home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


1


   - Ты дура, что ли, Аська? Опять за своё? - Он рванул меня за руку и бесцеремонно толкнул на постель. - Лежи себе и хватит пищать. Много хочешь - поговорить. Спи. И скажи спасибо, что устал сегодня.

   Услышав последнее, я затаилась и осторожно натянула на плечи тонкое одеяло. Неужели и правда пронесло? Ладно, эту его грубость я переживу. В конце концов, сегодня мы в последний раз вместе. Хотя он пока не знает об этом. Только что я снова завела речь о том, что мы не подходим друг другу и лучше бы расстаться. А он снова вызверился... К его мату привычная. И правда - спасибо, что не ударил. Как было после второго раза - после очередного моего предложения расстаться. Ничего не понимаю. Почему он не скажет просто: или "давай разойдёмся, раз ты ко мне охладела", или "давай поговорим и выясним, что происходит, почему тебе тяжело со мной". Тогда бы появился логичный конец нашим отношениям. Ведь, по сути, и отношений-то у нас давно нет. Ни с моей, ни с его стороны... А на все мои предложения поговорить - либо мат, либо рычание.

   Он рухнул рядом; повозившись, хорошо устроился на подушках, после чего собственнически закинул на меня ногу. Не пошевельнулась, промолчала. В мыслях робко порадовалась, что успела спрятать косу, которую в последнее время он обожал наматывать на кулак и дёргать время от времени, чтобы помнила, кто здесь хозяин. Вскоре он расслабился и уснул.

   Несколько минут, достаточных для него, чтобы заснуть, я лежала тихо, прислушиваясь к размеренному сопению Женьки. Потом начала вспоминать, всё ли из личных вещей уложила в сумку. Кажется, ничего не забыла. Пора. Придерживая одеяло вместе с его ногой на весу, я осторожно вынырнула из-под тяжёлого тела. Хорошо ещё, кровать поставлена так, что с обеих сторон встать можно. Посидела, выжидая, покуда, спящий, он привыкнет к новому положению. Если проснётся, оправдание моему подъёму заготовлено: в туалет захотелось. Здесь, в этом доме-малосемейке, туалеты в конце коридоров. В самих комнатах-секционках - только кухня... Не проснулся.

   Не села - перетекла в положение сидя. Прислушалась. Нет, не проснулся. Приподняла свои ноги, всё так же затаив дыхание, и повернулась спустить их. Снова застыла. Нет, спит.

   Повернулась взглянуть на него. В свете луны увидела красивый профиль, сильные руки... Как же всё здорово начиналось... Даже комнатушка в таком доме не страшила. Даже то, что у него нет постоянной работы. Все недостатки затмевало его сильнейшее чувство любви ко мне. Всего через полгода перешедшее в чувство самодовольного собственничества и в помыкание этой самой собственностью.

   Соскользнула с кровати и, прихватив свои вещи, бесшумно прошла в прихожую.

   На предложении расстаться я настаивала трижды. Значит, всё в порядке. Теперь можно уйти и без предупреждения. Женька в последнее время слишком привык, что я постоянно уступаю. И обращался со мной так, словно я вечная его рабыня и он может делать со мной всё, что угодно его мерзкой, как недавно выяснилось, душонке. Фу... Вспоминать не хочется.

   В прихожей я осторожно сняла с тумбочки сумку - слава Богу, он не удосужился проверить, с чего это у моей сумки раздались бока, а потом нагнулась за босоножками. Бесшумно, хоть и по прохладным крашеным доскам, вошла в кухню. Время за полночь. Занавеска-шторка на окне отодвинута заранее, сразу после ужина. За окном - в чёрно-синем небе плывёт августовская полная луна. Держа в руках свои пожитки, я осторожно поставила ногу в зашевелившиеся чёрные тени - в углу, чуть дальше занавески.

   Длинный ворс на пышной "дорожке" спружинил под ногой. Здешние тени при моём появлении и не шелохнулись, будто знали, что вот-вот появлюсь.

