home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 44

Шекспир вылез через окно следом за Кэтрин, но, чтобы отвлечь от нее стрелявших, побежал в другую сторону.

Не успел он преодолеть и пяти ярдов, как его настигла мушкетная пуля. Застонав от боли, Шекспир рухнул на землю. Он схватился за левое плечо. Пуля задела предплечье чуть ниже лопатки.

Стараясь не обращать внимания на рану, Шекспир метнулся к старой сломанной повозке, чтобы укрыться за ней от пуль. Ходовая часть повозки заросла травой, а колеса покосились. Справа донеслось тихое лошадиное ржание. Джон снова потрогал плечо. Рукав был липким от крови и дождя. Левой рукой он продолжал сжимать каливер. Шекспир попытался укрыть оружие под накидкой. Если бы ему удалось подобраться поближе и выстрелить, то это могло решить все дело.

Вдруг ярдах в тридцати он услышал голос. Макганн. Он насмехался над Шекспиром. Угрожал убить его жену. Злорадствовал, что Болтфут мертв.

Шекспир отполз влево. Выстрелов не последовало. Неподалеку он заметил невысокую стену, сложенную из камней. Джон метнулся к стене и укрылся за ней. На мгновение он затаил дыхание. Пригнувшись и стараясь, чтобы его по возможности не было видно из-за стены, он побежал в противоположную от Макганна сторону. Он нападет на него с другой стороны, с южной оконечности развалин аббатства.

Шекспир остановился и выглянул. Теперь ему было видно все. Пространство перед аббатством освещалось факелами. Он увидел свисающую с балки веревку и Элеонору Дэйр, которую вот-вот повесят. Человек, что лез за ней следом, то и дело подталкивал ее, и она поднималась еще на одну ступеньку вверх. Кроме него и человека, который со спины очень походил на Макганна, Шекспир увидел еще одного. Но людей могло быть больше. В темноте, за высокой стеной с лестницей, среди камней он заметил какое-то движение. Он вгляделся и с ужасом понял, что это Кэтрин. Нужно было действовать быстро. Он направил каливер в спину человеку, показавшемуся ему Макганном, и выстрелил.

Но звука выстрела он не услышал. Порох намок. В смятении Джон взглянул на каливер и отбросил его, затем подобрал камень размером с небольшое пушечное ядро и швырнул в стоящего у стены человека.

Камень попал ему в пятку. Человек подпрыгнул, обернулся и посмотрел туда, где находился Шекспир.

Это был Макганн. Шекспир пригнулся.

– Взять его!

Макганн вытащил короткий меч. Вместе с еще одним человеком, что стоял рядом, он направился к стене. Палач остался на середине лестницы позади Элеоноры.

Шекспир пригнулся и побежал в южном направлении, надеясь увести людей от Кэтрин. Распугав стадо овец, он споткнулся о камень и упал в грязную траву прямо на раненое плечо. Ему едва удалось сдержаться и не закричать от боли.

С усилием Шекспир встал на четвереньки и попытался подняться. Однако время было потеряно. Люди Макганна уже крепко держали его за руки, заломив их ему за спину.

– Так-так, господин Шекспир, – произнес стоящий над ним Макганн, положив на правое плечо обнаженный клинок своего толедского меча. – Вы как раз вовремя.

Человек Макганна со смехом повел Шекспира обратно к аббатству. Шекспир взглянул на лежащее на земле тело. Его конвоир, проходя мимо, пнул труп ногой. Шекспир пригляделся. Это был не Болтфут.

– Продолжайте, господин О’Риган, – крикнул Макганн человеку на лестнице. – Вздерните ее, пусть болтается на веревке.

Шекспир в ужасе следил за тем, как человек на лестнице обвязал конец веревки вокруг каменного выступа и затянул узел, надежно закрепив веревку.

Он столкнул Элеонору с лестницы, затем спрыгнул вниз. Лестница упала. Элеонора повисла, отчаянно ища ногами опору и не находя ее. Веревка затягивалась вокруг ее шеи. Казалось, время замерло, когда Шекспир и трое мужчин смотрели, как она висит, отчаянно борясь за жизнь.

– Смотрите, как пляшет, господин Ш… – начал Макганн. Его речь оборвал выстрел. Палач упал – выстрелом ему снесло полголовы. В воздухе повисла кровавая дымка, которую быстро рассеял непрекращающийся дождь.

