home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 33

На школьном дворе, где совсем недавно на переменках играли мальчишки и где их пороли розгами по прихоти Рамси Блэйда, лежало тело Джека Батлера, огромное и страшное.

Батлер был крупным мужчиной, его рост и огромная грудная клетка только добавляли ужаса к тому, что с ним сделали. Раны на его теле были схожи с теми, что Шекспир видел на жертве из крипты собора Святого Павла у досмотрщика мертвых, только выглядели они еще страшней. Лицо Батлера было покрыто коркой засохшей крови, пальцы рук походили на кроваво-красные птичьи лапы, плоть между ними была разрезана каким-то ужасным инструментом. Пальцы ног изуродовали точно таким же способом. Кожевенные ножницы? Голова была практически отделена от туловища, а в районе живота зияла рана. «Рубить и колоть». Так описывал этот способ убийства досмотрщик Джошуа Пис. «Рубить и колоть» – военный прием, чтобы быстро и не затупив лезвия разделаться с врагом. Сначала наносился косой удар по шее, затем меч глубоко пронзал живот.

Но эта смерть случилась не на поле боя или в разгар битвы. Это было хладнокровное убийство. И не просто убийство, жертву пытали, ибо между пальцами рук и ног Батлера были сделаны страшные длинные разрезы. Следы запекшейся крови вокруг рта свидетельствовали о том, что язык ему отрезали.

Но это было еще не все. У Джека на груди лежала шифровальная книга Сесила, «Доходное искусство садоводства», проколотая длинным кинжалом насквозь, кончик которого вонзился прямо в мертвое сердце Батлера.

Шекспир упал на колени возле тела своего слуги. Ему хотелось оплакать его, ибо Джек был хорошим человеком. Скромным, но храбрым и преданным. Он пять лет служил ему верой и правдой и ни разу ни на что не жаловался. Шекспир сложил руки, закрыл глаза и прочитал «Отче наш».

Он коснулся холодного лица Джека Батлера и поднялся на ноги. Чего же на самом деле хочет Макганн? Шекспир ни на мгновение не поверил, что он защищает графа Эссекса. Этот ирландец заботился лишь об одном человеке – о себе самом.

Он прошел в конюшню. Конюх был на месте. У Шекспира не было настроения для объяснений.

– Сайдсмен, немедленно отправляйся за констеблем.

– Да, господин Шекспир. – Перкин Сайдсмен бегом бросился исполнять поручение. Шекспир вернулся в школу. Он взял одеяло и укрыл им тело Батлера, затем отправился за одеждой для дворцовых приемов и деньгами. Когда Джон снова вернулся во внутренний двор, констебль был уже на месте. Конюх держался позади.

Шекспир показал офицеру тело.

– Уведомите шерифа и коронера, а тело передайте досмотрщику мертвых в собор Святого Павла. Все понятно?

Констебль, туповатый приятель с жидкими волосами и раздутым животом, колебался.

– Констебль, его убили. Имя жертвы – Джек Батлер. Его убили тем же способом, как и по крайней мере еще двоих несчастных. Передайте досмотрщику мертвых, что вас послал Джон Шекспир, и он расскажет все, что вам нужно знать. Сообщите ему имя: Макганн. Чарли Макганн. Если сможете его найти, арестуйте и допросите. Это опасный человек. У него есть сообщник, известный под именем Слайгафф. Его тоже арестуйте и допросите.

Шекспир мог бы добавить, что лучше всего начать поиски этих людей в Эссекс-Хаус на Стрэнде, но было ясно, что ни один констебль в этой стране не посмеет просить ордер, чтобы вторгнуться во владения графа. В глубине души он понимал, что все придется делать самому. Никто, кроме него, не сможет предать этих двоих правосудию.

Он повернулся к конюху.

– Сайдсмен, что ты видел?

– Ничего, господин Шекспир, совсем ничего.

