home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Послесловие

Ёжик с охранником появились только через день, они уже успели побывать в аквапарке и поплавать под парусами. Восторгам сына не было предела. Впереди его ждало ещё не одно приключение.

И моё изменённое сознание ни за что не желало расставаться с новорождённой женщиной. Или это был вырвавшийся наружу инстинкт, который поволок меня по магазинчикам, украшая, подчёркивая свою женскую особь?

Серёжа тоже стал неузнаваем. Он поощрял мою тряпичную вакханалию, отставал, наблюдая меня сзади, забегал вперёд, оглядываясь. Его руки так и липли ко мне. Неужели я не ошибаюсь, принимая восторг в его глазах на свой счёт? И это не смущает меня. Неужели я войду в его дом не нищенкой, а королевой, не просто мамой сына, а любимой женщиной?! Его отношение ко мне уничтожило последние сомнения: он любит меня так же искренне, как и сына. Теперь приоритет отдан мне, а Ёжика ещё пару дней будет развлекать охранник. Зато некий клад мы будем искать вместе. Так не хочется спускаться на землю…

— Я зарегистрировал фонд помощи детям на твоё имя, нашёл маленький, но уютный офис. Теперь я абсолютно уверен — именно такая женщина должна его возглавить. Такая женщина, как ты, способна одним взглядом развязать кошельки толстосумов, такая может выйти смело на любой уровень власти, на любой международный уровень! Это мой первый подарок, тебе. Я буду дарить их тебе бесконечно. Рабочей лошадкой ты была достаточно долго, я боялся, что ты так ею и останешься. Решайся, теперь дети не только одного приюта, а всех могут рассчитывать на твою, нашу помощь.

В конце отпуска Сергей ещё раз напомнил мне об открытом фонде и офисе для него: — Женечка, по возвращению займись подбором штата, который будет выполнять основную работу, а ты больше будешь дома…

— Заберём маму из санатория, — я поставила окончательную точку в своём выстраданном выборе и обняла своего самого умного и любимого мужчину, не считая Ёжика.

— Родим девочку. Она будет похожа на тебя. Ты сама говорила, что новой России сегодня так не хватает женщины — матери, потому что девушки слишком фанатично стали любить себя.

— В первую очередь не хватает надёжных мужчин-отцов, — не могла не добавить я. — Таких, как ты.

— Хвалебные песни из басни Крылова? — Серёжа и от души рассмеялся.

— «Петушка и кукух», как называли её мои интернатские ученики, — добавила я и улыбнулась.


Этим летом мы побывали и у моих родителей, которые уговорили оставить Ёжика у них до сентября. Серёжа с трудом, но согласился. В Москве я вплотную занялась фондом и новым проектом, воплощением в жизнь идеи детской патронажной деревни в Подмосковье. Откуда она взялась?

Однажды в выходные я поехала с Серёжей и его друзьями на рыбалку. Шикарные озёра, лес и заброшенные поля, среди которых стояла маленькая деревенька. «Хорошо бы здесь построить что-то похожее на интернат на Алтае, — вдруг подумала я тогда. — Лучшего места для этого не найти».

Главное, в деревеньку был подведён газ. Открытый фонд поможет эту идею осуществить. Началась конкретная работа: подготовка проекта и бизнес-плана, согласование их на всех уровнях власти, во всех инстанциях. Я бешеной собакой носилась по самым непредсказуемым местам столицы, пока не поняла, что одной мне это не под силу. Нужен был профессиональный помощник. Серёжа с жалостью и внутренним недоверием отнёсся к моей новоиспечённой идее, но терпеливо наблюдал, как старательно я пытаюсь пробить стену лбом.

Снова мой день был полностью расписан. Я ошибалась, считая, что рекорд по количеству разочарований в моей жизни уже поставлен. Нынешний рекорд был достоин «Книги Гиннеса». Пришлось запастись терпением, не самой сильной чертой моего характера.

Но первым лопнуло терпение у Серёжи. Вечером, когда я вернулась домой взъерошенная, растерзанная, окружённая злобной аурой, он усадил меня напротив, подал бокал с вином и начал сеанс психотерапии. Он объяснил, что фонд создал для меня совсем с другой целью — не смерти ради, а спокойной и радостной самореализации идей благотворительности. Проект прекрасен, но рассчитан он на годы. Моя цель — постепенно наполнять его финансами. За один летний месяц ничего сделать невозможно, кроме как обезуметь. Прискорбный, но факт.

— Но у меня кончается отпуск…

— Жизнь не кончается. Завтра познакомишься со своим новым заместителем. Будешь приятно удивлена. Я выбрал его из десяти претендентов. Готовь стол, любимая, и постарайся быть королевой за ним.

Вечер удался, я осталась довольна. Когда успело вырасти это новое поколение умников-профессионалов? Мы с Серёжей чуть не захлебнулись от его энциклопедических знаний. «А вы читали? А вы знакомы?..» Муж не выдержал первым и остановил этот поток саморекламы:

— Не читал… ещё не читал… — и его бесконечный список «не» не только остановил занудство всезнайки, но переключил на очередное достоинство юноши — чувство юмора. Именно оно спасло новоиспечённого специалиста от провала. На его основе мы нашли общий язык и ударили по рукам.

— Спасибо за участие, дорогой. Я, если честно, запаниковала. Кабинетов давно перестала бояться, а тут нашло… жду неприятностей за каждой дверью. Причём знаю: эти ожидания — главная причина поражения.

На другой день Стас, теперь главный мой помощник, полностью был введён в курс дела и тут же не преминул предложить несколько умных идей. Одна из них не морочить власти голову непонятным названием проекта. Пусть он пока называется сельский детский дом, а потом в рабочем порядке многое можно будет изменить, согласно выходящим новым законам о детских домах и патронажных семьях. Всё это упростит получение разрешительной документации. И он оказался прав.

Был открыт сайт, в рекламном блоке которого красовалась моя мечта, воплощённая в макете на фоне леса и озёр. Были разосланы письма во все солидные фирмы и банки, российские и международные фонды, способные помочь проекту, заинтересоваться им.