   Я вышла из гардеробной в родительском доме, прошла по коридору, бесшумно поднялась на третий этаж и юркнула в свою комнату. Всё. Здесь он меня не найдёт.

   С подушек на диване на меня зевнула сонная кошачья морда: "Привет, Астра!"

   Под недовольное мырканье отодвинув тяжёлое расслабленное тело, я устроилась рядом и, даже не укрывшись, прямо поверх покрывала, начала засыпать. Кошка поворочалась немного и, вытянувшись вдоль моего живота, снова уснула.


   ... Дурой я оказалась точно - безо всяких "что ли". Взяла и пришла на пляж - на старое, полюбившееся место. Разве что в непривычное для себя время - не вечером, а рано утром. Понадеялась, что он не сообразит прийти именно сейчас.

   Сначала-то всё хорошо было. Не мешала даже расположившаяся рядом, довольно шумная компания из семерых парней и двух девушек. Даже не столько компания, сколько команда, в которой заводилой, а может, и предводителем был высокий широкоплечий молодой мужчина, как заметила я, исподтишка поглядывая на них, не пристанут ли. Этого - парнем не назовёшь. Чуть за тридцать, наверное. Вальяжный, лениво опёршийся на локоть, свободно он разлёгся на пледе, в то время как остальные заметно старались не мешать ему. За собой явно следит. Ишь, какой поджарый. Мышцы хорошие. Даже скорее - жилистый. Бывший спортсмен?

   Я отвернулась, улыбаясь. Красавчиком, может, и не назвать, но привлекательный. Из породистых - сам темноволосый, а глаза светлые, синевато-серые. Черты лица резкие, но симпатичные. Даже длинноватый нос к месту - при слегка вытянутом лице. Особенно, когда наклоняется и смотрит исподлобья. И девушка у него под боком симпатичная. Хотя... Девица-то, кажется, зря подлизывается к красавчику. Но её вызывающе чувственным формам я немножко позавидовала. Сама-то слишком сухощава, а в последнее время - время раздоров с Женькой, ещё и похудела - с нервов...

   Ладно. Не надо о плохом. Утреннее солнце припекает, словно чьи-то горячие пальцы по плечам гладят. Вода со вчерашнего ещё чудная, тёплая... Я сбегала к ней походить по теплому удовольствию, вернулась и присела на колени, быстро выкладывая из сумки всё нужное для плавания и загара. И только хотела лечь на покрывальце, как над головой раздался голос, от которого отчаянно зажмурилась: "Нет! Только не это! Мне это только кажется!" Но голос раздался, и привычно самодовольный:

   - Так и знал! Думала сбежать? Я же сказал: никуда от меня не денешься! Дура!

   - Женя... - Я поднялась на ноги быстро, зажавшись - подспудно боясь, что с него станется даже при свидетелях пнуть меня, лежащую.

   - Чего волосы распустила! Проститутка хренова! Сколько раз говорил тебе, шлюха, чтоб ты собирала их! Ну? Быстро!

   - Женя, пожалуйста... Давай не будем при людях... - А сама - непроизвольно уже руки на затылок, собрать густые волосы, сегодня впервые наконец распущенные так, как я всегда любила. Краем увидела, как смотрят примолкшие ребята из ближней компании, как смотрит тот, из породистых, - глаза опустила, а потом и вообще отвернулась - стыдно. И за себя, что такой бегласной сделали, и за Женьку, который упивается моей покорностью.

   А Женька уже по-хозяйски собирает мои вещи, швыряет их мне под ноги, чтобы положила в сумку, ворчит себе под нос. Господи, неужели придётся возвращаться к нему, и всё начнётся по новой?.. Или придётся просить папу, чтобы помог? Не хочу-у... Сама не заметила, как рот сморщился в плаксивой гримасе. С трудом, но пока держалась.

   Движение со стороны такое, что невозможно не обратить на него внимания. Шестеро ребят из компании по соседству поднимались спокойно, и вроде бы ничего такого не происходит: ну, поднимаются и поднимаются. Только вот в их движении грация оказалась не столько тяжёлая, сколько угрожающая. Словно поднимались хищники, готовые позабавиться с жертвой, которая до последнего ничего не подозревает.

