твердо. Не допуская даже намека на то, что я могу изменить свое решение.

Но этот ответ его никоим образом не устраивает.

– Элизар, мы говорим о даймоне, который уже дольше чем тысячу лет занимается на Лилее отнюдь не собиранием цветочков.

– Я знаю. И знаю, что у меня есть всего лишь год, чтобы освободить Таши от неизбежности стать его женой. И для этого я пойду на многое. Но только не на то, что ты предлагаешь. Ее жизнь…

– А сейчас ты не беспокоишься разве за ее жизнь?! Или ты думаешь, они там мирно беседуют?! Или ты думаешь, что он ей декламирует поэтические строки… Очнись и подумай… И порадуйся тому, что ни у кого из нас даже подозрения не мелькнуло, что она может быть с ним заодно и сейчас выкладывает ему все, что мы узнали за эти дни. Правда, из всех нас, похоже, она больше всех и знает.

– Нет, Алраэль. – И я вновь качаю головой. Хотя и признаю весомость его доводов. – Должен быть другой выход.

– Так предложи его. Взвесь все «за» и «против». Вспомни про трупы магов, из которых выкачали все силы для зарядки накопителей. Представь тех женщин, которые ценой своей жизни дали жизнь его детям. Перечисли все, что он уже успел натворить здесь, и все то, что он еще сможет сделать. И найди этот выход, если ты не хочешь принять мое предложение.

– Я его приму. – По тому, как спокойно оборачивается лорд к стоящему у нас за спиной дракону, я могу сделать единственный вывод: он слышал, как тот вошел. И последние слова относились не ко мне, потому что он уже понял – я менять своего решения не собираюсь, а к Тамирасу, в глазах которого клубится ярость. – Если мне не удастся сейчас уничтожить защиту и отправить его к праотцам во время нашей незабываемой и так долго ожидаемой мной встречи. Элизар, – он отворачивается от Алраэля, на лице которого читается полное удовлетворение таким поворотом событий, и обращается ко мне. И в его взгляде мрачная решимость сделать все, о чем он только что сказал, – там есть работка для тебя. Не поможешь?

– Да, помогу. Но только в этом. И прежде чем обсуждать свой будущий план, я советую вам задуматься о том, что с вами обоими сделает повелитель, когда ему об этом станет известно.

– От тебя? – Дракон уже взялся за ручку двери, намереваясь ее открыть, но застыл, мрачно посматривая на меня.

– Нет. – И я впервые с того момента, как тень Таши растаяла в тумане портала, позволяю себе грустно улыбнуться. Понимая, что я если и не подписал себе приговор, так потерял двух друзей. – Я попытаюсь помешать вам другими способами. Но вы забыли о Радмире.

– Пусть это будет нашей заботой. – И то, как он это говорит, не оставляет сомнений: его ничто не остановит.

Вот только… он не учитывает того, что и я уступать не намерен.


Наташа

Он появляется едва ли не раньше, чем я успеваю осмотреться. Запечатлев в своей памяти лишь высокие городские стены вдалеке да густой лес в десятке шагов от того места, где я вышла из портала.

– Ты догадалась. – И он сбрасывает верхнюю накидку. Оставаясь в идеально подогнанном под его фигуру белом одеянии: брюках и форменном кителе, напоминающем тот, что я видела на нем в день своего похищения, но с вышитыми на рукаве серебряной нитью знаками.

Пижон.

– Я пришла лишь для того, чтобы набить тебе морду. – Надо сказать, что я изумлена своим выпадом не меньше, чем он: фраза вырывается неожиданно и из самых таинственных глубин моей души.

– Ты думаешь, тебе это удастся? – Похоже, таким отношением к данной ситуации я привела его в полный восторг.

– Я думаю, что вряд ли сомнения меня остановят.

– Что ж, я готов. – И он, внимательно осмотрев меня на предмет вооружения, отстегивает и отбрасывает в сторону ножны с коротким мечом, оставляя на перевязи лишь парочку кинжалов, очень похожих на те, что прислали мне в подарок. И цилиндрический предмет, плотно сидящий на широком браслете на его правой руке, который, по моему скромному разумению, является самой опасной штучкой из его арсенала. Хотя бы потому, что опознанию не поддается.

– Прошу. – Он чуть сгибает колени и кладет ладони на рукояти клинков, не вынимая их из ножен.

– Вась, ты только не вмешивайся, а то он потом скажет, что проиграл благодаря твоему участию в поединке. – Тарагор смотрит на меня несколько удивленно и явно не разделяя моего оптимизма по поводу моей предполагаемой победы. Но что не может не радовать – не рассматривает даймона как грозящую мне опасность.

Сам же объект нападок лишь насмешливо улыбается, напоминая мне брата, но без клыков и более изящного.