Проект, на удивление мне, привлёк внимание инвесторов, и его счёт в банке медленно стал наполняться. Дело сдвинулось с мёртвой точки. Я неожиданно вспомнила про подаренные Арсеном бриллиантовые «слёзы». Восточное красноречивое название надолго стало камнем преткновения для их применения: ни себе не оставить, ни подарить. Одним словом — слёзы. А вот для фонда они станут первым драгоценным вкладом. Клава недавно сообщила мне по телефону, что Арсен, наконец, нашёл своё счастье: женился на очень милой девушке. В который раз я вспоминаю его с благодарностью за доброе и горячее сердце.

Конец августа, можно уже позволить себе насладиться последними летними деньками. Встретим Ёжика, который через два дня возвращается на поезде из деревни в сопровождении знакомого папы. Первого сентября он пойдёт в первый класс. Врачи разрешили забрать из санатория свекровь, осталось найти для неё медсестру-сиделку. В сентябре мы с мужем снова вгрызёмся каждый в свою работу.

Утренний кофе, божественный аромат, радужное настроение после чудной ночи и, вдруг, Серёжа открывает рот и ласково так говорит:

— Женечка, душа моя, пришла пора познакомить тебя с Рублёвкой, — очередной глоток амброзии застрял у меня в горле, а только что обожаемый падишах вмиг превратился в чёрного и коварного злодея, который продолжил говорить, — Ты до сих пор ухитрилась ни с кем здесь не пообщаться. Почти все вернулись из отпусков, и начинается сезон тусовок и презентаций. Теперь самое время продемонстрировать свои способности в отлове спонсоров. Возможно, это станет твоим основным занятием, и ты завязнешь там навсегда, — ехидство так и капало с языка родного человечка.

Оно подразумевало полное неверие в мои способности на этом поприще, что меня только подхлестнуло: на Алтае в них никто не сомневался. Но меня уже заранее тошнило, я уже столкнулась со столичным снобизмом, с придворной камарильей, на очереди самое поганое — «дворовое дворянство».

Испытание началось на другой же вечер и продолжалось, продолжалось… Я заметила явный интерес женской половины к моему мужу, и меня захлестнула ревность, а потом нездоровое желание завоевать такой же среди лиц мужского пола. Дорогие наряды жгли кожу, туфли, сапожки превращались в китайские колодки, прямая спина немела, но я держалась из последних сил, пока сам Серёжа не сказал: «Хватит»! С непроницаемым выражением лица, с которым играют в покер, он продолжил:

— Я больше не хочу видеть, как в тебя вгрызаются и пожирают взглядами самцы всех сборищ. Не ожидал, что ты способна превратиться сразу в Сирену и Демосфена и заворожить кого угодно!

— Не ожидал? — с таким же невозмутимым лицом спросила я. — А кто, открывая фонд, убеждал меня, что «такая женщина» способна на подвиги? А потом усомнился в этих способностях?

— Убедился, убедился! Достаточно. Ты, при желании, в один миг можешь стать женой миллиардера, который добровольно отдаст всё своё богатство на твои проекты.

— При желании! Очень важное уточнение, — съязвила я.

— Ты хоть знаешь, что на счёт фонда уже поступила сумма, при которой можно начинать строительство твоей деревеньки? Сначала утвердить проектную документацию, что займёт немало времени, но ты всё равно приблизилась к осуществлению своей мечты.

Он хотел что-то добавить, но я прервала его:

— Ты случайно не состоишь в секте куртуазных маньеристов? Вгрызаются, пожирают, заворожить… Или это явная издёвка? Ты сам закрутил эту карусель, которую хочешь остановить. Я согласна! Меня уже физически воротит от этих Нарциссов, Барби, манекенов, демонстрирующих роскошь и эксклюзив мировых марок и фирм. Толстые и тонкие, высокие и низкие, но все самодовольные и крутые. Великолепные интерьеры, садовые дизайны, породистые собаки и кошки, раритеты… Новорусская «ярмарка тщеславия». Один Звеев чего стоит! Полный апофигей. «Дети? Какие дети? Сироты, что ли?» Без звука, тихо, чтобы не покоробить свою эстетику, любую смехотворную сумму…

Мой выпад никак не отразился на лице мужа.

— А умных, талантливых не заметила совсем?

— Такие сами звонят в фонд, получив письма на адреса своих фирм.

— Я счастлив, что тебя не прельстил такой образ жизни, — лицо Сергея, наконец, ожило, посветлело, только глаза были переполнены чувством вины. Он обнял меня и шепнул на ухо, — Женя, прости меня, пожалуйста. Был не прав. Мне казалось, что тебе такая прививка была необходима. Ты бледная как смерть, я вызову врача.

Все мои испытания прекратились мгновенно — сбылась главная мечта Серёжи: врач установил беременность. Токсикоз, больница. Выбор сам нашёл меня. Серёжа настолько был счастлив и встревожен, что немедленно, сразу после больницы, заставил меня уйти с работы. Моё место занял Николай Степанович: его детям-астматикам врач рекомендовал года два пожить за городом.

Теперь мне разрешалось только два часа работы за компьютером, спать, есть и гулять. Появилась домработница, которая распоряжалась на кухне, потому что меня мутило даже от запаха пищи, и забирала Ёжика из школы. Мы с сыночком и наблюдателем Светланой Ивановной делали уроки, учили вместе английский язык, играли, гуляли. Серёжа пропал на своей работе, хотя было такое впечатление, что он всё же оставляет дома свои глаза и уши, замечая неведомо как, что мало гуляли, плохо кушали. Потом категорически заявил, что к компьютеру пора совсем не подходить! Мы были беременны оба.

Я не понимала одного: почему моя вторая беременность протекает с такими претензиями и запросами, когда первая выдерживала космические перегрузки? Видимо слишком я расслабилась за широкой спиной мужа, и организм позволил себе роскошь покапризничать.

Моё утро начиналось поздно. Серёжа с Ёжиком завтракали самостоятельно и уезжали, а я с трудом раскачивалась, с отвращением проглатывала овсянку, запивала зелёным чаем и только после этого «неприятства» переходила к приятному — совместной прогулке со Светланой Ивановной. Иногда ноги её не хотели слушать, и я катала её по саду в коляске. Мы говорили о высоком… Удивительный мир старости: сколько мужества, терпения и святости. У меня заболит поясница, и я загрызть всех готова, как те достопамятные старушки в деревне моей юности. Не всем дано…

В десять часов меня уже ждут отчёты и планы на день от Стаса, почему-то только радостные и обнадёживающие, письма с Алтая, всегда вызывающие улыбку. Все сговорились меня радовать.

