home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава XX

Мсье Фльосон первым полностью осознал смысл неожиданного заявления полковника Папиллона.

– Бегите, бегите, Ла Пеш! Закройте внешние двери, никого не выпускайте. Отступите назад, господа. – Он деловито оттеснил компаньонов в самый конец зала. – Дай бог, чтобы он не заметил нас! Он узнает нас, даже если мы не узнаем его.

Затем так же торопливо сыщик схватил за руку полковника Папиллона и потащил его за собой обратно в наружное помещение, где толпа в молчаливом возмущении ожидала, пока ей объяснят причины задержания.

– Быстрее, мсье! – прошептал шеф. – Покажите его.

Но просьба была излишней. Полковник Папиллон вышел вперед, положил руку на плечо одного из мужчин, и, когда он произнес: «Мистер Куадлинг, я полагаю?», сыщик с большим трудом сумел сдержать изумление.

Указанный таким образом человек не походил ни на кого из тех, с кем сыщик встречался в тот день, и меньше всего на Рипальди. Усы исчезли, одежда сменилась полностью, маскировку дополняли темно-зеленые очки. Даже странно, что Папиллон вообще узнал его. Но случилось так, что именно в минуту опознания Куадлинг снял очки, вне всякого сомнения, для того чтобы получше рассмотреть цель своего приезда в морг, жуткое свидетельство своего злодеяния.

Естественно, он отшатнулся, весьма убедительно изображая негодование, и заговорил на сбивчивом французском, отрицая словами и жестами знакомство с человеком, за которого его только что приняли.

– Я этого не потерплю, – вскричал он. – Кто вы такой, как смеете…

– Ну-ну, – негромко вставил мсье Фльосон, – мы это обсудим, но не здесь. Пройдемте в кабинет. Пройдемте, я говорю, или нам применить силу?

Спасения не было, и после неудачной бравады незнакомца увели.

– А теперь, полковник Папиллон, посмотрите на него внимательно. Вы знаете этого человека? Вы уверены, что это…

– Мистер Куадлинг, покойный римский банкир. Нет ни малейшего сомнения. Я узнаю его.

– Этого достаточно. Тишина, сэр! – Последние слова были адресованы Куадлингу. – Теперь и я вас узнал как человека, который называл себя Рипальди пару часов назад. Бесполезно отпираться. Пусть его обыщут. Тщательно. Вы поняли, Ла Пеш? Зовите своих людей, он может сопротивляться.

Не особо церемонясь с поникшим задержанным, уже через три минуты они обыскали всю его одежду, каждый потайной карман и практически вывернули его наизнанку.

После этого все сомнения в его личности отпали, как и в его причастности к преступлению.

Во-первых, среди многих улик оказалась пропавшая записная книжка проводника спального вагона. В ней находилась и карта состава, и билеты пассажиров, все бумаги, которые Гроот необъяснимым образом потерял. Несомненно, их у него украли для того, чтобы помешать раскрытию убийства. В другом кармане обнаружился собственный бумажник Куадлинга вместе с визитными карточками, несколько адресованных ему писем, а главное – толстая пачка банкнот разных государств, английские, французские, итальянские, общей суммой в несколько тысяч фунтов.

– Что, все еще отрицаете? Ну, это несерьезно, бесполезно и пустая трата времени. Наконец мы раскрыли эту тайну. Я бы вам советовал во всем сознаться. Впрочем, у нас достаточно свидетельских показаний, чтобы выдвинуть против вас обвинение, – сурово произнес судья.

Но Куадлинг с бледным лицом демонстративно смотрел в сторону и молчал. Он оказался в ловушке, угодил в сеть и не собирался им помогать.

– Советую вам не молчать, вам же будет лучше. Не забывайте, у нас есть методы…

– Желаете продолжить допрос здесь, мсье Бомон ле Арди? Прямо сейчас?

– Нет, пусть его отвезут в префектуру, так будет удобнее. В мой кабинет.

Без лишних слов был подан фиакр, задержанного увезли на Ке де л’Орлож под конвоем в лице мсье Фльосона, который занял место рядом с ним, и двух полицейских, один из которых сел впереди, а второй на козлах, и поместили в тайную камеру.

– А вы, господа? – обратился судья к сэру Чарльзу и полковнику Папиллону. – Не хочу вас больше задерживать, хотя есть еще много вопросов, с которыми вы могли бы нам помочь разобраться, если мне будет позволено отнять у вас еще немного времени.

Как ни хотелось сэру Чарльзу поскорее вернуться в гостиницу «Мадагаскар», он чувствовал, что больше послужит графине, если доведет это дело до конца. Поэтому он с готовностью согласился сопровождать судью и полковника Папиллона, который из любопытства тоже согласился.

– Я искренне надеюсь, – сказал судья по дороге, – что наши люди задержали эту женщину, Петипри. Уверен, что в ее руках ключ к этой истории. Когда мы услышим ее рассказ, вина Куадлинга будет доказана. И, кто знает, она может полностью снять подозрения с мадам контессы.

