home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



ГЛАВА 27

— Привет, мы рады приветствовать вас в нашем магазине!

Улыбающаяся продавщица буквально набросилась на Фрэнки в тот самый момент, когда сквозь скользящие двери она вошла в магазин и ее заляпанные грязью сандалии коснулись полированного пола торгового зала. Очевидно, в продавщице сработал какой-то пусковой механизм.

— Хм… — Фрэнки даже засомневалась, входить ей в магазин или не входить. В Лондоне редко случалось, чтобы персонал встречал посетителей прямо у входа. Пробормотав что-то невразумительное в ответ, Фрэнки все-таки решилась пройти вперед и тут же ринулась в самый дальний угол магазина, где притворилась, что ее необыкновенно заинтересовали сто раз виденные-перевиденные на всех улицах бежевые льняные брюки.

— У вас замечательная куртка. — Продавщица не собиралась так просто сдаваться и следовала за ней по пятам. — Она такая модная! — Блондинка с розовыми щечками, в фирменной шляпке. Она говорила певучим голоском, словно сиделка с тяжелобольным клиентом.

— Хм… спасибо… — Она что, издевается? Оглядев свою куртку — старую, поношенную замшевую вещь, которую она таскала, не снимая, многие годы, Фрэнки не знала, принимать ли ей слова продавщицы всерьез или нет. На Бонд-стрит — лондонском эквиваленте Родео-драйв — персонал скорее выполнял роль вооруженной охраны своего магазина, каждого входящего оглядывал с подозрением, и при этом все делали вид, что очень заняты, просматривали последние номера «Харперз и Куин» или демонстрировали внезапную потерю слуха, когда растерянные покупатели их о чем-то спрашивали. Фрэнки не была избалована комплиментами. Наоборот, она привыкла к тому, что в магазинах ее постоянно смешивали с дерьмом.

— Я бы тоже хотела такую иметь, — мурлыкала продавщица. — Где вы ее купили?

Ее назойливая доброжелательность (а может все это сплошное притворство?) начала действовать Фрэнки на нервы.

— В Портобелло, — ответила она, пытаясь ускользнуть в другой конец магазина. Но, судя по всему, путей отступления у нее не было. Куда бы она ни поворачивала, продавщица была тут как тут, следовала за ней по пятам, как привидение.

— Это магазин в Беверли-Хиллз?

— Нет, Лондоне.

— О, так вы из Лондона? У меня в Лондоне родственники!

Продавщица уже собиралась в подробностях обрисовать Фрэнки свое генеалогическое древо, как вдруг (какое счастье!) заметила Риту и тут же переключила свое внимание на нее. Рита занималась тем, что перерывала стопки аккуратно сложенных на столах топов: выхватывала их один за другим, вертела в руках, прикладывала к себе, а потом отбрасывала в сторону без всякого почтения.

— Может быть, я смогу вам чем-нибудь помочь? Найти нужный размер, например? — Вся переполненная услужливостью, продавщица уже совершенно забыла про Фрэнки и ринулась на помощь к Рите. Но тут уж ей пришлось поработать не только языком. Нагруженная, как мул, стопками одежды, которую Рита успела себе выбрать, она повела ее к примерочной и при этом продолжала восторженно изливать свои чувства:

— Если вам что-нибудь понадобится, я буду тут рядом, возле кабинки!


— Как, по твоему, эти брюки меня не полнят? — По прошествии двадцати минут, когда уже было перемерено неисчислимое количество разной одежды, Рита встала перед огромным зеркалом, которое — какая досада! — располагалось вне пределов примерочной кабинки. На ней был надет ослепительно белый брючный костюм, и воркующая продавщица всеми силами пыталась убедить ее в том, что она в нем выглядит, как Бьянка Джеггер в день свадьбы. Доводы продавщицы Риту не убеждали. На самом деле у нее были сильные подозрения, что она в нем выглядит, как Элвис Пресли, когда ему пришлось сесть на диету и питаться одними сушеными бананами. Чувствуя потребность в честном совете (а таковой могла дать только лучшая подруга), она призвала на помощь Фрэнки, которая в это время занималась тем, что, лениво развалившись на кожаном диванчике, просматривала стопку глянцевых журналов. Диванчики были предусмотрены персоналом специально для того, чтобы не дать возможности скучающим мужьям и бойфрендам ускользнуть из магазина раньше времени и при этом унести с собой свою кредитную карту.

