home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



3

Действие романа «Мисс Равенел» начинается вместе с гражданской войной Севера с Югом и кончается тоже вместе с войной. Главные герои романа встречаются в Новой Англии, затем, в ходе событий войны, все оказываются в оккупированной северной армией Луизиане и к концу возвращаются вновь на Север. Сцены еще почти не задетой войной мирной жизни сменяются батальными сценами, картинами военной разрухи. Нельзя не отдать должное широте замысла и смелости автора, решившегося написать картины «войны» и «мира» по горячему следу событии.

Профессор Равенел, медик и минералог, южанин по рождению и воспитанию, но непримиримый противник плантаторской олигархии, бежит вместе с дочерью из Нового Орлеана, не желая служить своими знаниями южным мятежникам. Равенелы находят убежище в одном из северных штатов, в университетском городке Новом Бостоне.

Вопреки убеждениям отца юная Лили Равенел сохраняет привязанность к Югу, держится за привычные политические и социальные предрассудки и насмешливо-пренебрежительно смотрит на северных янки с их «негролюбием» и «уныло-пуританской моралью».

В Новом Бостоне Равенелы знакомятся с молодым юристом Эдвардом Колберном, убежденным сторонником Севера, и с полковником Джоном Картером, профессиональным военным, родовитым вирджинцем, сражающимся на стороне северян. И Колберн и Картер очарованы юной мисс Равенел.

В оккупированном Новом Орлеане, куда возвращаются вслед за северной армией Равенелы, они встречают враждебность южан. И Картер и Колберн, офицеры экспедиционного корпуса северных войск, оказывают покровительство Равенелам. Лили влюбляется в Картера, занимающего высокое положение в военной администрации северных войск, и выходит за него замуж. Картер и Колберн участвуют в жестоких сражениях, развертывающихся в Луизиане, а отец и дочь Равенелы остаются жить в прифронтовой полосе, подвергаясь опасностям и невзгодам военного времени.

Хотя Картер и любит жену, он не оставляет своих, разгульных замашек «офицера и джентльмена»; узнав о неверности Картера, Лили покидает его и снова уезжает с отцом в Новый Бостон. Вскоре после того Картер, уже в генеральском чине, погибает в бою. Колберн, пронесший свою любовь через все испытания, приходит с войны домой, где встречает овдовевшую Лили, и вскоре они счастливо сочетаются браком.

В результате событий гражданской войны и под воздействием близких людей Лили отказывается от своих ложных привязанностей и предрассудков и принимает решение больше не возвращаться на Юг.

Мисс Равенел уходит к северянам.

Дефорест вносит в роман много автобиографического. Северный штат Баратария, где находят убежище Равенелы, — это Коннектикут, а университетский городок Новый Бостон — это Нью-Хейвен, где находится Иейльский университет и где провел большую часть своей жизни Дефорест. Очень многое и в поворотах военной судьбы капитана Колберна, и в его мыслях, рожденных войной, принадлежит к лично испытанному и передуманному автором книги. В составе 12-го Коннектикутского полка (в романе — 10-го Баратарийского) Дефорест участвовал в захвате Фаррагутом и Батлером Нового Орлеана. В оккупированном северянами городе он, как и его герой, столкнулся с ненавистью плантаторской партии, знакомился с «белыми неграми», образованными луизианскими метисами французской культуры, поддерживавшими в гражданской войне северян; подобно Колберну, он думал одно время возглавить негритянский полк (этот замысел не осуществился, как и в романе). Он участвовал в сражении при Джорджия-Лэндинг, осаждал и штурмовал Порт-Гудзон. Как и Колберна, его обгоняли по службе ловкачи и люди со связями. И наконец, как и Колберн, он, отвоевавшись, вернулся домой на Север, чтобы заново строить свою жизнь в послевоенных условиях.

И батальные эпизоды, и картины социального быта, рожденные гражданской войной и политическим расколом страны, написаны у Дефореста тщательно и достоверно. Драматичные столкновения на улицах и острые политические споры в гостиных, сперва в северных штатах, потом на оккупированной территории мятежного Юга, разграбленная плантаторская усадьба в Луизиане, обреченный войной на нищету южный городок Карролтон, повседневный воинский обиход северян, лазареты, деятельность военной администрации, злоупотребления и аферы в северной армии — все это свидетельства очевидца.