– Я готова. – И я тоже встаю в стойку, как только мой питомец слетает с плеча.

Закираль атакует неожиданно и стремительно. Быстрее, чем я успеваю это увидеть, и реагирую я лишь благодаря предупреждению тарагора, которое острой иглой вонзается в мою голову, принуждая действовать и давая мне возможность ускользнуть в последнее мгновение, но успев заметить, как замедляет свой полет лезвие.

И вновь атака, от которой я не убегаю, устремляясь ей навстречу. Правда, это нисколько не смущает моего визави, и когда его лицо оказывается совсем близко от моего, его губы буквально обжигают кожу.

Ах ты…

И он замирает, вытянувшись в струну: лезвия клинков смотрят вниз в вытянутых к небу руках. Уложенные назад в кажущемся, но тщательно продуманном беспорядке прямые черные волосы с серебряным блеском на кончиках, голова чуть склонена, подчеркивая чуть насмешливую улыбку. Контраст эбонитовой кожи и белых одежд наводит на странные мысли о том, что он в себе сочетает. А глаза: темно-карие, с изумрудной искрой по контуру, смотрят на меня внимательно, словно вбирая в себя.

– Зачем ты хотел меня видеть?

Бросок. Сталь звучит в касании на высокой ноте. И мы меняемся местами, а Васька, который по-свойски расположился на брошенном Закиралем на пожухлую траву набиру, издает короткую трель, в которой ясно слышится недовольство. Осталось лишь узнать – кем.

– А разве я не могу просто захотеть увидеть свою невесту?

– За невесту ты мне еще ответишь! – И следующая моя попытка достать его заканчивается ничем. Он проскальзывает так близко от меня, что я ощущаю тепло его тела.

– Ты уже придумала, каким именно образом мне придется за это ответить? – А в улыбке, в блеске глаз – милое лукавство. Делающее его очень обаятельным.

– Самым простым: нет человека – нет проблемы, – говорю, словно отрезаю, я. И отнюдь не дружеским тоном.

– Кардинальный способ, – кивает он в ответ. И я только успеваю краем глаза заметить, как его кинжалы вонзаются в землю рядом со мной и я, довольно для себя неожиданно, оказываюсь жестко прижатой к нему и безоружной.

– Я выиграл и настаиваю на исполнении моего желания.

Его сердце бьется сильно и четко, отдаваясь в моей груди удивительно слаженным с ним ритмом.

– Тебе не кажется, что ты начал зарываться? Тебе мало того, что ты обманом заполучил меня в невесты, так еще и исполнения желаний требуешь.

– Это не был обман… – Можно было бы подумать, что он очень огорчен моими несправедливыми обвинениями, если бы не улыбка, что отказывалась покидать его лицо.

– Да, – соглашаюсь я с ним, – ты просто воспользовался тем, что я не знакома с вашими ритуалами. И что мне прикажешь теперь с тобой делать? Убивать-то жалко. – Зря я это сказала. Его тело начинают сотрясать непроизвольные конвульсии, доставляя мне некоторые неудобства.

– Наташа, я на тебе женюсь, – добивает он меня, как только приходит в состояние, в котором он может членораздельно разговаривать.

Вот только… Меня это не радует.

– Ты знаешь мое имя? – И я буквально застываю в ожидании его ответа. Потому что это все меньше напоминает шутку.

– Конечно. – Но мой шок не стирает его улыбку. Она лишь становится мягче, словно пытаясь меня успокоить. – Я знаю, какой мир ты считаешь своей родиной. Я знаю все о твоей работе, твоих увлечениях и твоих друзьях. Я даже могу говорить на том языке, на котором ты произнесла свои первые слова.

– И как давно ты начал изучать мою биографию?

– Как только понял, что ты должна быть со мной.

– Тебе не кажется, что это слишком расплывчатая формулировка? – И делаю слабую попытку выбраться из его объятий, надеясь на то, что он не сразу расценит это как попытку побега.

И правильно делаю, что на это не рассчитываю. Его руки держат меня все так же крепко, хотя и очень бережно.

– Я отвечу тебе на этот вопрос, но не сейчас. У нас с тобой не так много времени для общения – Тамирас не позволит нашей встрече затянуться. У него ко мне личные претензии. – Когда он произносит последнюю фразу, в его голосе звучит печаль. А глаза смотрят на меня с затаенной болью и смятением.

– Ты расскажешь? – Я говорю тихо, стараясь не спугнуть это мгновение доверия и искренности его чувств.

– Если ты поклянешься, что никто, кроме тебя, об этом не узнает. – И он сам разжимает руки, отпуская меня. Вот только… Я не уверена, что хотела этого.

– И Тамирас?