Макганн выставил меч перед собой. Другой рукой он вытащил из-за пояса заряженный пистолет.

Призвав на помощь все оставшиеся силы, Шекспир резко подался назад и сбил с ног конвоира, опрокинув его на лежащие на земле камни. Конвоир упал спиной на острый выступ и сломал позвоночник. Он закричал. Шекспир вывернулся из его рук. Затем обернулся, пошарил вокруг и, схватив булыжник, принялся наносить удары конвоиру по голове.

Пропитанная дождем ночная тьма освещалась лишь мерцающим светом трех смоляных факелов. Макганн отчаянно вертел головой, пытаясь определить, откуда стреляли. В неверном свете факелов его лицо, больше походившее на морду мастифа, выглядело устрашающе. Он направил пистолет на Шекспира и выстрелил. Пуля угодила в грудь лежащему на земле и извивающемуся от боли конвоиру. Кровь потоком хлынула на Шекспира, и он почувствовал, как тело конвоира обмякло.

Откатившись в сторону, Шекспир увидел, как из темноты, словно чудовище из лесной чащи, подволакивая левую ногу, появился Болтфут. В левой руке он сжимал пистолет, а в правой – абордажную саблю, лезвие которой блестело в свете факелов.

Бросив разряженный пистолет, Макганн вытащил из-за ремня еще один. Когда он поднял оружие, целясь в Болтфута, Шекспир бросился на ирландца. Макганн хотел развернуться, чтобы выстрелить в Шекспира, но пуля прошла между Шекспиром и Болтфутом, никого не задев. Макганн занес меч, чтобы рассечь Шекспиру шею, но тот легко увернулся, тогда он сделал выпад вперед, целясь Шекспиру в живот. Шекспиру удалось уйти от удара, но лезвие рассекло ткань его дублета.

– Гори ты в аду, Шекспир, – прорычал Макганн, когда попытался нанести еще один удар. Болтфут, оказавшийся у Макганна за спиной, взмахнул саблей, и ирландец выронил меч, который со звоном упал на каменистую мокрую землю.

Теперь ирландец был в руках Болтфута. Макганн превосходил Болтфута ростом, но не силой. Он схватил ирландца за загривок и запрокинул ему голову, пока Шекспир пытался повалить его на землю.

Макганн издал низкий рык, словно тигр, которого загнали в угол, и, не выдержав борьбы, поскользнулся и рухнул на землю. Шекспир крепко схватил его за левую руку, пока Болтфут удерживал правую, в которой Макганн продолжал сжимать усыпанную драгоценными камнями рукоять кинжала, пытаясь вытащить его из ножен.

Извернувшись, Болтфут воткнул свой локоть Макганну в рот, затем заломил ему руку с кинжалом за спину и сломал ее об колено, словно сухую ветку. Предплечье хрустнуло. Макганн не закричал, а лишь издал очередной рык. Теперь он был совершенно беспомощен, но продолжал сопротивляться, когда Шекспир с Болтфутом пытались перевернуть его лицом вниз.

– Умоляю, кто-нибудь, помогите!

Шекспир вздрогнул, узнав голос Кэтрин. Она приставила лестницу к стене, забралась почти на самый верх и удерживала Элеонору Дэйр на руках, не давая ей повиснуть.

Шекспир вскочил на ноги и бросился к лестнице. Он вскарабкался наверх, обхватил Кэтрин, затем, подтянувшись повыше, подхватил Элеонору, чье тело уже обмякло, словно туша только что забитого животного.

– Спустись пониже, – сказал он Кэтрин. – И вытащи мой нож.

Отпустив Элеонору, Кэтрин скользнула вниз. Она вытащила из ножен его кинжал и передала Джону. Не давая Элеоноре повиснуть и удерживая ее правой рукой, он принялся левой разрезать веревку, волокно за волокном, пока не почувствовал, что веревка ее больше не удерживает. Джон спустился вниз, неся Элеонору на плече.

Он положил ее на землю и попытался ослабить петлю на ее шее. Наконец ему это удалось. Шекспир приложил ухо к ее груди. Он был уверен, что слышит, как бьется ее сердце.