Надо добавить, что автор достаточно хорошо ориентируется и в некоторых сложных вопросах текущей политической жизни. Так отдавая должное руководителю борьбы северян президенту Линкольну, он справедливо считает, что Линкольн «накапливал мудрость и моральную силу по мере того, как события толкали его вперед». Переписка полковника Картера со своими друзьями в американской столице и его дальнейшие хлопоты о генеральской «звездочке» показывают в общих чертах политический разнобой в северном лагере и непрекращающиеся интриги антиаболиционистских и антидемократических элементов.

В своей трактовке людей и событий Дефорест-романист стремится быть историчным и объясняет характер своих персонажей как результат и итог воспитавших их обстоятельств. Когда он пишет в начале «Мисс Равенел»: «Один ничем не прославленный американский писатель утверждает в своей статье… что великие исторические потрясения отражаются… в судьбах множества лиц, погруженных, иной раз полностью замкнутых, в свою частную жизнь», — то излагает собственный взгляд на зависимость индивида от общего хода истории.

И в качестве моралиста Дефорест стремится быть верным этому взгляду.

Он «покровительствует» своим положительным персонажам. Следуя Теккерею, своему европейскому старшему современнику и во многом наставнику в искусстве романа, он даже иной раз прямо взывает к читателю, рекомендуя ему Колберна, Лили, доктора Равенела и благожелательно комментируя их поступки. Но он считает своим долгом художника отнестись с пониманием и к отступающим от добродетели Картеру и миссис Ларю, проследить становление их взглядов на жизнь, мотивы их действий и даже порой показать, что самые их недостатки не лишены своеобразного интереса и колоритности, которых подчас не хватает его образцовым героям.

О Картере он говорит, что тот был сыном «своего штата и своего класса». Нагрешивший, запутавшийся и под конец преступивший даже свои не слишком строгие представления о чести и о порядочности, Картер ищет забвения в бою и ведет себя в эти последние часы жизни мужественно и с достоинством. Когда он, смертельно раненный, отказывается от напутствия капеллана и единственно озабочен тем, чтобы выиграть сражение, то полковом хирург провожает его замечанием, что он «верен себе».

Что же касается миссис Ларю, то Дефорест, как видно, платя все же дань американской «моральной цензуре», не решается объяснять ее «вольнодумство» в вопросах любви и семейной жизни лишь обстоятельствами и средой и ссылается на ее увлечение французскими авторами, мелодрамами Дюма-сына и трактатами на моральные темы Мишле.

Дефорест бывает, как правило, сильнее и убедительнее, когда выступает как скептический и насмешливый наблюдатель и аналитик. Таково, например, шаржированное описание в первых главах романа пережившей себя пуританской традиции в закоснелых правах и быте новоанглийского городка. Характеристика душевного мира циничной и ветреной миссис Ларю и ее похождений дается автору легче, чем описание семейного счастья Лили. Ироничная и сумрачная глава «Полковник Картер свершает свой первый недостойный джентльмена поступок», где сперва описана неудачная спекуляция Картера с хлопком, а затем его дерзкое казнокрадство, принадлежит к наиболее выразительным и ярким в романе.

Юмористическая, шутливая интонация слышится в «Мисс Равенел» и во многих других случаях и служит противовесом той склонности к резонерству, которую обнаруживают оба любимых героя Дефореста — и Колберн и Равенел. Именуя Коннектикут Баратарией, автор как бы взывает к тени Сервантеса (в «Дон Кихоте» Баратария — «остров», где губернаторствовал Санчо Панса). И даже в традиционно счастливую концовку романа, венчая под занавес Колберна с Лили, автор вносит шутливо-пародийный мотив, заявляя, что должен оставить свою героиню в момент, когда та «еще только второй раз выходит замуж». Добавим, что авторский юмор, блестки сатиры не раз «выручают» чрезмерно затянутые «лекции» Равенела и моральные рассуждения Колберна.

Другая сильная сторона «Мисс Равенел» — это те элементы очерка, фактического описания, которые Дефорест широко вводит в роман, особенно в картинах войны.