Шекспир был уверен, что конюх лжет, но у него не было времени на то, чтобы добиться от него правды.

– Мы поговорим позже, – холодно произнес он. – Я могу прямо сейчас отправить тебя в тюрьму, ибо полагаю, что у тебя есть сведения, которых хватит для обвинения, но боюсь, что лошади останутся без фуража и воды. Оставайся здесь. Помоги констеблю, расскажи шерифу все, что знаешь, очень скоро мы снова увидимся. Сделаешь, как я сказал, и обещаю, что сможешь спокойно работать здесь и дальше.

Сайдсмен поклонился.

– Спасибо, господин Шекспир.

– А теперь накорми и напои мою кобылу, ей предстоит долгий и трудный путь.

В десять часов утра Болтфут Купер вместе с остальными ходячими пациентами неохотно направился в больничную часовню. Сестра Бриджет, сиделка, сказала, что ему придется пойти на службу, если он хочет, чтобы больничный смотритель вернул ему оружие и кошель.

Проповедник с издевкой произнес тираду о цене, которую должен заплатить человек за свои многочисленные грехи, и цена эта есть болезнь. Болтфут слушал, но не слышал, ибо мыслями он был в другом месте. Ему хотелось вернуться на Лонг-Саутуарк, на случай, если та незнакомка снова придет.

Как только они вышли из часовни, сестра Бриджет обернулась к нему, ее глаза горели гневом.

– Он сказал, что лондонцы сами навлекли на себя чуму, но я знаю и благочестивых людей, которые заболели и умерли от этой болезни, – благочестивые люди, которые никому не причинили зла и жили по заповедям. Почему Господь наказывает и праведников, и грешников?

Болтфут хмыкнул в знак согласия. Судьба Джейн и их еще нерожденного дитя занимала большую часть его мыслей. Он не сомневался, что она, Кэтрин и дети уже покинули Лондон, уехав далеко от чумы, но с тревогой ждал известий.

– Чума свирепствует день ото дня, – продолжала сиделка. – К нам каждый день обращаются больные чумой, их становится все больше, а нам приходится отказывать им и отправлять в больницу Лок[10] на Кент-стрит. Не могу поверить, что все они – отъявленные грешники. – Она печально покачала головой. – Так жалко видеть их лица, они ведь знают, что больница Лок – это смертельный приговор. Мало кому удается выйти из нее живым.

Голова Болтфута по-прежнему была обмотана бинтами, но боль утихала, а силы возвращались к нему благодаря сиделке, которая кормила его говядиной, хлебом и давала вволю эля.

– Сестра, вы можете сейчас отвести меня к больничному смотрителю?

– Господин Купер, сегодня я должна отправить вас на плотницкие работы. Это правило для тех, кто не прикован к постели. Женщины стирают, а мужчины выполняют ту работу, которой занимались до болезни. – Она по-матерински посмотрела на него, однако повела к смотрителю.

Больничный смотритель, мрачный человек преклонных лет, выслушал Болтфута.

– Да уж, господин Болтфут, – произнес он, – более неправдоподобной истории я еще не слышал. – Но вернул Болтфуту его оружие, пороховницу и мешочек с пулями.

Болтфут тщательно все осмотрел. Все было в целости и сохранности. Он застегнул пояс с абордажной саблей, затем забросил каливер за спину. Хоть оружие было и тяжелым, а сам он еще не до конца окреп, хорошо было снова ощутить себя вооруженным. Он заглянул в кошель. Там оставалось две марки и несколько пенсов. Он протянул деньги смотрителю, но тот отказался.

– Не хочу обирать вас, господин Купер. Когда появятся деньги, которыми вы сможете с нами поделиться, тогда и приходите. Мы с благодарностью принимаем подношения от тех, кто может их себе позволить.

Болтфут поклонился.

– Спасибо, господин смотритель. Вы и ваша больница спасли мне жизнь.

