home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 46

Через открытое окно комнаты на втором этаже, где на старой дубовой кровати под простынями лежал Шекспир, доносился детский смех.

Он открыл глаза и взглянул на полог, что раскинулся над ним. Это была линялая, но когда-то прекрасного качества ткань ручной выделки, украшенная изображениями роз, которые переплетались, словно руки и ноги любовников.

По свету, проникавшему в щелку между занавесками, он определил, что сейчас день; правда, утро это или время после полудня, он не знал, как и то, какой это день. Все, что он помнил, так это то, что находится в доме родителей Кэтрин, а еще то, что он, изможденный, рухнул на эту кровать и сразу же заснул мертвецким сном.

Его плечо, омытое и забинтованное, побаливало в том месте, где его задела пуля. Он глубоко вздохнул и почувствовал пьянящий сладкий аромат. Шекспир протянул правую руку; рядом с ним лежала Кэтрин. Его пальцы задержались на мягкой теплой коже под ее грудью. Она не отстранилась.

Ни слова не говоря, она придвинулась к Джону. Их ноги переплелись, и она принялась нежно ласкать его.

Кэтрин поцеловала его в шею.

– Здравствуй, супруг, – тихо произнесла она. – Я соскучилась.

Он неподвижно лежал на спине, наслаждаясь ее прикосновениями и желая, чтобы они не прекращались. Лаская и дразня Джона, она прижалась к нему. Он вполоборота повернулся к ней, его рука скользнула по ее спине и ягодицам.

– Госпожа Шекспир, клянусь, у вас самые прекрасные ягодицы во всем свете.

– А вам есть с чем сравнивать, сэр?

Она долго и страстно поцеловала его в губы, продолжая ласкать. Наконец Джон овладел ею.

– Госпожа, – прошептал Шекспир, понимая, что дом полон народу и любой звук будет услышан, – вы ведете себя, словно распутница.

– А вы похотливы, как сатир, – выдохнула она. – А теперь, если вы не против, перестаньте болтать и займитесь делом.

Достигнув пика наслаждения, они еще с полчаса лежали обнявшись, не произнося ни слова, пока у него снова не возникло желание овладеть ею, и она со страстью отдалась ему. Так и прошел тот день под аккомпанемент птичьего пения, шелеста листьев на деревьях и вселяющих надежду звуков детского смеха.

Следующим утром он уехал в Лондон, наказав Болтфуту перевезти семейство обратно на юг, когда он пришлет весточку, что чума отступила.

По возвращении в Масем Шекспир встретился с констеблем и коронером и после подробной беседы с ними отослал запечатанное послание лорду-лейтенанту графства. Но пока он не переговорит с сэром Робертом Сесилом и не получит от него разрешения, ни слова обо всем случившемся не должно достигнуть чужих ушей. Элеоноре Дэйр было предписано оставаться в доме Марвеллов под страхом ареста, если она попытается уехать. Кэтрин и ее мать будут готовить ей отвары и примочки для ран на шее. Обвинений против нее выдвинуто не было: Шекспир успел развязать веревки на руках и ногах ирландца до появления в хижине констебля, пояснив, что убил Макганна в результате самообороны. Единственный выживший из его банды наемников, молчаливый и туповатый бродяга сорока лет и с землистым цветом лица, был обвинен в покушении на убийство и не отрицал этого. И недели не пройдет, как его повесят за содеянное. Шекспир и Кэтрин занимались любовью и беседовали весь день и большую часть вечера, выходя из спальни лишь для того, чтобы выпить вина и отведать мясного пирога, дабы подкрепить силы, а также для того, чтобы накормить ужином детей. Она понимала, что ее супругу нужно увидеться с Сесилом, но ей так не хотелось его отпускать.

– Наверно, я была тебе плохой женой, Джон, – сказал она, когда Шекспир готовился оседлать серую кобылу, чтобы направиться на юг.