За время только что описанных событий, которые заняли не меньше часа, полицейские агенты успели съездить на Рю Бельшасс. Вернулись они не с пустыми руками, хотя сперва могло показаться, что их поездка безрезультатна. Гостиница «Ивуар» была очень посредственным заведением. Эти меблированные комнаты владелец сдавал понедельно постояльцам, с которыми даже не знакомился лично. Всю работу выполнял администратор. Этот служащий, в соответствии с законом, предъявил полиции книгу записей постояльцев, но о вселившихся в этот день почти ничего рассказать не смог.

– Да, человек, назвавшийся Дюфуром, сегодня в полдень снял у нас номера, один для себя и еще один для мадам, которая была с ним. Ее тоже звали Дюфур, он сказал, что это его сестра. – И по просьбе полицейских он описал их.

– Наши пташки, – коротко произнес старший агент. – Их разыскивают, мы из сыскной полиции.

– Хорошо. – Подобные визиты случались в этом заведении не впервой. – Только вы не найдете здесь мсье. Он ушел. Вот его ключ висит. Мадам? Нет, она здесь. Да, это точно, потому что она только что звонила. Ага, вот опять. – Он посмотрел на яростно дергающийся колокольчик, но с места не сдвинулся. – За обслуживание они не заплатили. Пусть сама спускается и говорит, что надо.

– Правильно, и мы приведем ее, – сказал полицейский, направляясь вверх по лестнице к указанному номеру.

Однако, дойдя до двери, они нашли ее запертой. Изнутри? Вряд ли, потому что, пока они колебались, не зная, как поступить, изнутри донесся истошный крик:

– Выпустите меня! На помощь! Помогите! Вызовите полицию. Мне нужно многое рассказать. Скорее! Выпустите меня!

– Вызвать полицию? Мы уже здесь, моя дорогая. Но подождите. Спуститесь вниз, Гастон, и спросите, нет ли у администратора запасного ключа. Если нет, зовите слесаря. Ближайшего. Немного терпения, моя красавица. Не бойтесь.

Ключ быстро нашелся, и проход был открыт.

В комнате с вызывающим видом, уперев руки в бока, стояла женщина. Несомненно, та, которую они искали. Высокое, немного мужеподобное создание со смуглым красивым лицом и бешено сверкающими черными глазами – воплощение ярости.

– Мадам Дюфур? – начал полицейский.

– Дюфур? Вздор! Меня зовут Гортензия Петипри. А вы кто такие? La Rousse?[75]

– К вашим услугам. Вы хотите нам о чем-то рассказать? Мы пришли для того, чтобы спокойно отвезти вас в префектуру, если позволите, в противном случае…

– Я поеду спокойно. Другого я и не прошу. Мне нужно рассказать все, что я знаю об этом негодяе, преступнике, подлом убийце, который хотел сделать меня сообщницей. О Куадлинге, банкире из Рима!

В фиакре Гортензия Петипри продолжала сыпать такими злобными и горячими ругательствами в адрес Куадлинга, что ее обвинения превратились в сплошной, почти неразборчивый поток слов.

Лишь после того как она оказалась перед мсье Бомоном ле Арди, человеком с большим опытом проведения допросов, ее рассказ принял более-менее связную форму.

Ее историю лучше всего передать понятным сухим языком официального полицейского отчета.

Имя допрошенного свидетеля: Аглая Гортензия Петипри. Возраст: тридцать два года. Француженка, родилась в Париже, проживает на Рю де Венсен, 374. 19 ноября 189-в Риме была принята на службу графиней Кастаньето в качестве горничной и в доме хозяйки познакомилась с господином Франсисом Куадлингом, банкиром с Виа Кондотти, Рим.

Куадлинг добивался руки графини и пытался путем подкупа и угроз заставить свидетеля действовать в его интересах. Свидетель часто говорила о нем в положительном ключе своей хозяйке, которая не была расположена к нему.

Утром, за два дня до убийства, Куадлинг нанес графине продолжительный визит. Свидетель не слышала, что между ними произошло, но Куадлинг вышел очень расстроенный и снова попросил ее поговорить с хозяйкой. Он знал о том, что графиня собиралась покинуть Рим, но о собственных намерениях не упоминал.

Свидетель была очень удивлена, когда увидела его в спальном вагоне, но не разговаривала с ним до следующего утра, когда он попросил ее убедить графиню поговорить с ним, пообещав щедрую награду. При этом он достал бумажник и показал большое количество банкнот.

Свидетелю уговорить графиню не удалось, несмотря на то что она пыталась это сделать несколько раз. Свидетель сообщила об этом Куадлингу, после чего тот обратился к графине напрямую, но был принят очень холодно.