Вместе с сиделкой он прошел к входным воротам, ведущим на Лонг-Саутуарк, где она попрощалась с ним, пожав ему руку. Проход через ворота был узкий да к тому же забит прилавками мясников и прочих рыночных торговцев. После тишины больницы шум и вонь вернули Болтфута к реальности городской жизни. Подволакивая ногу, он перешел пыльную дорогу и встал у дверей. Он понял, что находится совсем рядом с тем местом, где его ударили дубинкой. Интересно, женщина, которая искала его, пройдет сегодня здесь, направляясь в Сент-Томас?

Ему не пришлось долго ждать. Вскоре с корзиной с хлебом в руках появилась белокурая молодая женщина из дома на Бэнк-Энд, дома Дейви Керка.

Болтфут пошел за ней к задним воротам больницы на Сент-Томас-стрит, туда, где принимали пациентов. Он наблюдал за тем, как она беседует с охранником. Охранник покачал головой, и она, разочарованная, пошла назад в сторону реки, на запад к своему дому.

Сил у Болтфута было еще немного. Увечная нога больше обычного затрудняла ходьбу. Он задыхался, головная боль усилилась. Женщина шла быстро, но единственное, что он мог предпринять, это попытаться догнать ее.

Он отчаянно старался идти быстрее, и ему даже удалось подобраться к ней вплотную, когда она была на пороге дома. Женщина обернулась и оказалась с Болтфутом лицом к лицу. Она отшатнулась, а он зажал ей рот ладонью, заглушая ее крик.

– Откройте дверь, – приказал он, убирая ладонь от ее лица.

Она колебалась, затем вытащила из корзины с хлебом ключ и вставила в замок.

Прежде чем она успела повернуть ключ и отпереть замок, Болтфут услышал за дверью шум; кто-то застонал, раздался глухой стук, вскрик, еще один стук и приглушенный крик. Он остановил руку женщины, затем вытащил каливер и умелыми движениями быстро зарядил его. Если в пылу битвы солдат не мог зарядить ружье, не просыпав пороху, он был бесполезен как для своего командира, так и для боевых товарищей. Руки Болтфута никогда не дрожали в бою, и стрелял он без промедления.

Он кивнул женщине, чтобы та медленно открыла дверь. Она была явно напугана, но послушалась.

Болтфут вошел первым, держа перед собой легкий мушкет с колесцовым замком и направляя украшенное резьбой восьмиугольное дуло в глубину комнаты. На ремне у бедра раскачивалась его абордажная сабля, вытащить ее было для Болтфута делом одной секунды.

В дальнем конце комнаты, в дверном проеме, он увидел чью-то тень, глаза незнакомца сверкнули в темноте. Мгновение казалось, что человек собирается напасть, но, увидев направленное на него дуло каливера, он исчез.

Посреди комнаты, прямо на столе, где женщина ощипывала птицу, лежало тело. Ноги и руки жертвы еще дергались в предсмертных судорогах.

Болтфут быстро осмотрелся. У вошедшей следом за ним женщины подкосились ноги, она едва дышала.

Кровь была повсюду. Поскальзываясь, Болтфут бросился к двери, через которую сбежал убийца. За дверью оказалась большая кладовая, где хранились зерно, бобы и прочие продукты. На крюке висела туша индюка. Неподалеку от птицы, покачиваясь на сквозняке из открытой задней двери, со стропила свешивалась крепкая пеньковая веревка с петлей-удавкой на конце.

Болтфут распахнул заднюю дверь, правой рукой крепко сжимая свой каливер. Он оглядел узкий переулок, но никого не увидел. Человек убежал.

Он вернулся к месту кровавой бойни. Женщина сжалась в углу, стараясь не смотреть на лежащее на столе тело Дейви Керка. Конвульсии прекратились. Раны, приведшие к смерти, были очевидны. Его голова была наполовину отделена от туловища, шея с левой стороны рассечена сверху вниз лезвием сабли; кроме того, жертва получила удар клинком в живот.