– Для него это не тайна. Я лишь не хочу, чтобы он узнал, что ты тоже знаешь.

– Я клянусь тебе в этом своей жизнью. – И я наклоняюсь, чтобы поднять кинжал и закончить клятву кровью.

– Не надо. Я верю твоему слову. – Его лицо каменеет, и он еще больше становится похож на скульптуру, высеченную из черного, манящего своей глубиной камня. – Моя мать была сестрой дракона. Узнал я об этом не так давно, разыскивая ее следы здесь, на Лилее. Ну и по своей наивности решил познакомиться с родственником…

– Она жива?

И он с той же горечью в глазах качает головой:

– Нет. Она умерла при родах. Хотя отец и мог помочь ей выжить. Но и об этом мне стало известно лишь тогда, когда две женщины, которые дали жизнь моим детям, успели только услышать крик рожденного ребенка, прежде чем покинуть этот мир.

– Похоже, про итог вашей встречи мне уже известно. Тебя отправили порталом на Дариану, а Тамираса возвращали к жизни в крепости Зари.

– Это он тебе рассказал? – По тону, которым он это произносит, вывод напрашивается сам собой: не все в этой истории было так, как обрисовал мне несостоявшийся любовник.

– Что-то не так? – И он вновь качает головой. Но уже с долей ехидства.

– Узнаешь у него. Если у тебя будет желание.

А я делаю глубокую зарубку в разделе этих самых желаний. Ну не люблю я, когда мне не говорят правды или преподносят ее так, что остается много сомнений в том, было ли это правдой.

И я перевожу наш разговор в другое русло. Предпочитая больше не касаться этой темы, по крайней мере до тех пор, пока кое-что для себя не проясню.

– Зачем ты хотел меня видеть? – Похоже, я выбрала и нужный тон, и вполне подходящий вопрос. Тоска в его глазах расползается рваным туманом, уступая место легкой насмешке, которую он даже не пытается сдерживать.

– Мне показалось, это ты хотела меня видеть?

И я начинаю проявлять нетерпение:

– Закираль, мне не до шуток. Ты вообще представляешь, что там сейчас происходит. Да я даже думать боюсь о том моменте, когда появлюсь им на глаза.

Вот только моя речь его нисколько не смущает.

– Зачем представлять? Если хочешь, можем и послушать. До системы наблюдения эти изверги еще не добрались. А вот появляться им на глаза тебе действительно пока не стоит. Да и нет необходимости. Твой отец найдет способ сообщить твоему брату о том, что у тебя все в порядке.

– Мой отец?!

– О нет! Он не имеет даже представления о том, с кем ты сейчас мило беседуешь. По крайней мере, пока Радмир окончательно не впадет в бешенство и не решится разыскивать тебя иными способами. Правда, судя по всему, он-то как раз рассуждает более здраво, чем все остальные.

– Ты их слушаешь?

– И не только их. Так что прежде чем обсуждать с кем-либо мои достоинства, подумай о том, что мне немедленно станет об этом известно.

Вот зря он это сказал… Клинки оказываются в моих руках быстрее, чем он понимает, что сболтнул лишнее. Или… делает вид, что это была случайность.

Он ускользает от моей атаки, в элегантном движении возвращая кинжалы в свои руки, и следующий мой выпад встречает уже вооруженным.

– Наташа, пусть это станет нашим маленьким секретом.

– Нашим маленьким секретом станет место, где я тебя прикончу.

– Ты ко мне несправедлива.

Он быстр и непредсказуем. Но я отпускаю свое тело на волю и позволяю ему самому спасать если и не свою жизнь, то хотя бы мое самолюбие. Которое отказывается смириться с тем, что этот мужчина, который по своей сути является моим врагом, мне не просто приятен. Звук его голоса ласкает своими обертонами, изящество тела, которое скользит в воздухе, очаровывая легкостью и стремительностью, богатство чувств, которые отражаются в глубине его глаз, жар, которым он обжигает меня каждый раз, как оказывается слишком близко от меня, биение его сердца, которое ощущается своим…

Я не могу воспринимать его как заслуживающего немедленной смерти. Несмотря на все, что я знаю о даймонах.

– Ты снимешь с меня передатчики.

– Я не могу. – И вновь улыбка, от которой сбивается дыхание. И лезвие проскакивает настолько рядом с ним, что я могу видеть, как отражается каждый волосок в отшлифованной до зеркального блеска стали. – Я должен знать, где ты находишься.

– Зачем?

И он, совершенно неожиданно для меня, останавливается. Успевая перехватить мою ладонь прежде, чем кончик кинжала касается его блестящей кожи.

– Я должен быть уверен, что с тобой все в порядке.