За время поездки свидетель много думала о сложившемся положении. Она призналась, что вид денег Куадлинга очень взволновал ее, но не смогла сказать, когда у нее впервые возникла идея ограбить его. (Замечание от судьи: однако в том, что она решилась на это, нет сомнений, и вывод этот основан на ее действиях. Это она украла у графини бутылочку с лекарством, и, несомненно, это она опоила проводника в Лароше. Это дало ей возможность находиться в спальном вагоне между Ларошем и Парижем, а то, что она там находилась, свидетель не отрицает.)

Свидетель неохотно признала, что вошла в купе, в котором было совершено убийство, в решающую минуту, когда происходила драка между итальянцем Рипальди и подозреваемым Куадлингом. Свидетель увидела, как последний нанес смертельный удар и как жертва упала на пол.

Свидетель заявляет, что от страха сначала даже не смогла ни крикнуть, ни позвать на помощь, и, прежде чем она смогла прийти в себя, убийца стал угрожать ей окровавленным ножом. Она бросилась на колени, моля о пощаде, но Куадлинг сказал ей, что она как свидетель может отправить его на гильотину, поэтому она должна умереть.

Свидетелю наконец удалось убедить его сохранить ей жизнь, однако только при условии, что она покинет вагон. Он указал на окно, как на единственный выход, но она долго отказывалась, утверждая, что это верная смерть. Когда Куадлинг снова пригрозил ее зарезать, она была вынуждена использовать последний шанс, не надеясь на то, что ей удастся остаться в живых.

Однако с помощью Куадлинга ей удалось выбраться через окно и попасть на крышу. Он сказал ей дождаться, когда поезд замедлит движение, и сойти. Дав свидетелю тысячу франков, он велел ей исчезнуть навсегда.

Свидетель сошла с поезда рядом с небольшой станцией Вильнев и оттуда пригородным поездом добралась до Парижа. На Лионском вокзале она узнала о начавшихся следованных действиях, а потом, дожидаясь снаружи, увидела Куадлинга, замаскированного под итальянца, который выходил из здания вокзала с другим человеком. Она проследила за ним, чтобы узнать, где он остановился, и при первой же возможности сообщить о нем властям. Однако Куадлинг, выходя из ресторана, увидел ее и сразу же предложил ей пять тысяч франков за молчание. Она поехала с ним в гостиницу «Ивуар», где он должен был передать ей указанную сумму. Куадлинг заплатил, но выдвинул условие: она должна была остаться в гостинице «Ивуар» до завтрашнего дня. По-видимому, он ей не доверял, поэтому запер ее в номере. Она же, не желая оставаться взаперти, начала звать на помощь и через некоторое время была освобождена полицией.

Такова была суть показаний Гортензии Петипри, и они подтверждались множеством частных деталей.

Когда она предстала перед судьей, рядом с которым сидели сэр Чарльз Коллингем и полковник Папиллон, последний тотчас заметил, что на ней была темная накидка, обшитая таким же стеклярусом, какой был обнаружен в купе убитого.

Куадлинг должным образом предстал перед судом ассизов и был приговорен к высшей мере наказания. Его виновность ни у кого не вызвала сомнения, однако присяжные, приняв во внимание определенные смягчающие обстоятельства, решили смягчить приговор. Главным аргументом стала уверенность Куадлинга в том, что первым на него напал Рипальди. Он заявил, что итальянский сыщик сначала пытался с ним договориться, требовал у него пятьдесят тысяч франков за возможность избежать заключения, что, когда Куадлинг наотрез отказался платить шантажисту, Рипальди ударил его ножом, но промахнулся.

Потом Куадлинг сцепился с ним и отобрал нож. Драка была яростной и могла закончиться победой любого, но неожиданное появление Петипри отвлекло внимание Рипальди, и тогда Куадлинг, обезумевший от ярости, ударил противника ножом в грудь.

И только потом Куадлинг осознал всю тяжесть содеянного и неизбежные последствия. В отчаянной попытке спастись он запугал Петипри и заставил ее выбраться через окно вагона.

Это он подал аварийный сигнал к остановке поезда, чтобы дать ей возможность сойти. Мысль о том, чтобы выдать себя за Рипальди, также появилась у него после убийства. Для этого он изуродовал его лицо до неузнаваемости, поменялся с ним одеждой и купе.

Благодаря признательным показаниям, Куадлинг избежал гильотины, но был сослан на пожизненную каторгу в Новую Каледонию.

Похищенные им деньги вернулись в Рим и были использованы для возвращения долгов вкладчикам его банка.

И еще одно.

Где-то в июне во всех парижских газетах появилось объявление:

«Вчера в Британском посольстве генерал сэр Чарльз Коллингем, рыцарь командор ордена Бани, сочетался браком с Сабиной, графиней ди Кастаньето, вдовой итальянского графа ди Кастаньето».


Глава XIX | Пассажирка из Кале (сборник) | Сноски