Дефореста по справедливости считают пионером в реалистическом изображении войны в американской литературе. Еще с молодых лет, проведенных в Европе, он хорошо знал описание битвы при Ватерлоо в «Пармском монастыре» Стендаля и в батальных сценах «Мисс Равенел» соединил этот новый подход к изображению людей на войне — отказ от условной возвышенности батального жанра в искусстве — с собственным точным и буднично трезвым военным репортажем.

«— Дурачина, ложись! Ведь убьют! — крикнул Колберн бойцу, который, встав на бревно во весь свой огромный рост, разглядывав укрепления противника.

— Цель хочу присмотреть, — беззаботно ответил солдат.

— Исполняй приказ! — крикнул Колберн, но было уже поздно. Высоко вскинув руки, боец повалился, хрипя, с простреленной грудью. А рядом коротышка ирландец вдруг разразился отчаянной бранью и, засучив штанину, с изумлением, испугом и злобой уставился на пулевое отверстие в пробитой навылет ноге».

Некоторые описания в главах, посвященных осаде Порт-Гудзона, являются вариантом подлинных писем Дефореста с поля сражения и в значительной степени выражают точку зрения участника.

С другой стороны, бои, в которых он не участвовал, — неудачный рейд северян на Ред-Ривер и последующее сражение при Гранд-Экоре (где погибает Картер), — изображены преимущественно со стороны тактики действующих воинских соединений, как бы военным обозревателем.

Надо особо отметить, что Дефорест не соблюдает негласный запрет на изображение жестоких сторон жизни, действовавший в американской литературе тех лет, и его неприкрашенное описание госпиталя под открытым небом должно было поразить читателя кровавой правдой войны:

«Это было огромное скопище раненых на всех степенях изувеченности, изжелта-бледных до ужаса, залитых собственной кровью, лежавших без всяких коек на своих же разостланных одеялах под сенью дубов и буков. В центре стояли столы хирургов; на каждом был распростерт человек; его окружали медики. Под столами виднелись лужи чернеющей крови; тут же валялись ступни, кисти рук, отдельные пальцы, ампутированные полностью руки и ноги; и лица людей, ожидающих операции, были почти того же землистого цвета, что и эти обрубки. У врачей, ни на минуту не оставлявших своей ужасной работы, руки были в крови по локоть, а застоявшийся воздух был словно пропитан запахом крови, перебивавшим даже острую вонь хлороформа».

Как уже говорилось, Дефорест рисует события гражданской войны с уверенностью в исторической и моральной правоте Севера, не сомневается в том, что Север имел право подавить мятеж силой оружия. Он показывает героизм рядовых солдат северных войск, американских рабочих и фермеров, добровольно пошедших на борьбу с рабовладельческим мятежом. Колберн и Равенел — убежденные противники рабовладения. Картер не аболиционист и в прошлом даже замешан в некоторых авантюрах рабовладельческой олигархии, но, приняв раз решение выступить на стороне Севера, он верен присяге. Все трое считают нужным непримиримо бороться за единство страны…

Идейную критику Юга в романе развивает главным образом Равенел, пылкий и красноречивый противник плантаторов. Он критикует плантаторскую олигархию как исторический пережиток, мешающий ходу общемирового экономического и политического прогресса. «Они стали преградой на пути человечества, — говорит Равенел. — Им хотелось остаться по-прежнему в средних веках — и это в наш век пароходов, железных дорог, телеграфа и паровых жаток». Он также разоблачает рабовладельческую цивилизацию южных штатов как полностью безнравственную, паразитическую и эксплуататорскую, оскорбляющую моральное чувство свободного человека. Он не пренебрегает и религиозными аргументами, имевшими немалое влияние в США этих лет. «На чьей стороне бог, у того и оружие сильнее», — говорит Равенел, и когда его дочь Лили, бродя по разрушенной неграми-невольниками и солдатами Севера недавно еще процветавшей южной усадьбе, жалуется, что это грустное зрелище, Равенел возражает, что зрелище «не грустнее, чем развалины Вавилона или другого города, осужденного господом богом и разрушенного за грехи».