– Еще один на мою голову… – Вторая фраза, которая звучит после тяжелого вздоха, выглядит не столь прилично. И, к сожалению, ее смысл для него не является секретом.

Он оглядывается на тарагора, который задумчиво смотрит в нашу сторону, и выдает:

– Трудно тебе с ней, наверное. – И судя по тому, как склоняет морду Васька, он с Закиралем очень даже согласен.

И мне приходится в очередной раз произнести то, что звучало из моих уст за этот день уже не один раз: «Я ничего не понимаю».

– Зачем тебе надо, чтобы я отправилась к отцу?

Его лицо мгновенно становится серьезным.

– Тот прибор, который Радмир выкрал у графа, опасен для людей. Мне было бы спокойнее, если бы ты его уничтожила.

– И пока он находился у Элизара…

– Он находился в режиме раскрытия магических способностей. Но твой брат, научившись на Земле нажимать на кнопочки, перевел его в режим стимулирования их. Хорошо еще, что радиус действия у этой модификации довольно маленький, и пока эта игрушка находится в сокровищнице повелителя демонов, угрозы она не представляет. А если она покинет ее благодаря чьим-нибудь умелым рукам…

– Вот только не надо намеков…

– Наташа, я не шучу. Ты и сама хорошо знаешь, что такое стихийный маг. Но тебя с раннего детства учили контролировать свои силы. И даже в этом случае ты носишь ограничитель. А теперь представь себе человека, который неожиданно для себя получил стихийный потенциал высоких уровней…

С его опасениями трудно не согласиться. Такой маг сам по себе является ходячим бедствием, и если его вовремя не выявить и не обеспечить амулетом… Не хотела бы я присутствовать поблизости от того места, где он может появиться.

– Я разделяю твое беспокойство, но не могу до конца тебе верить.

Его грустная улыбка больно бьет по моим натянутым струной нервам.

– Я не прошу тебя мне верить – ты можешь не уничтожать прибор, но отключить его ты должна. И объяснить отцу всю его опасность.

– Хорошо. Предположим, я это сделала. Что дальше? Ты будешь продолжать играть со мной, преследуя одному тебе ведомые цели, а я буду терзаться сомнениями: кто ты и зачем тебе все это нужно?

– Да, Наташа. Примерно так это будет. До тех пор, пока ты сама себе не сможешь ответить на эти вопросы и не примешь решение.

– А если я приму не то решение?

– Жизнь для меня закончится. Так и не начавшись.

– Это запрещенный удар.

– Не в моем случае. Ты совершенно свободна в своем выборе: чудо для меня уже случилось – я тебя встретил. А все остальное… – И он вновь улыбается.

А у меня на глаза наворачиваются слезы. Потому что если это не очень тонкий ход в его партии, то он просто отдал себя мне. Ничего не потребовав взамен.

И мне не дано узнать, осознает ли он всю ту меру ответственности, что сейчас на меня взвалил.

– Я не хочу, чтобы ты следил за мной. – Я делаю над собой усилие, чтобы мой голос звучал спокойно, не выдавая той бури, что бушует в моей душе.

– Следил или слушал?

– Хотя бы слушал, – вынуждена согласиться я на малое, надеясь, что рано или поздно добьюсь и всего остального.

– Хорошо, я отключу передатчики. Но если я почувствую, что тебе что-либо угрожает, я их включу снова.

Не скажу, что это – победа. Но уже и не полное поражение.

– Ты можешь ответить мне на один вопрос?

– Всего лишь на один?

– Пока на один. Потом ты устанешь на них отвечать.

– Это значит, что эта наша встреча не последняя?

– Хотела бы я сказать, что больше видеть тебя не желаю, но, боюсь, что это не от меня зависит. То заклинание, что тянуло из меня силы… – Закончить я не успеваю, потому что смысл моего вопроса ему уже понятен.

– Если бы дракон протянул еще немного, ты бы сама обнаружила в плетении брешь и активировала кристалл возврата.

– Ты хочешь сказать, что знал про Тамираса?! – Я не ошарашена – я в полной растерянности. Если он подтвердит мои подозрения, то его многоходовая комбинация – просто великолепна и как раз в духе нашего семейства.

– Конечно. – Он едва ли не обижен. – Я отслеживал и твой маяк и его. И когда он кинулся следом за тобой, позволил пробить портал.

– Я лучше ему не буду об этом говорить. – И он, пытаясь сохранить серьезное выражение на своем лице, кивает мне в ответ.

Да… папенька может гордиться своим будущим зятем.

– Кстати, тебе пора. Мой родственник вот-вот разрушит защиту и окажется здесь. И будет лучше, если к тому времени ты уже будешь поближе к своей маме.

– Ты и об этом знаешь?