Болтфут положил каливер и поднял со стола тело. Голова Керка запрокинулась и жалко повисла. Собрав силы, он переложил тело на пол подальше от женщины, затем принес покрывало из кладовой и укрыл труп. Болтфут поднял оружие.

Неожиданно женщина вскочила и бросилась к двери. Болтфут быстро схватил ее. Несмотря на слабость, Болтфут держал ее крепко.

Он развернул ее лицом к себе.

– Мне нужно кое-что знать. Кто вы?

– У нас нет времени. Он убьет меня и вас тоже.

– Кто вы?

– Вы знаете, кто я.

– Элеонора Дэйр?

Она быстро закивала.

– Пожалуйста, я больше не могу оставаться здесь. Видите, что он сделал с Дейви. С вами он сделает то же самое, а меня повесит.

Петля в кладовой. Она ее не видела и все же знала, что ее должны повесить.

Она снова попыталась вырваться. Ужас сменился гневом.

– Это вы привели его сюда! Вы привели его к нам.

Болтфут не стал отвечать ей, забросил каливер за спину, обвязал вокруг талии женщины толстую узловатую веревку и поволок ее в кладовую. Она посмотрела на него со смесью покорности и презрения.

– Думаете, что сможете одолеть его, да, господин Купер? Этого никому не удастся. Только время зря потратите.

Другим концом веревки он обмотал запястье своей левой руки и затянул морским узлом. Между ними было не больше восемнадцати дюймов веревки. Она не сбежит.

Он выволок женщину через входную дверь на пыльную улицу. Она спотыкалась и почти падала, но он крепко держал ее под локоть, затем прошел с ней так четверть мили на восток, мимо тюрьмы Клинк. Увидев подмастерье, она позвала на помощь, но он только рассмеялся.

– Смотрю, у вас хлопот невпроворот, – обратился он к Болтфуту. – На вашем месте я бы сбыл ее с рук. Здесь столько готовых услужить шлюх.

Две женщины, сидящие на ступеньках публичного дома и почесывающие свои язвы, расхохотались, увидев, как он тащит Элеонору. Они подошли к ступенькам причала у Сент-Мэри-Овери. Единственными, кто ожидал лодку, были две строгого вида домохозяйки, которые с неодобрением посмотрели на вооруженного до зубов Болтфута и женщину, всю в пыли и саже, чьи светлые волосы теперь напоминали воронье гнездо.

Болтфут взял лодку и ткнул свою пленницу в спину. Лодку сильно раскачивало, и женщина отказалась ступать на борт. Один из лодочников посмотрел на них с подозрением.

– Он удерживает меня против моей воли.

– Я везу эту грязную шлюху домой, чтобы она накормила детей и перестала шляться, – объяснил Болтфут.

– На вашем месте я бы отправил ее в публичный дом. Такая красотка может заработать пару гроутов, а у тебя на столе всегда будет добрая английская говядина.

Лодочники усмехнулись и принялись грести в сторону Даугейта. Болтфут сел на корме под навесом. У него почти не осталось сил. Женщина рядом с ним молчала, она потерпела поражение и теперь сидела, глядя на восток, словно ждала оттуда подмогу или возможность сбежать.

Болтфут думал только об одном: побыстрей оказаться рядом со своей супругой Джейн, чтобы она была в безопасности, пока не родится их малыш, здоровый и крепкий. Но сначала он должен доставить Элеонору Дэйр – эту так называемую пропавшую колонистку – в Эссекс-Хаус, что на Стрэнде, и передать в руки тем, кто поручил ее разыскать, графу Эссексу или его агенту Чарли Макганну.

Но как быть с телом Дейви Керка в доме на Бэнк-Энд? Об этом позаботится господин Шекспир.


Глава 32 | Мститель | Глава 34