– Мы оба виноваты. Давай забудем об этом.

– Я думала, что моя вера не станет нам помехой. Мне казалось, ты не понимаешь, что есть вещи куда хуже смерти, такие как духовный голод или судьба Энн Беллами, которая страшнее того, что может придумать Топклифф в своей пыточной.

– Ты, наверно, считаешь меня маловером.

– Нет, это не совсем так. Я всегда знала, что ты думаешь только о моем благополучии. Но ты слишком многого от меня хотел.

– Прости.

– Ты не виноват. Ты исполнял свой долг, старался защитить тех, кого любишь. И все же должна признаться тебе, что еще до приезда сюда я решила, что попрошу у тебя разрешения разойтись. Мне казалось, что мы уже никогда не сможем жить в мире.

– А теперь?

– А теперь я не смогу жить без тебя.

Он попытался улыбнуться и сказать, что любит ее, но от нахлынувших переживаний у него перехватило дыхание. Он отвел глаза и погладил лошадь, боясь встретиться со взглядом супруги.

– Все тот же старина Шекспир, – сказала Кэтрин, тихо рассмеявшись. – Слишком чувствительный, когда речь заходит о его собственном благе, и уж точно слишком чувствительный, чтобы быть тайным агентом.

– Но я такой, какой я есть.

– Знаю. Ты слишком долго был школьным учителем. Оставь дела господину Джерико. Он прекрасно справляется. Работай на Сесила.

Шекспир кивнул.

– Да, Джон, когда будешь в Лондоне, выясни, что сможешь, об отце Саутвелле. Я каждый день молюсь за него, но боюсь, что его страдания воистину непереносимы.

– Я узнаю у сэра Роберта, что можно сделать.

Поездка на юг заняла четыре дня, все это время Шекспира то и дело поливал дождь, небо было в серых тучах, и дул пронзительный ветер. Приехав в Теобальдс, от слуги Сесила – Кларксона – Джон узнал, что его хозяин отправился в Западные земли по срочному государственному делу. На Азорских островах была захвачена португальская карака «Мадре-де-Диос» и с триумфом приведена в порт Дартмут. Поговаривали, что это самое богатое судно из всех, когда-либо попадавшихся английским приватирам, под завязку загружено специями из Ост-Индии, сундуками полными золота, серебра, шелка и драгоценных камней. Но торжество быстро сменилось катастрофой, когда моряки и купцы разграбили груз. Королева была в ярости, ибо большая часть сокровищ по праву принадлежала ей. Задача Сесила заключалась в том, чтобы защитить то, что осталось, и найти то, что было украдено.

– Говорят, что в порту Девона все моряки пьянствуют день и ночь и их легко узнать, ибо они все до единого пахнут редкими восточными ароматами. Господин Шекспир, они продают жемчуга и янтарь по цене кружки эля. Западные дороги забиты купцами, что спешат прикупить сокровищ у мародеров. Сэр Роберт так обеспокоен всем этим, что даже вызволил из Тауэра сэра Уолтера Рэли, чтобы тот отправился на запад и помог ему навести порядок; морской казначей, сэр Джон Хокинз, считает, что если люди кого и послушают, то только Рэли.

– Значит, сэр Уолтер на свободе? – «Конец мести Макганна», – подумал Шекспир.

– Не совсем. Он все время под охраной и по окончании миссии вернется в Тауэр. А что до его супруги Бесс Трокмортон, то она осталась в Тауэре, такова воля королевы.

– А их ребенок?

Кларксон печально покачал головой.

– Малыш Деймери? Он умер. Мальчик родился слабеньким.

Шекспир поежился.

– Не было ли подозрений, что это убийство, господин Кларксон?

– Ни о чем таком я не слышал, сэр.

Шекспир выгнул ноющую спину и поморщился. Казалось, что он провел в седле недели две. Плечо зажило, но внутренняя поверхность бедер была стерта так, словно он был саутуаркской шлюхой. А впереди его ждала еще одна поездка.