Приподняв ее худенькое, как у подростка, тело, он усадил ее к себе лицом, так чтобы ее голова оказалась у него на плече, затем похлопал ее по спине так, как хлопают маленького ребенка, чтобы тот отрыгнул.

Элеонора закашляла и судорожно принялась хватать ртом воздух. Она была жива.

Видя, что она вернулась к жизни, Кэтрин перекрестилась. Мыслями она была в Гейтхаусской тюрьме, где пыталась облегчить мучения отца Саутвелла на стене в пыточной Топклиффа. «Пожалуйста, Господи, дай мне спасти жизнь этой женщины, раз уж я ничего не смогла сделать, чтобы спасти Роберта, – молилась она, когда, стоя на лестнице, удерживала тело Элеоноры. – Боже, прояви милосердие».

– Спасибо, Господи, – произнесла она. – Благодарю Тебя.

Шекспир с Болтфутом связали Макганну руки и ноги обрывком веревки, на которой он хотел повесить Элеонору. Должно быть, он испытывал невыносимую боль, ибо его рука была сломана, но их это не особенно заботило. Жизнь все еще теплилась в его груди, значит, он опасен.

Они осмотрели три мертвых тела. Шекспир подумал, что, возможно, это были люди из числа тех ирландских попрошаек, что собирались вокруг Эссекс-Хаус. Он вспомнил слова Макганна, которые он произнес при их первой встрече: «Пусть они всего лишь бродяги, но это наши бродяги». Он платил им, чтобы, если ему понадобится, они всегда были под рукой, когда нужно выполнить какую-нибудь грязную работу. Это были его люди, и они умерли за него. Но кем был тот коренастый человек, чье тело Макганн, торжествуя, поднял вверх, выдав его за Болтфута? Они внимательно вгляделись в его лицо.

– Единственное, что приходит на ум, это один из тех бродяг, на которых мы наткнулись, когда свернули с дороги, может, они пришли сюда, чтобы порыться в отходах в поисках пищи, – предположил Шекспир.

Болтфут кивнул в сторону леса.

– Там еще один. Я оглушил его и забрал у него пистолет. Возможно, он еще жив. Лучше бы нам его связать. Тот, первый, что лежит напротив дома, мертв. В этом я уверен.

Они потащили Макганна к дому, а Кэтрин тем временем хлопотала возле Элеоноры. В одной из комнат, что была просторней, они привязали ирландца за здоровую руку к кольцу в стене и привязали к его сломанной руке доску. Макганн был угрюм, со взглядом, полным злобы, и без каких-либо признаков раскаяния.

Болтфут вышел, чтобы найти свой каливер и собрать у убитых прочее огнестрельное оружие, а также мечи и кинжалы. В лесу он нашел человека, которого оглушил ударом по голове. Он дышал, но был без сознания. Болтфут привязал его к дереву и оставил мокнуть под непрекращающимся дождем. А что до мертвецов, то утром они решат, что с ними делать.

Вместе с Шекспиром Кэтрин перенесла Элеонору к дому пастуха. Она обхватила рукой распухшее горло, но, несмотря на слабость, находилась в сознании и могла медленно передвигаться. Они усадили ее в другой комнате и дали ей глотнуть эля, дабы облегчить ее состояние. Кэтрин собрала накидки и одеяла и соорудила из них нечто похожее на тюфяк, чтобы Элеонора могла лечь.

– Поспите, если сможете, – нежно произнесла Кэтрин. – Теперь вы в безопасности. А я побуду с вами.

В другой комнате Болтфут с высушенным и заряженным каливером наизготовку держал на мушке Макганна. Не обращая внимания на кровь, что сочилась из раны на плече, Шекспир начал отдавать распоряжения.

– Болтфут, поезжай в Масем за констеблем.

Болтфут покорно кивнул и вручил каливер своему хозяину.

Со странной покорностью Макганн взглянул на захвативших его в плен.

– Вы не дадите мне глоток эля, господин Шекспир?

Рядом с Шекспиром лежала бутыль. Он поднес ее к губам Макганна. Тот принялся жадно пить.

– Спасибо, – произнес он. – Может, хватит держать меня на мушке? Я никуда не убегу. – Он кивнул своей бритой, мясистой головой на каливер.

Шекспир осторожно положил каливер на грязный пол у своей правой руки, подальше от пленника.

