home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



XVII

«Это он, рыжая борода, сандалии, рубашка, а лица там нет», – сказал я и отвернулся, но служитель продолжал себе чавкать сэндвичем и, как я сказал, заорал на меня, ухмыляясь (а бутерброд с сыром у него в зубах застрял): «Чёстойтакое, мальчонка, никогда крантиков не видал?»

Сегодня меня бы, наверное, это так не расстроило. Сегодня я б и сам даже мог быть коронером, как знать. Глядя на все эти различные конторские шкафы, если когда-нибудь спустишься в Морг Беллвью Нью-Йорка, валяй, напиши стихотворение о нескончаемой смерти в поезде большого города.

Меня отвозят обратно в Бронкскую тюрьму, и я туда вхожу, и мы все спим, а прямо за окном дождь барабанит в «Стадион Янки».

Когда телевизируют игру со «Стадиона Янки», а ты смотришь из-за «дома», как над правыми трибунами поля трепещут флаги, вглядись подальше вон в ту ящичную конструкцию, белую, это Оперный Театр Бронкса, где люди поют. Вообще-то, мы могли бы даже смотреть матчи оттуда, хоть и не скажешь никак, кто сейчас с битой, Мики Мэнтл или Тай Кобб, а раз за нами все эти 199 лет срока, может, это сам усатый Эбернэти Маккромби Фитч Даблдей замахивается не битой, а тыквой, которую следовало спустить вниз по реке Ма.

Тао Юаньмин был великим китайским поэтом, в сто раз величее Мао Цзэдуна. Тао Юаньмин сказал:

Как пронзителен холод, когда близится вечер года.

В ветхой летней одежде я погреться на солнце сел…

Огород мой на юге потерял последнюю зелень.

Оголенные ветви заполняют северный сад.

Я кувшин наклоняю, не осталось уже ни капли,

И в очаг заглянул я, но не видно в нем и дымка.

Лишь старинные книги громоздятся вокруг циновки.

Опускается солнце, а читать их всё недосуг.

Жизнь на воле без службы не равняю с бедою чэньской,

Но в смиренности тоже возроптать на судьбу могу.

Что же мне помогает утешенье найти в печали?

Только память о древних живших в бедности мудрецах.[54]

ТАО ЮАНЬМИН, 372–427


предыдущая глава | Суета Дулуоза. Авантюрное образование 1935–1946 | XVIII