Пётр Иванович преодолел свою стеснительность и, предупредив заранее, прислал на зимние каникулы детей, по два, три человека из класса. Хорошистов. Чтобы они стали таковыми, им давно была обещана Москва. Два младших его сына при встрече чуть не задушили в объятиях Ёжика. Старший сын, наконец, женился… на Иришке! Упускать англичанку из интерната было бы абсолютной глупостью.

Гена облобызал меня, сдал детей по счёту и исчез на десять дней, нахал. Появился он тогда, когда мы с детьми подводили итоги этого безумного отдыха. В предпоследний вечер в доме был устроен такой шурум-бурум, что Светлана Ивановна только что не вываливалась из своего кресла от удивления. Дети раскручивали день за днём московские приключения и от их здорового смеха сотрясались стены.

В моей голове возникла идея, которой я поделилась по мобильному телефону со Стасом, предложив ему провести лекцию для детей на тему «Выжить в Москве и покорить её». Стас опешил, но согласился. Его биография должна стать главным фоном. Такая информация будет для простодушных провинциалов очень познавательной.


После совместного рейда с милицией Фил готовил выставку «Дети подземелья». Отснятого на видеокамеру материала было так много, что идея родилась сама собой: мы всей командой смонтировали короткометражный фильм «Иваново детство. 21-й век. Россия». Потом с трудом поверили, что смогли это сделать. Произошло озарение с названием фильма, которое связало с прошлым, стало яркой фишкой и красной линией всего фильма. Самое потрясающее, что нашей работой заинтересовалось телевидение. Главный редактор решил развить эту тему, включив картины из жизни детей элиты — тусовки, вино, наркотики и предсказуемый результат… Этот короткометражный фильм Стас тоже покажет детям, хотя он не совсем ещё готов.

Фил пропадает на телевидении, он будет представлять фильм перед будущим показом. Сегодня он на вершине славы и, кажется, влюбился по-настоящему. Душераздирающая история: Фил один на один против мафии модельного бизнеса. Голливуд отдыхает.

Началось всё с того, что одна девочка из семьи учителей не поступила в вуз, а домой возвращаться было стыдно. Провидение привело её к Филу, чтобы заказать фото для портфолио, чем и спасло невинное дитя и самого Мастера от вечного поиска идеала. Амуры слетелись стаей и истыкали одинокое сердце плейбоя сотнями стрел. Фил выложился полностью, выдал прекрасное фото на развороте модного журнала, сделав долгожданную любовь «Девушкой месяца». Но слетелись уже чёрные вороны, «денежные братки» и VIP-персоны, которые закружили девушку в своих хороводах. Наш Герой вырвал любимую из этих чёртовых плясок и предложил не только руку, но и сердце. Главное, что было удовлетворено и тщеславие спасителя, одно из мелких слабостей «Самого-Самого». Я думаю о Филе всегда с улыбкой и не без доброй иронии.

На другой день Стас приехал пораньше и за короткое время стал своим человеком среди детей. Коммуникабельность юноши не была слабым местом. Никто из детей не заметил, как начался серьёзный разговор:

— Записывайте, — посоветовал Стас. — Я начинал в вашем возрасте… Сейчас получаю… — общий «ах». Плачу… — общий «ох». Стоимость проезда, бензина, съёмной квартиры… Если работать специалистом любого уровня, начиная с…. Цифры и условия, подводные камни и конкуренция, криминал… — Господи, благослови этого мальчика и воздай по заслугам: из далёкой деревеньки, из неполной семьи с тремя младшими братьями…


Этим летом я уговорила Крокодильчиков всем семейством пожить в домике для гостей. Мы с Любашей, которая только что уложила спать малышей и пожелала спокойной ночи мужу и золовке, пили чай и прислушивались к звонкому голосу Стаса из гостиной.

Вдруг, как чёрт из табакерки, на пороге нарисовался Гена с видом — «вот и радость ваша явилась». За ним следом внесла себя на блюдечке истинная леди, без преувеличения. Гена сразу оценил обстановку и уже тихо представил нам девушку:

— Инга. Моя невеста. Прошу любить и жаловать, жаловать и любить!

Это была сенсация, для меня лично. Любаша захлопотала: она всегда радовалась любым гостям. Я смотрела на друга и чувствовала, насколько он возбуждён.

Серёжа опаздывал. В гостиной Стас с детьми ещё не закончили программу. Пока они смотрят видеоролик о жизни сирот за рубежом, потом познакомятся с работами Фила о бродяжках столицы.

Гена выпил две чашки кофе и начал восторженный рассказ о общении с друзьями:

— Собрал почти всех за городом на даче — насытился информацией! Зарядился на столетие вперёд, а тут и чудо подоспело — встретил случайно Ингу…

Инга впервые изменила светское выражение лица на насмешливое и ехидно поддела:

— Совсем случайно!

Я набухала любопытством, как туча — каплями дождя. Если немедленно не утащу этот энергетический сгусток по имени Гена куда-нибудь наверх и не выпотрошу всю информацию, то прольюсь не ливнем, а градом размером с кулак. Гена тянул и тянул разговор назло мне, ибо почувствовал сжигающее меня любопытство, но потом сжалился, поглядев в очередной раз на мою округлую талию:

— Женя, хочу взглянуть на Ёжика. Инга, не грусти, обвенчаемся сразу после моего возвращения!

Я молнией метнулась наверх, несмотря на заметную тяжеловесность, Гена медленно пополз за мной. Вот уже и сумрак второго этажа. Я приготовила руки для удушения гада и главный вопрос: «Кто такая эта Инга?!» Обернулась — никого! Посмотрела за собственную спину и обмерла: Гена навис надо мной со зверской рожей и зашипел: «Кто такой Серёжа?!»