– Наташа, я хочу, чтобы ты запомнила: я знаю все, что мне нужно знать. И то, что не нужно, знаю тоже. На всякий случай.

Это хоть и произносится с легкой насмешкой – звучит как предостережение, к которому лично я намерена прислушаться.

– Что мне сказать отцу, когда он спросит о тебе?

– Скажи, что мне будет приятно с ним поближе познакомиться. – И он моим свистом подзывает тарагора, который реагирует на это совсем не так, как я рассчитываю: отвечает прерывистой, но вполне добродушной трелью и перемещается на мое плечо.

– Подожди. – Он чуть удивленно вскидывает бровь и насмешливо растягивает губы в улыбке. Но в этот раз ошибается с прогнозами. – Я не могу оставить графа без присмотра. Клятва…

– Не переживай. Я и за ним и за всеми остальными присмотрю. Передавай папе привет.

И глаза Закираля на миг темнеют, становясь глубокими и завораживающими, искры по контуру зрачка вспыхивают, он делает резкое и быстрое движение пальцами, и рядом со мной открывается зев перехода.

– Я могла и сама.

– А я и не спорю, могла. Но могу же я проявить галантность по отношению к своей женщине.

Несмотря на огромное желание достойно ответить, я делаю вид, что не услышала его собственнических притязаний на мою персону и не заметила выразительного взгляда, которым его речь сопровождалась. И даже не обратила внимания на то, что портал, который он выстроил, ведет в самое защищенное место в землях демонов: дворец повелителя.

Потому что сейчас для меня более важно услышать ответ еще на один вопрос, который, возможно, либо все решит, либо запутает еще больше.

– Скажи, зачем тебе это нужно?

И опять он понимает все. И то, что стоит за сказанными словами, и то, что творится в моей душе. И отвечает спокойно и не отводя от меня глаз, давая заглянуть в самые свои глубины. Туда, где его истинная сущность.

– Просто я уже сделал выбор. – И легким толчком отправляет меня в серый туман, в который я стремительно погружаюсь.

Остается лишь радоваться, что я попадаю в гостиную повелителя, а не туда, откуда доносятся невнятные, но вполне опознаваемые звуки.

Правда, несмотря на то, что присутствующие в спальне несколько заняты, мое несанкционированное присутствие на территории дворца довольно быстро перестает быть для отца тайной.

Створка двери с оглушающим грохотом впечатывается в стену, и я имею сомнительную честь лицезреть перед собой главного демона в небрежно наброшенном на разгоряченное тело халате, но с внушительным двуручником в когтистых руках.

Я скромно опускаю глаза, дабы излишне не смущать родителя этой пикантной сценой, и поднимаю их, когда до него доходит (а на это у него уходит всего пара мгновений), что причиной переполоха, который устраивает его бдительная охрана, засекшая портал, являюсь я.

– Извини, папочка, у меня не было возможности тебя заранее предупредить.

Мама появляется в более приличествующем даме виде, но со следами страсти на лице и с затуманенным взглядом. Правда, те заклинания, что мерцают на ее ладонях, при этом не выглядят безобидно.

– Мамочка, это все лишь я. – И эта фраза становится последней для моего терпения, которое лопается с оглушительным стоном и слезами, что отказываются останавливаться, несмотря на мои попытки пресечь их желание покинуть мое тело.

Сквозь влажную пленку мой взор успевает заметить взгляды, которыми обмениваются мои родители: такого они на своей памяти не помнят. Заставить меня заплакать не могли ни издевательства наставников, ни розыгрыши сверстников, ни те гадости, на которые были щедры сотрудники фирмы, в которой я преодолевала крутые ступени карьерной лестницы.

– Всем покинуть комнату. Целителя в покои повелителя, и срочно вызовите наследника. Отправьте принцу Радмиру вестника, что принцесса Таши находится здесь. – Пока отец раздает приказы, мама прижимает меня к своей груди и шепчет всякие глупости. Васька предпочитает занять место подальше от сутолоки, прекрасно осознавая те опасности, что грозят ему маленькому в толпе разъяренных демонов. А именно такими и выглядят все те, кого лишь грозный взгляд их правителя заставляет убраться подальше от места предстоящих разборок: для воинов стражи я являюсь особой, которая хотя и в состоянии надрать им задницы во время тренировочных боев, но попадает под категорию тех, кто требует к себе нежного и бережного отношения.

Так что мое состояние для них как нож по сердцу и свидетельство того, что они не выполнили то, ради чего их держат. А это… грозит большими неприятностями.

Мои плечи еще продолжают вздрагивать, но сознание уже вопит о том, что если я немедленно не возьму себя в руки, последствия происходящего будут пострашнее маминого здесь появления, потому что грозят нецензурными фразами, реками крови и обилием трупов. Чего я, как барышня хрупкая, видеть никак не желаю.

