home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



IV

Все футболисты знают, что лучшие футбольные игроки начинали в песочницах, с любительских матчей. Возьмем, к примеру, Джонни Юнайтиса, который и в среднюю школу-то не ходил, да и Крошку Рута возьмем в бейсболе. С тех ранних любительских матчей мы перешли к несколько жутким кровопускательным играм на Северном выгоне против греков: «Пантер Северного выгона». Само собой, когда кэнак вроде Лео Буало (теперь у меня в команде) и грек вроде Сократа Цулиаса сталкиваются башка к башке, кровь полетит во все стороны. Кровь, дорогая моя, хлестала теми субботними утрами, как в Гомерической битве. Вообрази, как Поци Керьякалопулос пытается вытанцевать себе пробежку по тому пыльному чокнутому полю вокруг Иддиёта или чеканутого бодливого быка вроде Эла Дидье. То были кэнаки против греков. Красота здесь в том, что потом две эти команды образовали ядро футбольной команды Лоуэллской средней школы. Вообрази, как я стараюсь унырнуть от подножек Ореста Грингаса или брата его Телемаха Грингаса. Представь себе, как Христи Келакис старается передать пас поверх пальцев дылды Эла Робертса. Эти игры в песочнице потом были так ужасны, что я боялся вставать в субботу утром и там показываться. Другие матчи проводились на поле Неполной средней школы Бартлетта, куда мы все ходили пацанами, некоторые – на поле «Дрейкэтских тигров», какие-то – на пастбище возле церкви Святой Риты. Были и другие кэнацкие команды, буйнее, откуда-нибудь с Сэйлем-стрит, которые на нас никогда не выходили, потому что не знали, как вызвать на игру через спортивную страницу газеты; иначе, я думаю, комбинация их команд с нашей и комбинация других греческих или даже польских или ирландских команд со всего города… Ох, ну я дал, иными словами, «гомерический» тут совсем не то слово.

Но в пример того, где я учился футболу. Поскольку мне хотелось пойти в колледж, а я отчего-то знал, что отец мой никогда не потянет платить за мое образование, как оно и оказалось. Я хотел не чего-нибудь, а оказаться где-то в студгородке, покуривая трубку, в джемпере на пуговицах, как Бинг Крозби, петь серенады студентке при свете луны где-то на старой Окс-роуд, а из общаги землячества несутся обрывки гимна альма-матери. Такова была наша мечта, почерпнутая из походов в театр «Риальто» и просмотров киношек. Дальнейшая мечта была – выпуститься из колледжа и стать крупным торговцем страховками, носить серую фетровую шляпу, сходить с портфелем с поезда в Чикаго, чтоб жена-блондинка на перроне обнимала, в дыму и копоти большеградого гула и возбужденья. Можешь себе представить, на что сегодня это было бы похоже? Со всем загрязнением воздуха и прочим, с язвами управляющих, с рекламой в журнале «Время», с нашими нынешними автотрассами, где машины миллионами несутся мимо во все стороны по круговым развязкам от одной новой язвы радости духа к другой? И затем я представлял себя, выпускника колледжа, преуспевающего страховщика, старею с женой в доме, облицованном деревянными панелями, где висят мои лосиные головы с удачных охотничьих экспедиций на Лабрадор, и я тут тяну бурбон из собственного бара, седовласый, благословляю сына своего на следующую неприятность острого инфаркта (как я это сейчас вижу).

Пока мы кутили да колотились на пыльных кровавых полях, нам и присниться не могло, что все мы окажемся на Второй мировой, некоторые – убиты, кто-то ранен, из остальных выпотрошило невинные порывы 1930-х.

Не стану углубляться в свой младший год Лоуэллской средней школы, обычное то было дело для слишком молодого мальчишки либо недостаточно старшего, начинать играть регулярно, хоть из-за того, что тренер Тэм Китинг считал меня второкурсником, потому что мне было пятнадцать, он меня играть не выпускал, а «припасал меня» для младшего и старшего годов. Кроме того, прогнило что-то в штате Мерримэк, потому что на тренировках в драках за мяч он меня гонял довольно жестко, а я вполне отлично забивал жесткие мячи и мог бы проделывать это в любом официальном матче, или же там какая-то политика примешалась, чего отец мой совсем не поощрял, ибо был так честен, что, когда к нему пришла депутация лоуэллцев году в 1930-м просить баллотироваться на мэра, он ответил: «Конечно, я пойду в мэры, но, если я выиграю выборы, мне придется вышвырнуть из Лоуэлла всех жуликов, и в городе никого не останется».


предыдущая глава | Суета Дулуоза. Авантюрное образование 1935–1946 | cледующая глава