home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 20

В таких длинных лимузинах Фрэнки никогда раньше не ездила. И видела их в основном по телевизору, когда показывали церемонию вручения премий Оскара. Правда, пару раз — как правило, вечерами по пятницам — она встречала такие и в Лондоне, на площади Пикадилли, где они продирались сквозь четырехрядный поток черных такси и двухэтажных автобусов, но там они не выглядели столь ослепительно, как по телевизору. Очевидно, все дело было в том, что там был Лондон, а не Лос-Анджелес и их кожаные сиденья не прогибались под тяжестью кинозвезд с их высокими академическими наградами, а протирались от ерзающих попок каких-то никому не известных дам, отправляющихся на девичник: во всяком случае, именно женские завитые головы высовывались из их расположенных на крыше окошек — сигарета в одной руке, бокал с чем-то спиртным или шипучим в другой. Но даже в Лондоне все прохожие останавливались и смотрели им вслед — даже те, которые спешили в метро, — потому что невозможно было не смотреть. Этими лимузинами можно было восхищаться или их ненавидеть, но факт остается фактом — они всегда притягивали к себе всеобщее внимание. Хью считал их очень пошлыми и претенциозными и говорил, что ни за какие деньги в такую колымагу не сядет, хоть стреляйте его, а она всегда втайне мечтала на такой прокатиться. Их пассажиры всегда казались такими веселыми! Какая разница, что ближайшим пунктом их назначения был вовсе не Голливуд, а ресторан «Планета Голливуд»?

Удобно усевшись на черном кожаном сиденье, Фрэнки провела рукой по дереву, покрывающему внутренние поверхности дверей, гладкому и полированному, как стекло. Все было так, как она себе представляла. Большая, массивная машина. И очень в стиле Ла-Ла. Напротив нее находился шкафчик с выпивкой, полный разных бутылок и граненых стаканов. Она смотрела, как Сэнди достает из ведерка со льдом шампанское и наливает его в бокал и при этом разливает большую часть на свои бежевые замшевые брюки от Фреда Сигалза ценой в семьсот долларов. И не моргнув глазом передает его своим подругам.

— Давайте выпьем за абсолютно потрясающую Синди. Очень добрую, верную, великодушную, любящую подругу… Лучшую подругу, которую можно себе пожелать в жизни… — В полном соответствии с оскароносной речью Гвинет Пэлтроу, она смахивает с ресниц слезу. — Счастливого дня рождения, дорогая!

Все начали смеяться и чокаться с Синди.

— Спасибо, друзья, все это просто клево! — Она захихикала, потому что Дориан сжал ее коленку и что-то прошептал на ухо. Причем наверняка не «Счастливого дня рождения!».

Так они ехали, пили и вертели всякие приспособления, которыми был напичкан лимузин. Здесь был телевизор, по которому передавали приглушенную музыку, телефон, который Дориан немедленно прибрал к рукам, стеклянная перегородка с дистанционным управлением, которая находилась между пассажирами и водителем, маленький плеер с внушительной коллекцией компакт-дисков, множество потайных пепельниц и мини-баров и, разумеется, прозрачная автоматическая крыша.

Заметив эту крышу, Рита заерзала на своем сиденье.

— Мне всегда хотелось так сделать! — закричала она пьяным голосом. Угрожающе покачиваясь на своих шестидюймовых шпильках, она поднялась с места, и ее голова исчезла в проеме крыши, откуда немедленно раздался ее возбужденный голос: — А-а-а-а-а-а, я обожаю Ла-Ла! — Через минуту она снова появилась внизу с растрепанными волосами и слезящимися глазами. Наклонившись над Фрэнки, она схватила ее за плечо и начала настойчиво поднимать с нагретого местечка. — Давай вместе! — предложила она. — Это просто классно!

Фрэнки пыталась сопротивляться. Ведь никто, кроме них, не собирался высовывать голову из стеклянной крыши и выкрикивать на ходу всякие слова. Все блондинки восприняли это весьма сдержанно, продолжали попивать шампанское и приводить в порядок свой макияж. Дориан флиртовал с Синди и всем девицам пускал пыль в глаза тем, что звонил по автомобильному телефону и включал их в гостевой список какого-то эксклюзивного, «только для обладателей членской карточки», клуба. Только Рилли не участвовал во всем этом веселье, он сидел, откинувшись на сиденье, курил сигарету и перекидывался замечаниями по внутренней связи с водителем. Фрэнки не могла просто так взять и встать. Она чувствовала себя полной идиоткой. Но, с другой стороны, она никогда в своей жизни ничего подобного не делала и обычно предпочитала сидеть в стороне и наблюдать, как другие люди поступают безрассудно и выставляют себя дураками. Она колебалась. Ох, что за черт.