Я от неожиданности тихо взвизгнула, лицо перекосила такая гамма чувств, что он тихо заржал, нет, зашёлся, нет, закатился в беззвучном истерическом смехе.

— Кто… такая… эта Инга? — автоматом с заиканием выговорила я заготовленный вопрос, и сама чуть не уписалась от комизма происходящего. Гена уже похрюкивал.

— У тебя перебор любовного экстаза или экстези? — я уже сползла на ступеньки, смеяться больше не было сил. Мы оба метнулись в туалет.

Через десять минут серьёзные люди, беременная женщина и главный редактор процветающего издательства, уже сидели за столом. Было бессмысленно и опасно начинать разговор на так и нераскрытую для меня тему, чтобы не дай бог не расхохотаться снова, нарушив все приличия, заданные с самого начала поведением Инги.

— Я тебе всё напишу подробно, — подмигнул мне Гена, надутой во всех смыслах, то бишь беременной и обиженной, и исчез с загадочной невестой в ночи. Кажется, он нашёл своё счастье. Венчаться, что ли, метнулся? С него станется, успел бы к отъезду.


Автобус ждал детей возле дома. В него уже были загружены все коробки с заказами Петра Ивановича. Всё было закуплено заранее нашим фондом: спортивная форма и обувь, новые учебники, научно-популярные учебные фильмы, всего не перечислишь. Стас с сотрудниками фонда потрудились на славу.

Наконец, лекция закончилась. За огромным столом началось чаепитие. Дети вели себя на удивление тихо, чинно уничтожая пироги, торты и конфеты. Они явно ждали от меня ещё чего-то. Молчание нарушила Настя:

— Евгения Викторовна, а помните, как мы собирались раньше?

— У нас столько новостей накопилось! — заговорили все сразу.

— И много вопросов к вам!

— Хорошо, хорошо. Помогите только убрать со стола.

Через несколько минут все уселись на диваны и на ковёр вокруг меня. Новости все я давно знала, а детям просто хотелось живого общения. Оказалось, что и знала я не всё.

— А Димка с Васей хотели сбежать, остаться в Москве! Крутые бобры. Стас им вовремя мозги прочистил.

— А помните Тимоху? Он…

— А старшие ребята этим летом работали в леспромхозе. Вернулись настоящими мужиками, после школы собираются всем классом устроиться туда рабочими, чтоб дома себе построить. А Пётр Иванович советует сначала закончить ПТУ.

— А какие подарки вы нам приготовили?

— Столько ящиков!

Я ответила, что среди этих подарков много художественных и научных фильмов, даже один фильм ужасов!

— Что-то не верится, — захихикали ребята.

— В них очень подробно показывается, как действует на организм человека курение, алкоголь и наркотики. Как мучается сердце, гибнет печень, образовываются язвы в желудке. Это страшно. Уверена, такое не забудется. Единственные фильмы ужасов, которые пойдут всем на пользу.

— Евгения Викторовна, разрешите одну проблему, пожалуйста. Тарас влюбился в Лилю и требует, чтобы и она в него влюбилась. Разве можно влюбиться по требованию?! Мы ему объясняем, а он ей прохода не даёт, дикарь. Ну и что из того, что он самый сильный? Как ему объяснить?

— Может быть юмор поможет?

— Ага. Убей бобра — спаси дерево, — хихикнул Ваня.

— Ты, дорогой, все также срываешь уроки своими приколами?

— Тоже мне проблема! Люблю — не люблю…

Никто не засмеялся, настолько важен для всех был именно этот вопрос. Первая любовь. Сильная и безрассудная. Мне было тяжело держать руку на учащённом пульсе этого чувства, приводить в границы, не теряя доверия и авторитета. До сих пор удивляюсь, как это у меня получалось. Может быть, помогало то, что дети чувствовали и мою утраченную, глубоко спрятанную оскорблённую любовь?

Одного только вопроса я никак не ожидала.

— Евгения Викторовна, все давно хотели узнать, почему вы уехали из Москвы, из такого дома? — неуверенно спросила та же Настя и покраснела.

— И в такую даль!

Все затихли в ожидании. Я помнила Настю ещё малышкой, это она первой подбежала ко мне, когда я впервые вошла в детскую спальню почитать сказку на ночь. Потом меня окружили остальные… Я помню пронзившее меня чувство сострадания, соединившее нас на всю жизнь. Сегодня я могу ответить на этот вопрос.

— Мы были студентами. Не было этого дома, а была только любовь. Потом любовь ушла, как мне показалось, … и я уехала далеко-далеко, чтобы познакомиться с вами.

— А свадьба была?

— И свадьба была, и счастье.

— А муж любил вас всё-таки? И если любил, то почему не искал?

— Любил, строил этот дом и ждал, когда я вернусь, но я надолго задержалась у вас. Тогда он стал искать и нашёл.

— Как в сказке…

— В жизни такие сказки случаются очень редко, поэтому не рубите с плеча, когда покажется, что разлюбили вы, или разлюбили вас.

— Откуда вдруг берётся и куда пропадает вдруг… эта любовь?

— Почитайте, как раньше, стихи…

— Не пора ли всем спать, господа? — спросил Серёжа, который подошёл незаметно, а может быть, давно стоял и слушал наш разговор. Он включил свет, нарушив уютную обстановку, и спросил, — Понравилось у нас в гостях? Будите теперь у себя играть в пейнтбол?

— Всё было здорово! Спасибо! — ответили все хором.

Серёжа улыбнулся. Это была его идея расселить гостей в детском доме у Николая Степановича и обязательно сыграть двумя командами в любимую игру. На все десять дней был заказан и оплачен экскурсионный автобус. «Спасибо» он заслужил.

Уже перед самым сном ко мне подошла Наташа.

— Евгения Викторовна, можно с вами посоветоваться?

— Пойдём в зимний сад, там нам не помешают.

Наташа едва ли не единственная девочка, с которой не было никогда никаких проблем. Мы уселись на скамеечку. Наташа молчала, подбирая слова или смущаясь. Я обняла её.

— Что все-таки случилось?

— Вы знаете, я решила получить высшее образование…

— Конечно. Кому, как не тебе учиться дальше. Ты гордость нашего интерната …

— Боюсь, что не получиться, потому что меня преследует Виктор, говорит, что влюблён, требует выйти за него замуж и никакой учёбы!