– Все, спасательную операцию можно считать оконченной. Пациент жив, все осознал и готов раскаяться путем чистосердечного признания в большинстве известных другим проступков.

– Целителя отставить. – Морда уходящего последним начальника стражи кивает и проясняется: последствия оказались не столь страшными, что однозначно влечет за собой отсутствие массовых разрушений.

– Девочка моя, мы с папой можем оставить тебя на пару минут, чтобы привести себя в более приличный вид? – Вот только… беспокойства в ее глазах я при всем своем старании рассмотреть не могу, но и вполне ожидаемой насмешки в них тоже нет: всю их глубину занимает единственное чувство – удовлетворение происходящим. И это наводит меня на вполне ожидаемую мысль: она предполагала, что именно так события и будут развиваться. И ее присутствие рядом с отцом… еще одна соломка, которую она для меня подстелила.

Бедный папочка… Похоже, он даже и не догадывается, что его роль – не самая главная.

– Мама… – Я укоризненно качаю головой, пытаясь представить, насколько пострадала моя внешность под натиском разбушевавшихся эмоций.

– Ты выглядишь как заплаканная принцесса. – Она правильно расшифровывает мой беглый взгляд по комнате в поисках зеркала. – Но сейчас будешь выглядеть как самая прелестная барышня. – Заклинание срывается с ее пальцев, свежестью касается моей кожи и растворяется в ней с легким покалыванием. А прядь волос, что выбилась из туго заплетенной косы, сворачивается пружинкой. – Не скучай. Мы – быстро.

И она, ухватив отца за широкий рукав халата, утягивает его обратно в комнату. Но побыть мне одной не удается. Ролан врывается в гостиную разъяренным сарусом. Наталкивается взглядом на относительно здоровую меня, на мгновение прищурив глаза, оценивает мою ауру, которая сейчас должна быть похожа на радугу, и облегченно вздыхает, но тут же хмурит брови. Правда, несколько наигранно.

– Ничего этому шалопаю поручить нельзя.

– Ты к нему строг, – улыбаюсь я, радуясь тому, что вижу брата. – Со мной всегда было трудно сладить.

Пара быстрых шагов ко мне, и его руки уже успокаивающе гладят меня по спине, а впечатанный в его грудь нос наслаждается приятным ароматом сильного мужского тела, в котором явно ощутима тонкая нотка женских духов.

И это лучше, чем любые слова, действует на меня успокаивающе – в этом мире все будет хорошо, пока вместо рукояти меча Ролан держит в объятиях очередную красотку.

Так что к тому времени, когда наши старшие родственники возвращаются, мои щиты, которые неожиданно дали течь, полностью восстановлены и готовы защищать окружающих от такого недоразумения, как я.

Мама предстает передо мной в роскошном халате, наброшенном, насколько я могу судить, на голое тело и стянутом на ее тоненькой талии пояском. И пока она идет к своему любимому креслу рядом с камином, который сейчас радует игрой пламени и танцами огненных саламандр, легкая ткань обворожительно играет вокруг ее стройных ног. Ее длинные волосы крупными волнами опускаются на плечи, ниспадают на едва прикрытую грудь, теряются на спине. И каждый ее шаг наш папочка провожает таким голодным взглядом, что мне становится стыдно за то, что мне пришлось прервать их общение.

Отец… Выглядит так, как положено выглядеть повелителю демонов: монументально и устрашающе. Что совершенно не вяжется с его взглядом, которым он обласкивает каждое ее движение.

– Рассказывай. – Он кивает брату, который подхватывает меня на руки и удобно усаживает себе на колени.

И я рассказываю все… С того момента как порталом покинула этот дворец и до того мига, как снова в нем оказалась. Правда, позволив себе опустить некоторые подробности, посчитав их не относящимися к делу.

Установившаяся после моего повествования тишина сильнее любых слов говорит о том, что все присутствующие прониклись масштабом моей деятельности. А по тому, как чуть дергается уголок губы на лице у отца, я могу судить еще и о том, что он моими проделками крайне доволен. Правда, время от времени его взгляд темнел, наливаясь чернотой гнева, и это заставляло меня несколько напрягаться. Потому что это происходило каждый раз, как в моей речи звучали имена дракона и даймона.

Последний звук замолкает, и я опускаю голову в ожидании приговора. Да и мысль о том, как я буду объясняться с оставшимися в Камарише, продолжает меня беспокоить.

И вся надежда только на маменьку, на которую я поглядываю исподлобья умоляющим взглядом.

И не напрасно. Все мои опасения она читает в моей душе как в открытой книге.

– Наташа, ты не переживай. Папа скажет, что ты действовала по его приказу. Правда, дорогой?!