Ей в лицо ударил порыв прохладного ночного ветра, он подхватил ее волосы и заиграл ими, как связкой спутанных каштановых лент. Она не отворачивалась от ветра, глубоко вдыхала в себя свежий воздух и смотрела, как уносятся назад широкие бульвары, потоки белых габаритных огней, бензозаправочные станции, винные магазины, рестораны, стоящие возле баров проститутки. Она совершенно не чувствовала себя идиоткой, скорее наоборот. Она чувствовала себя фантастически прекрасно. Это напомнило ей знаменитую сцену из «Титаника», и ей захотелось крикнуть: «Владыка мира!» Она улыбнулась самой себе. Она не собиралась ничего кричать, но даже если бы она закричала, это не имело бы никакого значения. Разве она не в Голливуде? То есть в самом подходящем месте, где можно почувствовать себя как в кино.

Рядом появилась Рита и протянула ей сигарету. Что бы подумал Хью, если бы увидел ее сейчас с бокалом шампанского в одной руке, с сигаретой в другой? Зная его, можно предположить, что его бы хватил удар. Она глубоко и удовлетворенно затянулась. Ей это не просто нравилось. Рита была абсолютно права. Это было восхитительно, непередаваемо прекрасно.


Путь из Мексики в Техас занимал всего каких-нибудь пятнадцать кварталов. Местная версия Техаса представляла собой так называемый Ковбойский дворец — огромное деревянное ранчо, увешанное гирляндами белых лампочек, колесами от телег и седлами. На бульваре Заходящего Солнца оно выглядело как безвкусный Диснейленд с аттракционами, случайно затесавшийся между эксклюзивными отелями, барами для звезд шоу-бизнеса и домами мультимиллионеров. Внутри дворца находился огромный и бешено популярный тематический бар.

Одетый в униформу шофер подъехал ко входу, вышел из лимузина и открыл перед пассажирами дверь. Все вышли, кроме Риты, которая была столь пьяна, что не могла сразу встать на ноги. К счастью, ей помог Дориан: он подставил ей свое плечо, пока она не успела проутюжить коленками тротуар, и, подхватив под мышки, едва не поволок ко входу в бар.

— Ты так мил… спасибо… я считаю, что ты правда необыкновенно мил… Я правда так… — что-то лепетала заплетающимся языком Рита, пока он помогал ей подняться по ступеням.

Дориан улыбнулся. Весьма натянуто. Весь вечер он потратил на то, чтобы заболтать Синди — девушку, которая отмечала сегодня свой день рождения, и все уже шло к тому, что в этот знаменательный для нее день она станет его двадцать первой подружкой. И теперь все его усилия, потраченные в лимузине, пошли, можно сказать, прахом! Синди весело бежала впереди него вместе с Фрэнки, Рилли и остальными своими подружками, не обращая внимания, как он тащится позади вместе с Ритой, которая — несмотря на то что была ростом всего в пять футов — висела у него на руках как мешок.


Открылись отделанные в стиле вестерн скользящие двери, и тут Фрэнки поняла, почему Синди и ее друзья так жадно стремились попасть в Ковбойский дворец. Заведение было битком набито мужчинами. Здесь можно было обнаружить кого угодно: от розовощеких старшеклассников с пушком на подбородке до лысеющих отцов семейств с алчными блуждающими взглядами. Огромный сарай меньше всего походил на дворец и скорее напоминал скотный рынок. Воздух был буквально пропитан тестостероном — что представляло собой разительный контраст по сравнению с обычным в таких местах табачным дымом. Строгие запреты действовали и здесь, так что даже твердолобые и консервативные владельцы ранчо в ковбойских шляпах и сапогах не курили. Поразительное зрелище: такое количество хрестоматийных «Мальборо»-персонажей — и ни одной пачки «Мальборо» в поле зрения.