— Красивый сильный парень, может быть любовь к тебе заставит и его учиться дальше?

— Он до восьмого класса еле дотянул, вы же знаете — два года просидел в седьмом… Теперь помешан на дзюдо, от тренера не отходит. Тот обещает его устроить в юношескую спортивную школу, а пока он в интернате, нам с Сашей проходу не даёт.

— Ты влюблена в Сашу? Он явно отпора дать не сможет. Ты выбрала самого умного…

— Да, он слабый физически, но сильный внутренне. Мы пока только дружим, вместе мечтаем поступить в университет на одно отделение, вместе готовимся. Он единственный из наших мальчиков, который никогда не обидит девочку. А Виктор обещает его покалечить, если увидит ещё раз рядом со мной. Мы не знаем, как быть. Я боюсь за Сашу… Он не поехал с нами, решил подработать во время каникул на автомойке. Что делать? Не переходить же из-за одного дебила без мозгов в другой интернат?

— Хорошо, что он увлёкся борьбой, работать и учиться он никогда не любил. А с тренером говорила?

— У нас жаловаться не принято. Виктором тренер гордиться и не поверит, что он может устроить любую подлость исподтишка, даже не на территории интерната и без свидетелей. Да и сомневаюсь я в его любви, просто хочет показать всем свою силу, власть. Для всех он герой, победитель, выиграл кубок. Задала я вам задачу? Помните, вы спрашивали про козу, волка и капусту?

— Как я поняла, ты не хочешь поднимать шум по этому поводу, стесняешься.

— И боюсь…

— Не бойся, я найду выход, не упоминая ваши имена. Таких, как Виктор, надо останавливать вовремя, но это теперь не твоя проблема. Может быть, перевести вас с Сашей в Москву? Пока поживёте у нас.

— Нет. Нам и в провинции хватит трудностей, но их легче там преодолеть. У Саши ещё младший братик. Спасибо, Евгения Викторовна за предложение, в родном крае спокойнее. Заберите лучше Витю…

— Для пополнения московского криминала? А других детей не обижает?

— Я же говорю, для всех он защита и опора, благородный рыцарь! Он и представить не может, что мне дороже всех может быть «хиляк-очкарик», как он выражается.

— Саша для меня всегда был интересен, он брал из библиотеки книги, которые даже я не читала. Он многого добьётся в жизни. Хорошо, что вы вместе выбрали свою дорогу. Я помогу.

— Только с вами я решила поделиться. Малышня шепчется с Ириной, а многим не хватает именно вас. Можно ли писать вам письма на электронный адрес? Теперь это возможно, но многие стесняются.

— А я даже обижаться начала, детвора строчит послания, а мои любимцы молчат. Пишите! Вы мне больше, чем родные…

До утра я так и не заснула. Как важно детям, чтобы их выслушали, попытались понять, не осудили. Как дорого их доверие для нас, взрослых.

Утром после завтрака мы проводили их в дальнюю дорогу. Никто не позволил себе заикнуться о помощи устроиться когда-нибудь в столице. Я расплакалась и сказала о том, о чём думала всю ночь:

— Ребята, вопреки всему мечтайте, надейтесь на удачу, только очень хорошо подготовьтесь к встрече с ней, а я помогу всегда.

А Стас добавит, удивлённо глядя на меня:

— Теперь и я буду постоянно поддерживать связь с вашим интернатом. «Мы с вами одной крови».


Гена по возвращении домой пришлёт на мой сайт подробное послание:

«…Инга права: совсем не случайно я встретил её, а упорно разыскивал и нашёл. Мы два года любили друг друга во время моей учёбы в Москве. Потом я, по известным тебе причинам, уехал на Алтай. Она не последовала за мной, в чём я нагло был уверен, а потом вышла замуж за очень крутого парня. Ей казалось, что ухватила за хвост жар-птицу, но вместо звёзд с неба получила в подарок золотую клетку: братва, разгулы. Год назад сбежала, скрывалась в глуши у подруги. Сведения о её безвыходном положении дошли до меня. Двойное счастье упало на неё с неба: жизнь без страха и я, весь из себя, спаситель. Ты меня знаешь! Ухмылка неуместна. Когда я тебе врал? Сейчас мы счастливы вместе — сплошное кино. Любит меня пуще прежнего, жду со дня на день предложения руки и сердца. Только с ней я готов родить нашего ребёнка. Клуб магнатов за тобой: ты родишь, я женюсь. Наша встреча неизбежна, дружок. Клуб за твой счёт! А кто такой всё-таки этот твой Серёжа?

Гена».

Смеющийся смайлик в конце письма.

— Кто такой этот Гена?! — Серёжа подкрался бесшумно и, заглянув на экран, успел увидеть имя в конце письма. Каждая клеточка моего предродового тела задрожала от нахлынувшего беззвучного смеха, из глаз брызнули слёзы. Муж схватил меня в охапку и уволок от компьютера в спальню, где начались разборки по нарушению режима. Кто такой Гена, я рассказывала полночи.


Весной я родила девочку. Светлана Ивановна самостоятельно передвигалась с палочкой, но чаще сидела в кресле-качалке теперь на веранде, укутанная в шерстяной плед. Рождение внучки даже подвигло её на попытку помочь мне. Она хлопотала душой возле кроватки, держась за неё и заглядывая внутрь, где щурилась и пускала пузыри кроха. Серёжа старался больше времени проводить дома, где его ждала семья. Пока не «семь я», но он стремился к этому. Раньше я произнесла бы: «Банально!» Но я помню слова своего Учителя и молчу. Разве всё не начинается с любви и семьи, начала всех начал?

Фонд продолжает набирать силы. Практика показала, насколько я полезнее своему делу в новом качестве. Намного полезнее, чем какой-то член какой-то Думы. Реальная помощь сегодня важнее, а законы «Счастливого детства» будут приняты: демография страны заставит.

Я еле уговорила Любашу оставить работу на рынке и принять под своё руководство весь наш дом с проживанием их семьи в гостевом домике. Женька и Ёжик уже не могли жить друг без друга.