Освобожденных негров-невольников Дефорест рисует с некоторым полемическим заострением, направленным против излишней, как он полагает, идеализации их в аболиционистской литературе. Равенел, осуществляющий в брошенной усадьбе опыт по трудоустройству бывших невольников, замечает по поводу «Хижины дяди Тома», что, по его мнению, «дядя Том — плод чистейшей фантазии». При этом он поясняет, что вековая неволя породила в негре-невольнике рабскую психологию, что вина за это лежит полностью на белых американцах, что их долг и обязанность предоставить сейчас бывшим рабам все возможности для свободного человеческого развития. И Равенел и Колберн резко восстают против расовых предрассудков. Дефорест критикует неосновательные предубеждения против негров среди самих северян и говорит об активном участии бывших невольников в общей борьбе с плантаторским мятежом.

Как современник событий, Равенел полон иллюзий об их конечном исходе. Радуясь окончанию войны, он считает победу Севера и отмену рабовладения венцом всей истории человечества, преддверием Золотого века, «пятым действием в этой великой драме борьбе за свободу людей». Идеализируя буржуазную демократию, он полагает, что с момента ее победы над рабовладельческим Югом народная масса будет уравнена с привилегированным меньшинством и все люди будут иметь одни и те же права «вне зависимости от расы и цвета кожи».

Но Дефорест не слеп к порокам буржуазной демократии и США. Даже витающий в облаках Равенел понимает, что капиталисты извлекали доход из южного рабовладения и тем самым являются соучастниками преступлений плантаторов. «Север хотел богатеть, используя рабство на Юге, и притом оставаться чистым, — говорит Равенел. — Хотел таскать руками южан каштаны из адского пламени».

Более связанные с практической стороной жизни, Колберн и Картер непосредственно сталкиваются с темными сторонами политической жизни Севера.

Уже в самом начале романа, желая назначить Колберна на вакантное место майора в своем полку, Картер ведет беседу с губернатором Баратарии, от которого это зависит, и тот объясняет, что уже обещал место майора другому в обмен на голоса избирателей на ближайших выборах в американский конгресс.

Этот кандидат губернатора, некий Газауэй, «один из грязнейших боссов демократической партии в своем родном городке», «незаменимый в день выборов, когда нужно толкать и запугивать избирателей», продает свои услуги правящей республиканской партии в обмен на чины и политическую карьеру. Получив чин майора (а далее и подполковника), он ведет себя на войне как шкурник и трус и вскоре устраивается в лагерь для новобранцев, где за крупные взятки помогает бежать дезертирам. Все попытки полковника Картера привлечь Газауэя к ответственности кончаются неудачей, так как Газауэй имеет могущественных покровителей.

Не лишен интереса и портрет губернатора, который опекает Газауэя, отлично зная, что тот негодяй. Он объясняет свои действия политической необходимостью, важностью победы на выборах для успешного ведения войны. Автор как бы частично извиняет его обстоятельствами, но на самом деле несомненно встревожен тем, что нужная Северу политическая победа должна быть достигнута грязными методами. «Если демократия дается такой ценой — тогда назад к деспотизму!» — заявляет в сердцах недолюбливающий демократию Картер.

Еще до того в одной из бесед Картера с Равенелом в оккупированной Луизиане выясняется, что северные коммерсанты с ведома и под покровительством северных же военных властей нелегально продают южным мятежникам некоторые товары, в которых те остро нуждаются, и тем самым усиливают экономические позиции Юга — фактически торгуют кровью своих солдат.

Уже под конец романа автор кратко суммирует дальнейшую карьеру Газауэя. После войны он открывает в Нью-Йорке «перво-разрядный бильярдный салун», богатеет, считается мастаком как в политике, так и в бизнесе, занимает муниципальные должности, и, как предрекает Дефорест, влияние его выступлений на избирательном митинге или перед толпой спекулянтов на бирже «будет раз в десять сильнее, чем влияние речи какого-нибудь Равенела или же Колберна».

Даже если сам автор и хочет надеяться, что в результате победы Севера в гражданской войне вся страна в целом и любимые им герои приплыли в тихую гавань и могут рассчитывать на мирный покой и счастье, то зловещая тень Газауэя предвещает нечто совсем иное.


предыдущая глава | Мисс Равенел уходит к северянам | cледующая глава