– Я скоро умру. Но мне хотелось бы кое-что вам рассказать. Быть может, объяснить. Я ничего не жду взамен. У меня нет угрызений совести, и я не желаю прощения. Просто кто-то должен знать, зачем все это было нужно. Вы, должно быть, думаете, что я отправлюсь в ад, только настоящий ад здесь, в этом мире.

– Расскажете это судье.

– Нет. Я расскажу это вам. Это случилось осенью 1580 года. В ту пору я был коновалом. Никогда прежде я не держал в руках ничего страшней молота, которым бил лишь по наковальне. У меня была жена, и она должна была вот-вот родить. Моя жена – моя милая девочка – ее звали Мэгги Маэв, и я любил ее больше жизни. Вы понимаете, о чем я, Шекспир. Вы ведь сами женатый человек. Мы поселились далеко от моря, в деревне. Овдовевшая мать Мэгги жила на побережье, в Смервике, или в Сент-Мэри-Уик – это английское название. Симпатичная портовая деревенька, к северу от залива Дингл на юго-западном побережье Ирландии. Мэгги Маэв была уже на сносях, когда в тот год в октябре решила навестить свою мать. Она же не знала – да и кто знал? – что на берег высадилось войско из нескольких сотен испанцев и итальянцев, против которого выступила английская армия. Четыре тысячи жаждущих крови дикарей с этого жестокого острова, которые без всякой причины вторглись в мою страну. Мэгги Маэв оказалась в ловушке, вместе с испанскими и итальянскими солдатами и двумя сотнями ирландских мужчин и женщин, которые вместе с ними решили сражаться против англичан. Дороги назад не было, ибо англичане держали их форт в осаде, обстреливая из пушек. Все пути к отступлению были отрезаны. Спустя три дня стало ясно, что их положение безнадежно, поэтому осажденные испанцы и их ирландские союзники вывесили белый флаг, надеясь на милость победителя. Они сдались, веря, что им сохранят жизнь.

– Что произошло?

– А сами-то как думаете, господин Шекспир? Англичане их всех убили. Всех до единого, кроме нескольких знатных испанцев, за которых можно было получить выкуп. Английские солдаты разоружили пленников, связали и порезали на куски. Забили как быков: сначала – косой удар мечом по шее, да такой, что некоторым жертвам даже отрубали голову, затем удар в живот для верности. Руби и коли. Вот так-то. Но сначала они расправились с теми несколькими женщинами, что попались к ним в плен, и Мэгги Маэв была среди них не единственной беременной. Они их повесили. Они вздернули Мэгги как обычного преступника, хотя она ничего не сделала. Она была милой девушкой, чья улыбка и смех освещали комнату ярче пламени тысячи восковых свечей. Они повесили ее, убив ее и моего нерожденного ребенка. Она очень походила на твою жену, Шекспир. Длинные темные волосы, голубые глаза.

– Сочувствую, – произнес Шекспир.

– Что ж, сочувствие – это благородно. Но мне не нужны извинения или жалость. Мне нужна твоя кровь и кровь твоей жены, и я хочу, чтобы кровь лилась потоками и затопила весь мир. Ибо, что бы ты ни сделал или сказал, ты не сможешь вернуть мне Мэгги Маэв. Господин Слайгафф был таким же, как и я, честным дубильщиком кож, пока англичане не вырезали ему язык его же собственными кожевенными ножницами, а потом ими же отрезали пальцы его брату.

Шекспир ощутил приступ тошноты.

– Но при чем тут колонисты с Роанока? Король Филипп жаждал отмщения за поражение его армады, это еще можно понять. Но что плохого эти люди сделали вам?

– Вот мы и подошли к самому интересному. Слушайте. Англичанами командовал некий Артур Грей Уилтонский. До него мне нет дела. Ничтожество. Мне был нужен тот, кто наблюдал за убийством пленных, тот, кто испытывал наслаждение, выбивая лестницу из-под ног Мэгги Маэв и наблюдая, как она, беременная, умирает. Человек, который по пояс в крови сдавшихся ему людей, уверенных, что к ним будет проявлено английское милосердие. Я преследовал его все эти годы. Ваша вонючая нация весьма чтит этого человека, господин Шекспир, и вы его знаете.


Глава 43 | Мститель | Глава 45