Частыми, если не постоянными гостями были Костик и Маша. Разжигался мангал, начинался концерт по заявкам. Ёжик с Женей голосили под баян русские и английские хиты…

С Олечкой мы так и не встретились. После круиза муж не позволил ей вернуться в Москву, увёз на вечное поселение в свою Австралию, которая так и не стала для неё родной. Ксюша привезла мне запечатанный пакет, открыв который я обнаружила дневник. По вечерам, когда все засыпали, я читала историю, которой сегодня могут позавидовать сотни российских девушек, мечтающих выйти замуж за иностранца. Их устроило бы только благополучие без всякой любви… тема горькая и бескрайняя. У Оли было все, кроме любви, и это «все» стало главным препятствием на пути к ней.

Когда всё рушилось, когда под её отцом зашатался золочёный стул чиновника, он быстро нашёл поддержку в одном из банков в Австралии для открытия своего дела. Молодое и очень респектабельное лицо, только что получившее в наследство банк, искало невесту. Тут отец и подсуетился, срочно привёз на показ своё богатство — доченьку. Оля не могла не понравиться. Молодого банкира не остановила даже её беременность. На Западе к чужим детям относятся намного спокойнее, главное — возникающая и побеждающая любовь.

Воспитанный опекуном в спартанских условиях, молодой наследник, получивший свободу, сразу потерял голову. А Марк Викторович из лучших побуждений горячо любимую дочь очень вовремя отдал на откуп банкиру и сразу убил трёх зайцев: обеспечил прекрасное будущее своей дочери, скрыл семейный позор и стал одним из учредителей банка.

Без слёз я не могу до сих пор читать эту исповедь. Сразу после рождения второго ребёнка, дочери, муж завёл почти официальную любовницу, которая была принята в доме. Это стало окончательным унижением для Олиного достоинства. Забеспокоился и отец, вынужденный терпеть несвойственное ему попрание чести семьи. Пришло понимание своей ошибки и муки совести, но он терпел всё ради внуков.

«Я приняла решение остаться в Москве после свадьбы Ксюши, — писала Оля, — развестись на родине для меня было бы легче, а главное, оставить с собой единственную радость — своих детей. Толчком послужила сестрёнка, которая взорвала все мои приоритеты: незыблемость семьи, её благополучие и свою жертвенность ради них.

Твоя история любви и сохранённого при этом достоинства, те жертвы, которые ты принесла ради его сохранения, потрясли меня и убедили ещё больше в принятом решении. Муж почувствовал неладное, но никогда бы не узнал о моём решении, если бы я не поделилась с мамой. С кем мне ещё было делиться?!

Надо знать мою маму, вечно процветающую за широкой спиной отца, показавшего ей весь мир ещё при Советах. Родина давно превратилась для неё в помойку, куда она поклялась никогда не возвращаться. Ей хватило унижений в юности — бедность на пороге нищеты. Она до сих пор не может забыть, как просила у более обеспеченных детей кусочек бутерброда или конфетки, и полные презрения глаза тех, кто уступал её просьбам. Она считает, что ещё до замужества до конца выпила свою чашу горестей. Меня понять не могла:

— Как ты можешь быть недовольной, — твердила она. — Ведь он влюбился в тебя с первого взгляда, несмотря на твою беременность, даже усыновил ребёнка! Любовницы приходят и уходят, а жёны остаются. И никто не ждёт тебя в России — мужчины легко забывают даже самую горячую любовь.

Она до сих пор считает, что все поступили со мной по-человечески и спасли от нищей жизни с каким-то плебеем. Довериться ей было моей самой большой ошибкой. Она всё рассказала моему мужу, поэтому мы не вернулись в Москву.

Ксюша стала единственной моей отдушиной. Она узнала реальное положение вещей в нашей, внешне покрытой лоском, семье. Был скандал на итальянский манер, напугавший всех взрыв благородного возмущения. И Ксюшин круиз закончился, дабы не расшатывать прочные устои нашей семьи. Ночью пришёл с покаянием ошеломлённый муж: ему казалось всё в порядке вещей и в рамках приличия.

— Я подозревал, что ты меня не любишь, — искренне признался он. — Но очень трудно жить, сознавая это. Когда ты полностью переключилась на детей, я заполнил своё свободное от тебя сердце подругой.

— А что творится в моём сердце с самого первого твоего поцелуя, тебе совсем не интересно?! Как можно соглашаться на неразделённую любовь и верить в будущее совместное счастье? Ведь ты ни разу не спросил, люблю ли я тебя! Потому что боялся услышать правду, а страсть затмила разум.

Вот такой был разговор. Женя, я виновата сама со своим непротивлением.

Муж считает, что у меня сейчас есть всё, и главное, наши дети. А если какая-то прошлая любовь и родина для меня важнее, то он готов отпустить меня в свой серый город и сумасшедшую страну, но без детей.

Женечка, я задыхаюсь от одиночества, по-другому теперь прочитываю своих любимых поэтов: „Вечер, под ногами скользь и хруст. Ветер дунул, снег пошёл. Боже мой, какая грусть! Господи, какая боль!“

Я существую механически, потому что ничего сама не могу изменить, потому что не научилась жить самостоятельно, за что и несу наказание. И как воспитывать детей, чтобы не повторили моей ошибки? Женя, помоги найти выход.

Твоя Оля».

Сёстры выросли в одной семье, но совсем не похожие друг на друга. Ксюша взрастила в себе тот стержень, на котором стоит незыблемо, даже при отсутствии денег она не сломается, а найдёт выход, рассчитав, конечно, и моральные потери, как папаня. И Оля, плывущая по течению. Но разве женщине обязательно быть бойцом? Важнее стать личностью, ценить и беречь её. Это я и попыталась сказать в письме к подружке.

«…Оля, несчастная мать — не лучший пример детям. Ты можешь вернуться на родину и начать всё сначала. Разыщешь Ваню… Кто знает, может быть он свободен, и ваша любовь вернёт вам счастье. Ты всегда можешь приехать к нам, если станет невмоготу: наши сердца и двери дома раскрыты для тебя. Только решись сама. Приезжай и поживи у нас месяц-два, может быть, твоя жизнь покажется отсюда не такой пропащей. Есть тысяча способов здесь в России доказать тебе это. Горе, смешанное с водкой и слезами, образовало много новых рек и озёр в нашей великой когда-то стране. Ты не одинока в своих страданиях, помни это. Я очень тебя люблю.