Сегодня был вечер, посвященный танцам в шеренгу, играл живой оркестр под названием «Серебряные шпоры» с ведущей исполнительницей — женщиной, одетой в джинсовую юбку и замшевый жакет с бахромой и серебряными пуговицами. На голове у нее была копна завитых косматых волос. Она была похожа на матушку Шаньи Твейн. Оркестр наяривал кантри и вестерн-мелодии, певица танцевала джигу на сцене, в то время как посетители танцевали точно такую же джигу на танцплощадке. Танцующие тоже представляли собой занятное зрелище. Некоторые из них понятия не имели о том, как танцевать в шеренгу, и беспомощно топтались на месте, пытаясь научиться этому по ходу дела, другие скакали просто ради смеха и периодически впадали едва ли не в настоящую истерику, и только некоторые в Стетсонах и со шнурками вместо галстука приобрели достаточный опыт за годы тренировок и относились к этому занятию весьма серьезно, вышагивая по полу с максимальной концентрацией внимания.

Наша компания прошла через ресторанный зал — в Ковбойском дворце вегетарианство явно было не в чести, и длинные столы, окруженные многочисленными посетителями, просто ломились от огромных порций жареных на открытом огне ребрышек и шестнадцатиунцевых стейков. Синди и компания, виляя задницами, прошли между столами в бар, который размещался вдоль одной из стен рядом с танцплощадкой. Как и ожидалось, вид целой грозди статуэткоподобных блондинок вызвал в зале настоящий переполох, так что девицы были немедленно окружены целыми ордами горящих от возбуждения мужчин, которые наперебой покупали им напитки, забрасывали комплиментами вперемежку с долларовыми купюрами. Дориан оказался не у дел. Значительно потесненный в сознании еще в момент приезда во дворец, он и теперь стоял у стены, и никто не интересовался ни им, ни его шампанским.


— О господи, посмотри, да здесь бык! — заверещала Рита, в возбуждении сжимая Фрэнки за плечо.

Действительно, в углу зала находился огороженный проволокой и посыпанный сеном большой ринг, в середине которого стоял механический бык, а вокруг толпились посетители, готовые по очереди влезть на него и покрасоваться в стиле родео. Все кричали, размахивали руками, швырялись баксами. Мужчины напропалую жаждали продемонстрировать свою удаль перед девушками, которые тоже толпились здесь же в своих тесных топах и мини-юбках и выкрикивали: «Покатайся на быке! Покатайся на быке!»

— Просто грандиозно! — зачарованно прошептала Рита. — Я тоже хочу на него влезть. — Всего пять минут назад она едва ли не валилась с ног без признаков жизни, как мешок, а тут вдруг чудесным образом воскресла из мертвых и обрела второе дыхание.

— В твоей-то мини-юбке? — попыталась образумить ее Фрэнки. — Ты что, с ума сошла?

— Да! — захихикала Рита. Она была пьяна и весьма решительна. — Пошли?

Фрэнки только покачала головой.

— Ну, ты зануда! — смеясь, сказала Рита и, пошатываясь, направилась по усыпанному опилками полу к толпе у загона с быком, где встала в очередь.

Фрэнки не стала ее удерживать и вместо этого поискала глазами Рилли. Он стоял рядом с Дорианом, пил пиво и со скучающим видом наблюдал за танцующими. Она поняла, что наступил ее шанс. Весь вечер она не могла перемолвиться с ним даже словечком, и вот теперь ей представилась отличная возможность. Она слегка дрогнула, раздумывая, что бы ей такое сказать, даже попыталась составить первую фразу, с которой начнет разговор. И тут же себя одернула. Да какая разница, с чего начать? Главное, быть непосредственной, убеждала она саму себя, надо собрать в кулак все свое мужество и просто быть дружелюбной. Но не тут-то было.


— Привет, вы не хотите потанцевать? — Очень симпатичный молодой человек перегородил ей дорогу и поймал, можно сказать, врасплох. Коренастый, чисто выбритый, он был одет в очень тесную белую майку, которая показывала, что в гимнастическом зале он проводит не меньше чем три часа в день. Он ей лучезарно улыбался.

— Хм… — Она колебалась. В течение доли секунды она обдумывала его предложение — в конце концов, не каждый же день к ней подходят столь милые молодые люди и приглашают потанцевать, — но потом решила отказаться. — Нет, спасибо, — сказала она. — На танцплощадке мне совершенно нечего делать. — Для человека, у которого мать была чемпионкой по бальным танцам и который учился танцевать с шестилетнего возраста по кинематографическим лентам с участием Фреда Астера и Джинджера Роджерса, ее слова не совсем соответствовали действительности. Но они его ничуть не обескуражили.