   Женька пока не видит: занимается пакованием моей сумки. Но я испугалась.

   Парни между тем цепочкой обошли нас, двоих, напугав меня уже до дрожи.

   - Эй, приятель, - ласково сказал один из них. - Вещички-то девушкины оставь.

   - Ах-ха, - внешне дружелюбно подхватил второй, так и сказав мягко: "Ах-ха". - Девушке, похоже, не нравится, что ты их лапаешь.

   Женька выпрямился. В отличие от этих шестерых, он выглядел совсем маленьким. Коренастый крепыш. Меня-то на сантиметров пять всего выше. Но эти парни не знают, что характер у него бешеный: ему наплевать, сколько человек перед ним и что его могут избить всмятку. Вот и сейчас... Я зябко сжала свои плечи. Он набычился, выпятил и так полные, тысячи раз облизанные красные губы (ух, как я ненавидела эту его привычку!), тряхнул плечами...

   - Стоп, - безразлично сказал третий. - Девушке отдал сумку. Девушка отойдёт.

   Я схватила протянутую сумку.

   Женька не преминул и сейчас по-хозяйски предупредить меня:

   - Подожди - дома поговорим!

   Ещё придумал - дома!.. Сам нарывается на драку, а сделает виноватой меня. Как всегда... Забыв о босоножках, я заторопилась от этого места, лишь раз оглянувшись. После чего вообще стремительно вспорхнула к дороге: за мной поднимался тот самый красавчик! Взгляды столкнулись - глаза в глаза. Кивнул - остановись, мол. Точно - за мной. Нет!.. Не хочу всего этого! Быстро зашла в последнюю на пляже раздевалку для купающихся. Лихорадочно осмотрелась. Тени здесь есть. Солнце-то хоть уже и развоевалось в небесах, но над кабинкой не нависло. Я задержала дыхание и шагнула.

   И с успокоенным сердцем вышла из кустов на лесной тропинке, тоже полной теней. Босиком, но не страшно. Страшней, когда обута, но рядом Женька.

   ... Я не знала, что заглянувший в раздевалку мужчина некоторое время постоял здесь в раздумьях, прежде чем сделал странную для человека вещь: босоножки, прихваченные отдать мне, поднёс к носу и принюхался. После чего его синевато-серые глаза вспыхнули жёстким желтоватым огнём.


   ... То ли тропинка короткая, то ли я быстро бежала. Просвет за кустами впереди уже виден. Золотистая зелень там словно купалась в сияющем свете дня. Подпрыгнула, когда босую стопу что-то укололо, смахнула не глядя и заторопилась дальше. Выскочила из орешника - и вот он, дом Дарёнки. Интересно, сама-то она здесь?

   По камням, еле стёсанным до плоских, вместо дорожки, я добежала до крыльца, зелёного от оплетавших его вьюнков и плюща. Остановилась, прислушалась. Тихо. Ну ладно. Я вошла в сени, затем в комнату - широкую и почти квадратную. Оглядев просторное помещение: шторы по всем стенам (шторы прятали двери в другие помещения, поменьше), в середине стол, обставленный со всех сторон стульями и даже короткими скамейками, а ещё вокруг, ближе к стенам, - сплошь цветы и травы в горшках и в деревянных коробках, - поняла, что дома никого. Я оставила сумку в одном из кресел, скрывшихся под густой волной зелени с потолка и со стен, и выскочила через другую дверь - сразу в сад: словно чаша - по краям деревья и кусты, в середине - лужайка. Трава здесь пышная и высокая. Не сразу разберёшь, что где, а разглядеть кого-нибудь и того сложней.

   - Дарёнка-а! Ты где!

   - Батюшки, появилась!

   Тётя, в пёстреньком сарафане незаметная среди цветов, разогнулась от грядки с лекарственными травами. Её радостная улыбка немного померкла, едва я оказалась на тропинке и едва Дарёнка заметила мои босые ноги. Удивлённая, она пошла мне навстречу.