Она сидит на краешке кресла, закинув ногу на ногу и покачивая изящной сиреневой туфелькой, отделанной серебряным шитьем. И не сводит с отца пристального взгляда, лукавство которого подчеркивает невесомая, но уж очень многообещающая улыбка.

– Наташа, ты не переживай. – Его взор скользит по идеально гладкой коже открытой для его обозрения маминой ножки. Потом с легкой задумчивостью, которая не сулит мне ничего хорошего, переходит на меня. – Папа скажет, что ты действовала по его приказу. – И от его рыка вздрагивают все, включая меня, но исключая невозмутимую маменьку. – После того, как собственноручно тебя выпорет.

– Дорогой, не пугай ребенка. Она и так едва дышит от всего того, что на нее свалилось.

– Да, дорогая. Как скажешь.

А Ролан чуть крепче сжимает мою руку, которую он греет в своих ладонях, настоятельно требуя, чтобы я не вздумала влезать в разговор взрослых. Он что, думает – я самоубийца. Когда беседа между родителями идет в таких интонациях, стоит быть более чем осторожной.

– Девочка моя, ты предпочтешь отправиться обратно в Камариш или останешься на ночь здесь? – Мама смотрит на меня с легкой улыбкой, но ее глаза… Бедный папенька.

– Я…

– И правильно. Ролан тебя сопроводит, чтобы по дороге ничего не случилось. И передаст приказ повелителя не путаться у тебя под ногами.

– Но дорогая… – Он смотрит на маму преданным взглядом домашнего любимца. Если бы при этом еще кисточка хвоста не выбивала дробь по голенищам сапог.

– Ты думаешь, что наша дочь не справится с ситуацией?

– Ни в коем случае. Я просто хотел сказать, что помощь старших ей не повредит.

Я начинаю интенсивно дышать, чтобы не сорваться на смех. Представление, что они передо мной разыгрывают, просто бесподобно. Вот только у меня нет сомнений, что все, что я сейчас вижу и слышу, не более чем попытка вернуть мне уверенность в собственных силах. Кстати, весьма своевременная.

Но провожать нас с Роланом до портального зала отправится один отец. И вот тогда-то…

– Ну тогда мы пойдем? – И я соскальзываю с колен брата, вопросительно посматривая в сторону мамы, взгляд которой зацепился за взвившийся столб искр в камине и замер, словно натолкнувшись на неожиданную мысль.

– Да, милая, идите. Папа вас догонит. И помни, о чем я тебя предупреждала. – И она перестает улыбаться и позволяет волнению, что тревожит ее душу, на мгновение проявиться в плотно сжимающихся губах.

Я киваю головой и выхожу вслед за братом, который придерживает дверь в ожидании, когда я подойду.

Пятерка демонов во главе с самим начальником стражи берет нас в коробочку, и мы направляемся в сторону основной лестницы, что ведет в подземелье. Жаль, конечно, что мне не удастся еще раз полюбоваться на тщательно охраняемые отцом раритеты, но с прибором даймонов без особых проблем справится и мама.

– Хотел бы пожелать тебе счастья, но…

– Не надо, Ролан. У меня нет настроения шутить.

– Извини, сестренка. Я волновался за тебя и надеялся, что Тамирасу удастся тебя удержать от необдуманных поступков.

– Кто бы твоего дружка удержал от необдуманных поступков. И перестань его мне сватать, тем более что я уже чужая невеста. Лучше скажи, ты в курсе его встречи с Закиралем?

– Какой из них?

А я себе делаю очередную зарубку в памяти: дракон не относится к тем, от кого я могу ожидать откровенности.

– После которой его вытаскивали в крепости Зари.

– Похоже, ты не всем поделилась с отцом? Мне начинать беспокоиться?

– Ролан, я не просила меня втягивать в эту историю. Но раз уж так случилось и я столкнулась с тем, чего вы не ожидали, – дай мне возможность разобраться со всем до конца. А для этого я должна знать: кому и насколько я могу доверять.

– Хорошо, я расскажу тебе все, что знаю. Хотя известно мне немногое: он хотел уничтожить даймона и применил заклинание, с которым не смог справиться. Две основы столкнулись, и они оба едва не погибли. Что не случилось лишь потому, что Закираль, и сам довольно серьезно раненный, вытащил на себе Тамираса. Да только благодарности не дождался: наш ящер, как только смог говорить, обещал уничтожить чернокожего собственными руками.

– Надеюсь, это было просто обещание…

– Клятвы он не давал. Если ты это имела в виду.

– Именно. А ты знаешь, что Закираль приходится твоему другу племянником?

Мой брат резко тормозит и смотрит на меня ошеломленно.