– Если вы мне не откажете, господин Кларксон, то буду благодарен за еду, ночлег и свежую лошадь, чтобы отправиться на запад. За последние дни моя серая кобыла совершенно обессилела.

Кларксон вытянул руку, перебивая его.

– Даже не думайте о том, чтобы отправиться на запад, господин Шекспир. Сэр Роберт получил ваше сообщение из Хардвик-Холл и приказал мне передать, что он увидится с вами по возвращении.

– Он сказал что-нибудь еще?

– Он сказал, что у вас есть доказательства. Это все.

Улицы Лондона поросли сорной травой. Тучи мух жужжали вокруг лежащих повсюду мертвых собак. Крысы беспрепятственно носились вдоль забитых сточных канав. В жалкой попытке очистить воздух от миазмов чумы жители повсюду рассыпали розмарин и прочие травы. Но чума делала свою грязную работу. Люди продолжали заниматься ежедневными делами, однако население города сильно уменьшилось. Те, кому некуда было ехать, остались в городе, те, кому хватило денег, давно отправились в свои загородные имения, а нанятые на работу в чумные отряды все чаще катили груженные трупами телеги к общим могилам.

Шекспир нашел Саймона Формана в Стоун-Хаус на Филпот-стрит в удивительно хорошем расположении духа. Он выглядел усталым, но здоровым. Астролог приветствовал гостя дружеским рукопожатием.

– Приятно видеть человека, у которого нет чумы, господин Марвелл. Я каждый день ухаживал за больными и раздавал им свою чудесную настойку.

– В самом деле, доктор Форман, полагаю, настойка оказалась действенней ваших гороскопов, ибо вы указали неверную дату смерти одной высокопоставленной персоны – и выбрали уж совсем неблагоприятный день для свадьбы.

Форман широко осклабился, его полные красные губы растянулись, образуя небольшую щель между густыми золотисто-рыжими усами и бородой.

– И тому, что составленный мною гороскоп для этой знатной дамы оказался ошибочным, больше всех рад именно я. Но я не удивлен, ибо разве не она и есть само солнце и разве звезды не прокладывают себе путь вслед ее изысканному и царственному шествию?

– Признайте это, Форман. Ваши гороскопы так же бесполезны, как и ваши настойки и мази. Пепел маленьких зеленых лягушек? Ищите дураков, сэр.

Продолжая улыбаться, Форман пожал своими широкими плечами.

– Я сразу понял, что вы скептик, господин Марвелл. Но уверяю, в лечении чумы я оказался прав, ибо, как видите, я здоров и мое сердце бьется ровно. И не только чума, но и «французское гостеприимство»[12] тоже прошло. – Он действительно чувствовал себя не только здоровым, но еще и счастливым как никогда; женщины толпами шли к нему за «хейликом», решив, что должны в эти дни взять от жизни все, ибо завтра они могут оказаться на том свете. К тому же он доказал, что является настоящим врачом, который способен не только облегчить состояние больного, но даже излечить его. – Я не из тех ловкачей из Корпорации, что безжалостно травили меня много лет и которых днем с огнем не сыскать теперь, когда люди в них нуждаются. Я вылечил себя и теперь раздаю свой электуарий больным и страждущим, будь то проститутка или простой фермер, и, слава Господу, я многих вылечил. Говорят, что из пяти заболевших выживает только один, но у меня выживших больше.

– Рад это слышать, но мне будет еще приятней, если вы дадите мне то, за чем я пришел. Да, и зовут меня не Марвелл, а Шекспир. Странно, не правда ли, что ваши гороскопы не смогли вам этого открыть? А теперь отдайте нужные мне гороскопы, обещаю, вас не будут преследовать и вы получите все необходимые охранные грамоты от Корпорации врачей.

Форман колебался.