— Эй, вот и прекрасно. Из меня получится прекрасный учитель. — Он улыбнулся ей еще шире и не выказал ни малейшего намерения уйти. Наоборот, он протянул ей руку, блеснув при этом запястьем с усыпанными бриллиантами часами «роллекс». — Меня зовут Джонатан.

Обескураженная этим внезапным знакомством, она тоже сказала «Привет!» и пожала ему руку. Теперь, когда дело дошло до имен, она понимала, что бегство просто так невозможно. Она оказалась права, особенно когда он выяснил, что она из Лондона, что, по понятиям мужского населения Лос-Анджелеса, обладало едва ли не тачкой же значимостью, как силиконовые груди.

— Вот это да! — Он выглядел очень довольным и откинул прядь густых светлых волос, которая послушно распалась на идеально ровный пробор. — У меня там основная база для одного из моих бизнесов.

Она криво усмехнулась. Было совершенно очевидно, что теперь он ждет, чтобы она спросила его, каким именно бизнесом он занимается, но ей ничего не хотелось у него спрашивать. Она и раньше встречала в барах мужчин типа Джонатана. Этот тип, который вечно появляется ниоткуда, когда ее друзья на минутку отлучаются в туалет и она остается одна, тип мужчин, которые считают, что лучший способ с ней познакомиться — это беспрерывно говорить о себе, причем без конца и с придыханием. Тип мужчин, с которыми она всегда вынуждена была в конце концов проводить ночь, потому что у нее никогда не хватало мужества сказать им, чтобы они убирались вон. К счастью или, наоборот, к несчастью, смотря, с чьей стороны подходить — ее или Джонатана, — в данном случае ей даже не пришлось ни о чем спрашивать. Застенчивость не относилась к числу главных черт его характера, и, без всякого поощрения с ее стороны, он преспокойно ударился в монолог о своем обширном и успешном интернет-бизнесе, связанном с перевозкой грузов.

Как оказалось, Джонатан был интернет-миллионером — молодым, самоуверенным и хвастливым, — и Фрэнки понадобилось не так много времени, чтобы узнать все о наличии у него дома в Беверли-Хиллз, об еще одном недавно купленном трехэтажном доме в Майами, о том, что теперь он собирается поменять свой «Мерседес Спортс» на новый «Ягуар», и о том, какое удовольствие он получает, катаясь на своем скоростном катере, который стоит на причале в Маринадель-Рей. Но сколь бы ни была прекрасной нарисованная им картина безбрежного благополучия, она не поддалась соблазну и не загорелась желанием услышать от него слова: «И все это может стать твоим», потому что хотела поговорить только с Рилли. Она ждала, пока Джонатан сделает паузу и она сможет вставить слово и выразить ему свои сожаления, но паузы с его стороны словно бы и не предвиделось. Вместо этого он продолжал свой монолог безостановочно и бесконечно. Фрэнки почти физически ощущала, как проходит минута за минутой. Если бы у нее был компьютер, она могла бы передать ему сообщение: заткнись-наконец-чертов-интернет-миллионер.

— А может быть, вы согласитесь когда-нибудь со мной пообедать? У меня прекрасный стол в ресторане «Азия де Куба» на бульваре Мондриан. — Несмотря на свой тридцатилетний возраст, красивую внешность и видимое процветание, Джонатан был на удивление одинок.

— Вы знаете, в данный момент я несколько занята. — Итак, она отвергла миллионера. И к тому же такого симпатичного. Родители ей этого никогда не простят.

— И я не могу даже соблазнить вас на танец?

Кажется, этот парень вообще никогда не сдается.

— Думаю, что нет, но, если честно, я действительно ужасно танцую.

— Честно?

Их разговор напоминал игру в теннис. Слова летали туда и сюда. Вот если бы она могла найти какой-нибудь веский довод или вытащить из колоды какой-нибудь козырь.

Она почувствовала на своей талии чью-то руку.

— Может, потанцуем?

Рилли. Фрэнки почувствовала, как в ее желудке начались спазмы. Она подняла глаза и увидела, что он внимательно смотрит ей в лицо и в его глазах играет смешинка. Она тоже почувствовала, как непроизвольно улыбается, и, забыв про Джонатана, который стоял и едва ли не впервые в своей жизни не знал, что сказать, услышала голос — свой собственный голос:

— С большим удовольствием.


ГЛАВА 19 | Жизнь экспромтом | ГЛАВА 21