   - Что - так-то? Босенькая? Сбежала откуда ль?

   - Удирала, - призналась я. - Я тебе не помешаю, если на пару дней спрячусь тут?

   - Голодная, небось, - покачала она головой. - Пошли, обед у меня в печке томится.

   - Давай я тебе потом помогу, - предложила я, перепрыгивая с одного плоского камня на другой. - Чем сейчас занимаешься?

   - Прополкой, - махнула она рукой. - Вроде сажала одно, а выяснилось, что семена смешанные были, теперь "дерутся" травки-то на грядке. В одном месте так совсем уж додрались - высохли и та, и другая.

   Тётя у меня красавица: волосы светло-русые, вкруговую косой уложены на голове, глаза серые, сама статная, сильная - обожаю её, особенно когда надо поплакаться о чём-нибудь. Обнимешь, она тебя покачает - и уже ничего на свете не страшно!

   Прежде чем вытащить мне что-нибудь поесть, она велела сесть и осмотрела мою стопу. Оказывается, на бегу по тропке соринка не просто кожу уколола. Проколола. Так что Дарёнка немедленно занялась любимым делом - врачеванием. Мою печальную историю знакомства с Женькой она знает. Поэтому сейчас, услышав о третьей попытке расстаться с ним, привычно заметила:

   - Рано, ой рано тебе отец позволил выходить в мир!

   - Дарёнка... - Обижать её не хотелось, но я всё же сказала: - Не сюсюкай со мной. Я уже взрослая, поэтому можно при мне называть вещи своими именами. Не отец. Отчим.

   - Фи! Как розу ни назови! - фыркнула Дарёнка и затянула мне повязку вокруг щиколотки. - Мой брат пусть чудит себе в своё удовольствие, но о тебе мог бы побеспокоиться, пусть ты и выросла. Выпускать в такие годы! В такой мир!

   Она жалостливо покачала головой, и я не выдержала, потянулась к ней обнять. Тётя ободряюще похлопала меня по спине, и я, смеясь, сказала:

   - Зато у меня есть Дарёнка!

   Она мгновенно растаяла и усадила меня за стол. Корову она подоила ещё до прополки, так что утреннее молоко я успела получить тёплым и с воздушной пеной, которая только-только начинала опадать.

   ... Никто, кроме моих приёмных родителей, не знает моего происхождения. С недавних пор свои дня рождения не люблю. Именно на восемнадцатилетие папа преподнёс подарок - сказал, что я приёмная. А ещё сказал, что обо всём узнаю, когда мне будет двадцать семь. У-у... Мне пока двадцать один. Ждать-то... Впрочем, на жизнь не жалуюсь. Только папа относится ко мне... ну, скажем так, довольно безразлично, не слишком по-отечески. Зато мама надо мной постоянно вьётся озабоченной клушей, да и куча родственников скучать не даёт. В общем, одинокой сироткой себя не чувствую.

   Но и папу, я так думаю, понять можно. Интерес ему смотреть на младшую, приёмную, да ещё такую невзрачную, как я, когда рядом - Агния, моя старшая сестра! Вот уж всем красавицам красавица! Та, с пляжа, померкла бы сразу, поставь их рядом! Агния высокая, хотя из-за своей прелестной фигурки выглядит издали чуть не маленькой. У неё бело-пепельные волосы, ошарашивающей красоты лицо, с наивно распахнутыми синими глазищами, - очаровывает всех с первого взгляда... О сестре могу говорить часами, с восхищением рассказывая, какая она удивительная. Самое странное, что она до сих пор любит меня как сестру, хотя знает, что мы не родные. А я люблю её.

   Набив рот пирогами и со вкусом схлёбывая с ложки борщ, я спросила:

   - Дарён, а почему Женька не отвяжется от меня? Я ведь трижды его предупредила! И ведёт себя так, будто я ему ничего не говорила? Почему?

   - Деточка, скажу тебе честно - не знаю.