– Ты в этом уверена?

– У даймона не было причины мне лгать. По крайней мере, по этому поводу.

– Что ж… Будем считать, что это объясняет его поступок, хотя и не вписывается в мои представления о черных воинах.

– Но зато это вписывается в мое представление о Закирале. – Отец появляется неожиданно и совершенно не оттуда, откуда мы его ожидаем: мне в моем счастливом детстве не удалось обнаружить и малой части тайных проходов и малых порталов, которые делали дворец повелителя еще более неприступным. – Я всегда считал его весьма перспективным для того, чтобы на Лилее появился еще один род, основанный даймоном. Но даже представить себе не мог, что его выбор остановится на моей дочери.

– Отец, тебе не кажется, что я и сама могу определиться со своим выбором?

– Единственное, что мне кажется, – те игры, в которые ты оказалась вовлечена, не самое лучшее времяпровождение для тебя. Они слишком опасны. Но я не могу ни приказывать, ни просить тебя остаться, потому что признаю за тобой то самое право выбора. Я лишь могу надеяться на то, что ты сможешь разобраться, кто и кем для тебя является.

И все, что я могу, – лишь кивнуть головой. Понимая, чего стоили ему эти слова.

– Какова моя цель теперь?

– Для всех, включая дракона, ты разбираешься с проблемами графа и помогаешь ему расследовать смерть человеческих магов. Постарайся затянуть поиски насколько это будет возможно; Радмир тебе в этом поможет, а я сделаю все, чтобы информация о том, кем являлись на самом деле эти маги, как можно дольше не стала известна никому, кроме нас. Через Патруль прошла версия, что все они – будущие адепты клана демонов Хаоса и прибыли в город для инициации. Именно об этом должен рассказать тебе лорд Дер’Ксант. Так что все ваши действия сведутся к поиску помощников Закираля и его самого.

– И как долго мне его искать? – делаю я попытку пошутить.

– Мне кажется, искать тебе его не придется. И предупреди его о том, что если он еще раз вскроет мою защиту, ни о каких родственных связях со мной может даже и не мечтать.

– Папа, это серьезное заявление.

– Девочка моя, я знаю, кто такие даймоны, я знаю, кто такой он и какую жизнь он прожил. И я знаю, что он не первый, кто задумывается о том, так ли хорошо называться черным воином. И если ты примешь его в свое сердце и он последует за тобой, я приму его в своем доме. Но если он попытается забрать тебя с собой – умрет от моей руки. Как бы больно тебе ни было.

– То есть ты готов принять его, если он предаст свой народ?!

– Ты еще слишком мала, чтобы понять, что для него это не будет предательством. Это будет выбором между свободой и рабством. А для тебя – между отбросить память о его прошлом или продолжать помнить о том, сколько чужой крови устилает его жизненный путь. И по мне было бы лучше, если бы рядом с тобой перед алтарем стоял граф или, на крайний случай, дракон и тебе не пришлось бы пройти через то, к чему ты еще не готова.

И он замолкает. И молчит всю дорогу через лабиринты подземелья, что ведут к портальному залу. И лишь когда дежурный маг, закрепив матрицу перехода, дает сигнал к перемещению, крепко меня обнимает и шепчет в самое ухо, не позволяя никому, кроме меня, услышать то, что он произносит:

– Ты и твоя мама – единственные сокровища, что у меня есть. И я не могу вас потерять, но и не могу удерживать вас рядом с собой. И прежде чем сдаться, помни о том, что ты – частица моей жизни и ты мне нужна, как нужен рассвет, закат, визг мечей и нежность прикосновений. А я буду просто верить в тебя и ждать, когда ты вернешься к своему отцу. – И его дыхание опаляет мою кожу. И я чувствую, как эмоции в очередной раз готовы прорвать плотину и хлынуть неконтролируемым потоком.

И мне остается лишь радоваться тому, что он, ощутив мое состояние, резко отталкивает меня от себя и бросает в сторону Ролана:

– Надеюсь, ты проследишь за тем, чтобы твоя сестра никого не размазала по стенке. Только дипломатических скандалов мне сейчас не хватало.

И прежде чем брат успевает ответить, он разворачивается и выходит из зала, оставляя нас перед серой пеленой портала.

– Ну что… ты готова? – Ролан обнимает меня за плечи и делает шаг к клубящемуся туману.

И единственное, что я могу сделать, подтверждая, кивнуть. Понимая, что уже в который раз мечтаю о том, чтобы оказаться дома и не помнить всего, что со мной произошло за эти несколько дней. И осознавая, что уже ничего изменить не могу, потому что его карие глаза слишком глубоко проникли в мою душу.


Глава 13 | Покер для даймонов. Тетралогия | Глава 15