Ёжик сам раскрасил граффито свою комнату, рисует наброски. Составил проект воспитания сестрёнки, правда, пока больше в своих интересах. Серёжа уже думает, как искоренять из сына эгоизм и излишнюю самоуверенность.

Огромный привет тебе от Крокодильчиков. Кир Нилович с почётом ушёл на заслуженный отдых. Мы с Машей устроили для него шикарный юбилей! Разыскали всех кружковцев и каждый из них выступил на сцене. Помнишь парнишку, пародировавшего Учителя? Стал артистом. Он его и сыграл в юбилейном капустнике. Кокоша на лекциях, дома…

Сам юбиляр на сцене среди облаков изображал Бога в инвалидной коляске. Сзади него поставили лампу — шевелюра предстала нимбом! Кокоша всё принял с юмором, встрепенулся и ожил на глазах — главное, чего мы хотели.

Помнишь, как он отрывал нас от земли и увлекал в даль светлую? Мы постарались сделать то же самое в трудную для него пору. У нас получилось. Учитель смеялся. Потом заплакал, когда нескончаемая вереница его бывших студентов читала поздравительные адреса — светлые воспоминания юности.

Тотоша в белом платье, в белых перчатках, в светлом круге на затемнённой сцене спела незнакомый романс. Произошло удивительное совпадение со стихотворением Блока „Девочка пела в церковном хоре… И голос был тонок… и луч дрожал…“! Образ этой девочки, смысл, интонация стихотворения и романса удивительно совпали, вошли в сердце каждого и останутся там навсегда. Я слушала вместе с залом, и слёзы текли не у одной меня. Она прощалась с нами, прощалась светло…

Олечка, мне не передать всех чувств, нахлынувших на меня. После о подобном состоянии говорили все наши: искра романтики, вдохновения, которую зажёг в наших сердцах Учитель, вспыхнула снова. Мы благодарили его, а благодать сошла на нас. Мы пережили минуты просветления, единения со всем мирозданием, причастности всех и каждого к его бесконечному величию и красоте. Словно это мы закрутили вселенную и онемели от совершённого чуда. А ведь казалось, что эта искра давно погасла, романтика — миф, жизнь — крест.

Вдохновение — вдох — жизнь — счастье. Мы ухитряемся не понимать этого дара. Смотрела на святое семейство на сцене — они знали истину изначально и делились ею со всеми. Это Кир Нилович сказал: „Жизнь — вдох, раз, два и — выдох. Цени эти две секунды“.

Власть, институт и ученики преподнесли Учителю сюрприз в денежном эквиваленте на строительство собственной дачи. Грешна, была инициатором этой идеи. Дед, бывший директор Алтайского интерната, представлен к ордену „За заслуги перед Отечеством“.

Приезжай на время или навсегда, ты станешь незаменимым сотрудником в Детском фонде, где непочатый край работы. Мне предстоит часто ездить за границу, принимать представителей различных иностранных фондов у себя. Ты окажешь нашему делу неоценимую услугу со своим великолепным знанием языков.

Серёжа будет очень рад твоему приезду, даже с детьми и на любой срок. Спасибо, что ты есть у меня.

Твоя Женька».

Наступила осень. Я теперь каждый день виделась с Учителем. В один из таких посещений он был один. «Обе мои дамы уехали в поликлинику, — доложил он, — а я валяюсь в постели. Провидение делает так, что болеем мы с Кирой по очереди».

Впервые я увидела бесконечную грусть в глазах старика.

— Кир Нилович, вы грустите?! От кого же мне теперь заряжаться оптимизмом?

— Ты лучше послушай: «Тяжек наш подлунный мир, и Господь не милосерден. И к чему такая ширь, если есть на свете смерть? И никто не объяснит, отчего на склоне лет хочется ещё любить и любимым быть». А вот ещё смешнее: «И весело и тяжело нести дряхлеющее тело, что буйствовало и цвело, теперь набухло и дозрело».

Всё просто, Женечка. Впереди осталось лишь одно приключение и чудо — Переход. Очень волнительно и интересно, но грустить я себе иногда позволяю:

Грустный вечер и светлое небо,

В кольце тумана белеет шар.

Тёмные воды — двойное небо,

И был я молод — и стал я стар.

Стало так тихо, будто пролетел ангел.

— Никогда бы не подумала, что вы полюбите Ходасевича, но даже в таком настроении я вас обожаю, — прошептала я и обняла Учителя за плечи.

И это признание не прозвучало пафосно, не нарушило того почти священного состояния наших родственных душ.

Через месяц Учителя не станет. А за ним следом тихо угаснет и Кира Ниловна. Останется светлая память о них. Может быть, их души станут ангелами-хранителями наших детей.

Люба с Женькой так и останутся жить с нами. Кир Нилович просил не оставлять их. Пусть будет спокоен. Было очень обидно, что они так и не пожили на своей дачке. Я ревела белугой, так было жалко стариков, всех, кто отдал свои жизни на благо родины, а в конце жизни вынужден был жить почти в нищете. В нищете, но, не уронив чести и достоинства.


Ёжик с Женькой ходили в одну школу. В свободное время мои мужчины не отходили от нашей прекрасной черноволосой девочки с голубыми глазами. Сергей купил толстую книгу с картинками «Как растить ребёнка до двух лет», после прочтения которой все мои действия подвергались жёсткой критике. В конце концов, я взбунтовалась и уже через два месяца вплотную занялась собой.

— Как же мы одни? — волновался Серёжа, приезжая к четырём часам, заодно забрав мальчиков из школы. — Любаша уехала на кладбище, ты уходишь в спортзал.

— Вы, мальчики, не одни, вы с умной книгой вместо мамы. Справитесь, — говорила я, убегая на тренировку.

И мои мальчики справлялись, но уже после очень редко пытались меня поправить.