– Скажите, – с сомнением начал он, – а не собираетесь ли вы снабдить меня рекомендательным письмом от сэра Роберта? Он ведь не единственный влиятельный человек в государстве, и нет гарантий, что он вдруг не заболеет или внезапно не умрет. Если он примет в этом участие, в глазах остальных влиятельных персон я стану весьма непопулярным. Мне нужно думать о будущем, господин Шекспир, о том, что со мной станет, если с ним что-нибудь случится.

– Такого письма вы не получите. Однако повторяю, если вы не отдадите мне гороскопы, то еще до заката солнца окажетесь в Ньюгейтской тюрьме. А посланные мной персеванты разнесут здесь все в пух и прах, уничтожат все книги, флаконы и инструменты.

– Господин Шекспир, пожалуйста…

– А еще вы дадите мне письменное признание с вашей подписью, подтверждающее, что именно вы составили эти гороскопы, указав того, кому они предназначались.

– Нет, этого я не сделаю!

– Тогда всего хорошего, доктор Форман. Сегодня здесь появится господин Топклифф с отрядом. – Несмотря на ненависть, которую он питал к Топклиффу, Шекспир знал, какую силу имеет его имя. То, что раньше называли дыбой, кандалами или клеймением железом, теперь именуют «штучками Топклиффа».

Шекспир заметил, что взгляд Формана вспыхнул страхом.

– Доктор Форман, я тут вспомнил о настойках, которыми вы потчевали супругу милорда Эссекса, леди Френсис. Она говорила, что вы давали ей снадобья, дабы избавить ее от неких маленьких летающих существ, которых она видела. Из чего вы их готовили? Из крыла воробья или пальца ноги эльфа?

– Господин Шекспир, пожалуйста. Умоляю вас…

– Или, быть может, вы изготовили их из эссенции аконита, а, доктор Форман?

Форман схватился за грудь, словно у него случился сердечный приступ.

– Никогда, сэр, никогда я не стану участвовать в подобных вещах. Моя миссия – исцелять, а не убивать.

– Тогда что же это было? Доктор Форман, нам известно, что вы оказывали содействие врагам, покушавшимся на ее жизнь. Вы занимаетесь алхимией, у вас есть средства, чтобы исполнить любые их замыслы. И это средство – аконит. Я точно знаю, что ее травили этим мерзким растением, и вы давали его леди Френсис.

Форман сел.

– Господин Шекспир, – в панике произнес он хриплым надтреснутым голосом. – Все это – злобные вымыслы. Клянусь вам именем Господа, что никогда ничего подобного не совершал и не собираюсь. Я разговаривал с леди Френсис и быстро понял, что у нее болезнь, которая повредила ей разум, какая-то болезненная меланхолия. Я давал ей лишь жидкость от ипохондрии из хиперикум перфоратум – в простонародье зверобой, который, как я знаю, лечит печаль при некоторых видах меланхолии.

– Слишком много совпадений. Ни один суд в Англии не поверит в то, что настойки не были отравлены.

Доктор Форман опустил голову, его плечи поникли.

– Я сделаю все, что вы просите, сэр. Я уже подготовил гороскопы и напишу вам признание.

Шекспир улыбнулся и хлопнул Формана по спине.

– Молодец. В таком случае мы станем лучшими друзьями, и я, так и быть, похлопочу о том, чтобы сэр Роберт Сесил позаботился о ваших интересах и уберег вас от домогательств Корпорации врачей.

– А я клянусь вам, что я никогда не готовил для кого-либо ядов, не использовал их, хотя меня об этом и просили.

Когда он выходил из дома Формана с гороскопами и признанием, надежно спрятанными под дублетом, Шекспиру показалось, что гора упала с его плеч. Наконец у него были доказательства, которые, как он надеялся, удовлетворят Сесила и спасут его брата Уилла.

Ему вспомнились последние слова Макганна, и он поспешил по почти безлюдным улицам Лондона…


Глава 45 | Мститель | Глава 47