   - И что мне теперь делать? Мне нужно бывать в городе. Я же ещё учусь. Да и лето пока. Дарёнка, миленькая, придумай что-нибудь!

   - Вот если бы Алексиса попросить... - нерешительно сказала тётя.

   - Ну... Алексиса давно уже... - Я осеклась, приглядевшись к задумчивой Дарёнке. - Алексис приехал!! Ура!

   - Ага, - самодовольно сказали от двери. - Он приехал и испытывает сильнейшее любопытство: что такое случилось с младшей сестрёнкой, отчего он ей срочно нужен?

   Ложка зазвенела о пустое донышко тарелки, когда я вылетела из-за стола и в два прыжка повисла на высоченном беловолосом парне, который успел подставить руки - поймать меня. Он смачно расцеловал меня в обе щёки под тихий смех Дарёны, сумевшей устроить такой сюрприз. После чего поставил меня на пол и, не отпуская руки, пошёл со мной к столу, у которого встал, озабоченно приглядываясь к тарелкам.

   - Ты ж недавно ел, - всё ещё посмеиваясь, сказала тётя.

   - Ещё хочу, - сказал Алексис и сунул в рот кусок ещё тёплого хлеба, обсыпав его перед тем крупной солью. - Молоко есть?

   Я тоже смотрела на него, безудержно улыбаясь, хотя именно это: любовь ко мне моих родичей - и заставляло часто уходить из дома, потому как все, кроме отца, обожали меня опекать. Сестра - требуя, чтобы я одевалась так, как ей покажется лучше. Брат - скрупулёзно проверял, всё ли в порядке с моей личной жизнью, и отваживал от меня неугодных, как считал он, кавалеров. Правда, не потому, что любил вмешиваться в мою личную жизнь, а потому, что недоглядел первой моей влюблённости. Однажды из своих частых странствий он приехал с друзьями, в одного из которых я имела несчастье влюбиться. Друг этот оказался таким же ветреным, как и брат. Для него знакомство со мной было всего лишь привычной страницей в полной флирта жизни. Тем более что он сразу и не понял, что я из семьи Алексиса. Они же все светловолосые, а я тёмненькая.

   - Так что случилось, сестрёнка?

   Пришлось выложить Алексису всё про Женьку.

   Под конец моей истории брат, присевший на скамью возле стола, перестал задумчиво жевать хлеб и уставился на меня изучающе.

   - Что? - спросила я, осёкшись на полуслове.

   - Ты точно хочешь с ним расстаться?

   - Конечно. Я его так любила, а он...

   - Прости, Астра, но его ты не любила.

   - Ну - здрасьте! Не любила. А...

   - Астра... - Алексис улыбнулся. - Когда полюбишь, ты сразу это поймёшь. И поймут это все вокруг тебя. Боюсь, сейчас у тебя был всего лишь очередной роман.

   - Но я не хочу очередного романа! - возмутилась я. - Я не хочу быть легкомысленной. Мне хочется... Любить и быть любимой!

   - Хорошее желание, - одобрил брат. - А теперь выйди, пожалуйста, из-за стола и встань ближе к окну. Ага, вот сюда.

   Некоторое время он, очень вдруг серьёзный, молчал, вглядываясь в меня, а рядом с ним присела Дарёнка, взволнованно посматривая то на меня, то на него. Видимо, из-за переживаний она затеребила его за рукав и спросила, не выдержав молчания:

   - Алексис, что с ней?

   - Астра, иди сюда, - позвал брат и похлопал по скамье рядом с собой. Обнял меня, присевшую, обнял Дарёнку. - Дамы мои, у нас ЧП. Наша малышка наткнулась на сильного интуитивного колдуна. И он накинул на неё крепкое заклятие собственности.

   - Как это? - спросила я.

   Дарёнка промолчала, но по её недовольной и понимающей гримаске стало ясно: она-то сразу сообразила, в чём дело.