Жизнь крутилась колесом, и всегда надо было что-то решать, делать какой-то выбор. Когда поехать к родным? Давно не собирались… Не забыть бы, что у нас на Новый год игра в пейнбол в детском доме. У Серёжи снова проблемы с кредитами, у меня — с отсутствием многих законов о патронате. Если их не примут, придётся изменить проект, и вместо отдельных домиков для семей строить одно большое здание детского дома, а землю рядом с ним превращать площадку для практических занятий по полеводству, животноводству и даже пчеловодству.

Консультации и переговоры отнимают уйму времени, очередные согласования отодвигают сроки начала строительства, но при любых препятствиях свой проект я доведу до конца. Чем больше сил и души будет вложено в него, тем будет менее стыдно мне за своё благополучие.

Марка Викторовича избрали депутатом. Никто не ожидал такой мощной поддержки его кандидатуры из Москвы: он перестраховался, подключив никому не ведомые связи. Свой бизнес Марк Викторович передал управляющей компании на время депутатской деятельности. Ксению он убедил войти в семейный бизнес и в конечном итоге возглавить его.

«Укрощение строптивой» проходило трудно. Чертовка превращала переговоры в яркие и незабываемые шоу, выставляла наглые требования. Устав паясничать, она согласилась прокатиться с мужем на месячишко в Англию, посмотреть достопримечательности, в том числе и знаменитый Кембридж, в котором они оба и застрянут, постигая законы менеджмента. Нет никаких сомнений, что через несколько лет Ксения наденет деловой костюм и не дрогнет на самой вершине управления огромной компании.

— Женька, я поймала сперматозоид! Что делать, чтоб не сбежал?! — раздался однажды в трубке радостный голос Маши.

Выпила она свою горькую чашу до дна, после чего, справедливости ради, одарила её судьба счастьем.

И пришло время, когда на нашем пороге появилась очень растерянная Оля с сыном, доченькой и небольшим багажом. Муж дал ей развод, приличное содержание и отпустил вместе с детьми на все четыре стороны, потому что его любовница родила ему сына.

Ёжик был счастлив. Теперь у них с Евгением появился третий друг Ваня. Наши дети пытались разговаривать сразу на двух языках, надо было слышать эту тарабарщину. И у моей доченьки будет теперь старшая сестрёнка.

Оля пришла в себя и разговорилась только за чаем: — Если не возражаете, я поживу в вашей городской квартире, пока не куплю свою.

— Не возражаем, но пока поживи здесь. Две гостевые комнаты свободны, как раз для тебя и деток. Потом вместе подберём для тебя жильё. Согласна? — спросила я.

Оля только радостно кивнула головой. Не погубить бы первые, ещё испуганные расточки её эго. Наконец-то мы с ней сможем наговориться всласть, поделиться всем, что отболело, что наболело и чем могут успокоиться наши сердца.

Мой небольшой офис Оле понравился, она уверяла меня и Стаса, что готова приступить к работе, как только устроит детей в школу.

— После этого и поговорим конкретно об этом, — заверила я её. — Работа с иностранными фондами полностью ляжет на твои плечики, подружка. Их опыт работы с детьми-сиротами нам просто необходимо изучить и перенять лучшее.

С приёмом детей в школу проблем не возникло, как и с адаптацией в русскоязычной среде. Русским они владели неплохо. Оля расцветала прямо на глазах. Серёжа стал вывозить нас на приёмы и презентации, я провела первые благотворительные собрания.

Но дома нам всем было гораздо веселей. Пока я занималась работой, потом детками и Ниной Ивановной, Оля с Любашей готовили такие кулинарные шедевры, которые не уступали ресторанным. Наступал вечер, все собирались за большим столом ужинать, после чего никакая сила не могла нас вытащить из дома.

— Как же мне с женой повезло! — говорил, посмеиваясь, Серёжа. — Столько ненадёванных платьев, а показывать их не торопиться, совсем не похожа на маму Дяди Фёдора. Приглашения уже складывать некуда, придётся вас обоих вывозить в свет в приказном порядке.

Под Новый год так и произошло, Серёжа заставил нас посетить профессиональную выставку-презентацию новейшей компьютерной техники. В последний день фирмы устраивали банкет в лучшем ресторане.

— Я представлю тебя учредителям и организаторам, они способны помочь фонду. Так что старайтесь теперь обе.

Серёжин прогноз на спонсоров оправдался, довольные результатом мы пошли перед концертом в дамскую комнату. Тут всё и произошло… Не прямо там, а на выходе перед огромным зеркалом. Сначала перед ним покрутилась я, потом пришла очередь Оли. В зеркале появился артист Тихонов, только почти весь седой. Так мы и стояли, онемев, глядя на свои отражения. «Тихонов» тихо поднял свои руки, как крылья, и опустил их на наши плечи:

— Здравствуйте, девчата! Как нас судьба закрутила?! Вас в недосягаемо прекрасную сторону. Мечты мои забубённые… Даже в них я не смел надеяться…

Перед нами метал бисер, нет, «валял Ваньку» господин Сидоров Иван, как оказалось — директор подмосковного закрытого завода.

— Вдовец с детьми, — добавил он, глядя прямо в глаза Оли.

Ваня настолько хорошо владел собой, что у меня начался тик. Оля превратилась в соляной столб, даже глаза не моргали. Подошёл Серёжа и, увидев такую картину, первым испугался за Олю, с ней явно случился стоячий обморок. Ваня моментально вышел из роли ёрника, осторожно взял Олю на руки и отнёс в машину, только там Оля пришла в себя. В машине мужчины о чём-то пошептались, и Серёжа отвёз обоих на нашу квартиру, оставив Ивану все координаты.


В доме тишина. Обязательный священный ритуал: мы заходим в детскую и смотрим на спящих детей. Нет ничего в мире прекраснее этой картины. Жизнь обретает смысл, сердце переполняется любовью, душа соединяется с Богом.

Приглушённо звонит телефон. Я слышу голос Оли:

— Женя, всё прекрасно! У меня скоро будет свой дом, любимый муж и… и пятеро детей…

— У Вани их трое?!

— Двое, наш пятый малыш обязательно появится после этой ночи.

Мне показалось, что счастливый вздох Оли услышала вся вселенная. Жизнь продолжается!

Тина Вальен. 2002


Часть вторая | Начало всех начал | Об авторе