   - Это так: если ты появишься в городе, он тебя найдёт везде и сразу. Как сегодня. Этот Женька не просто так появился на пляже. Совсем не случайно. Он интуитивно понял, что ты там будешь, - и явился целенаправленно.

   - И что мне теперь делать?! - ужаснулась я.

   - Что... - задумчиво проговорил Алексис и приподнял брови. - Первый вариант: привести тебя к Агнии, чтобы она сняла с тебя заклятие, - отпадает сразу. Ты настолько магически слаба, что снимать его - такую боль почувствуешь, как будто кожу живьём сдирают. Придётся пойти напрямую к твоему бывшему кавалеру, снять с него склонность к дару, а вместе с даром в моих руках окажется и петля-заклятие. А уж после посмотрим, на чём оно замешано. Да, Астра, ты сказала - он не работает? А на что живёт?

   - Ему мать часто присылает. Она в другом городе живёт. И сестра подкидывает деньжат время от времени.

   - Мать так богата? Или так любит, что позволяет жить за её счёт?

   - Что ты... Не то и не другое. Он до сих пор винит мать, что она развелась с его отцом, пока он сам был в армии. Никогда не думала, но сейчас мне кажется, что она до сих пор чувствует вину перед ним и...

   - Вот оно что, - перебил брат. - Петля вины. Удобно - для такого паразита. Когда мы ему нанесём визит?

   - Чем раньше, тем лучше, - поспешно ответила я, и он засмеялся и снова обнял меня и Дарёнку, вздохнувшую с радостным облегчением.

   Покачивая нас обеих, словно утешая, Алексис чуть удивлённо сказал:

   - Странно, как быстро он пропитался силой. Ведь до недавнего времени был простым парнем, а тут - на тебе...

   - Что?! - вывернулась я из-под его тяжёлой руки. - Откуда ты знаешь?

   - Астра, радость моя, - посмотрел брат сверху вниз и усмехнулся. - Не думаешь же ты, что мы за тобой не приглядываем после того раза, когда я так оплошал?

   - Не поняла. Мы?

   - Агния тоже в курсе, - беспардонно заявил братец. - Только мы не знали, что дело таким образом поворачивается. Мы думали - у вас тут любовь-морковь вовсю! А тут - вон что. Ты не возмущайся, Астра, звёздочка моя, радость моя. Ты мне вот что скажи: ты этому паразиту деньги давала?

   Всё моё возмущение мгновенно перешло в смущение.

   - Я... сама покупала ему, - нерешительно сказала я. - Ну, сигареты там. Продукты... Неудобно было идти к нему с пустыми руками. Я же знала, что он часто голодный сидит.

   Дарёнка возмущённо покачала головой. А брат задумчиво сказал:

   - Угу... Сидит голодный, потому что на работу не хочется. Небось, пару раз сказал: "Я тут голодный, несчастный, а ты с пустыми руками!"? Хорошую он на тебя набросил петлю, крепкую. А уж извратил как: я голодный - почувствуй вину ты, хотя с какого ты тут рожна?.. - Алексис снова обнял меня и задумался. - Скажи спасибо, что попались добрые люди с пляжа, которые в этот раз помогли тебе. А если... Впрочем, теперь никаких "если". Значит, так. Сейчас приедет Агния - и поедем устраивать крутые разборки с твоим кавалером. Я могу снебрежничать, снимая с него дар. Потому что обозлюсь за тебя и не смогу себя сдержать. Агния снимет с него всё - до капелюхи. Дарёнка, у тебя есть обувь для этой малышки?

   Я насупилась от этих снисходительных "кавалера" и "малышки", но возразить мне на слова, старомодное и ласковое, нечего. Так что Дарёнка быстро подобрала мне обувку из своих - по моей ноге, с сожалением пригляделась к моим слишком, как она всегда считала, простеньким цветастой юбке и блузке и попрощалась с нами у порога. А затем мы с братом пошли через лес по тропке к наезженной дороге, где издалека увидели чёрную машину Агнии.


Джиллиан Уходящая в тени | Уходящая в тени (СИ) | cледующая глава







Loading...