Рита скривила физиономию.

— Ну, что, я в этом похожа на Элвиса?

Оторвавшись от «Американской моды», Фрэнки сочувственно кивнула:

— И не просто на Элвиса, а в Лас-Вегасе.

С проклятиями Рита бросилась обратно в примерочную мимо неизменно улыбающейся продавщицы. Она стащила с себя столь оскорбительно полнящий ее костюм и бросила его в кучу других отвергнутых ранее вещей, размерами уже напоминавшую грандиозный купол. Что бы она ни примеряла на сей раз, все оказывалось либо не того цвета, либо не того размера, либо не того стиля, либо вообще не подходило к ее фигуре. Просто какой-то кошмар. И кому это пришло в голову назвать хождение по магазинам оздоровительной терапией? Очевидно, этот человек сам нуждался в оздоровительной терапии. А после такого вояжа та же самая терапия, по всей видимости, могла понадобиться и Рите.

— А что, если нам отправиться в «Гэп»? — спросила Фрэнки, когда они уже сидели в машине, оставив позади себя магазин с его персоналом, вынужденным разгребать и складывать на полки все те горы одежды, которые Рита успела им накидать. После постигших ее переживаний она вела себя на удивление законопослушно, отказывалась лихачить из опасения получить новую квитанцию на штраф и, стоя на светофоре, пыталась разглядеть, что это за знаменитость сидит за рулем ядовито-розового «Корветта», который шел бок о бок с красным «Феррари Тестаросса», за рулем которого сидел мужчина достаточно старый и лысый, чтобы кого-нибудь собой заинтересовать.

— То есть как? — с удивлением переспросила Рита. — Ты хочешь сказать, что нам следует одеться в одинаковые фруктового цвета майки и бриджи? — Для Риты это звучало нонсенсом. — Дорогая, мы же идем на праздник в Беверли-Хиллз, а не на какую-нибудь сельскую попойку.

Впервые в жизни она собиралась пожертвовать своим пристрастием к вызывающим туалетам и надеть на себя что-нибудь строгое и элегантное. У нее было такое чувство, что сегодняшний вечер предоставит ей возможность попасть в «круги» — это слово она слышала очень часто, его шепотом произносили люди, когда хотели раскрыть секрет достижения успеха в Голливуде. К сожалению, единственными людьми, в «круги» которых она до сих пор имела возможность попасть, были товарищи Мэтта по занятиям серфингом, охранники на стоянках и мексиканские парни, которые упаковывали ее покупки в универсаме «Ральфз». Все остальные «круги» — несмотря на эпизодические приглашения Дориана — оставались для нее закрытыми.

Светофор переключился, и они тронулись с места, пытаясь не задавить ненароком стоящую на переходе толпу японских туристов, увешанных супернавороченными «Никонами» и необъятными хозяйственными сумками, которые просто лопались от новогодних сувениров. Японцы непременно желали сняться перед небоскребом Беверли-Уилшир, который служил домом Ричарду Гиру в фильме «Хорошенькая женщина».

— Есть идея прийти и произвести там фурор, — продолжала Рита, разглядывая сидящую в «Корветте» женщину — одетую в леопардовую шкуру и увешанную бриллиантами блондинку с таким количеством подтяжек на лице, что, казалось, ее лицо потеряло способность к мимике и превратилось в фарфоровую маску. — А что, если мы зайдем вон в тот магазин? — Она махнула рукой вперед, указывая на огромное, трехэтажное здание, представляющее собой бетонный монолит со стеклянным фасадом.

— Версаче? — с удивлением переспросила Фрэнки. Что это такое снизошло на Риту? С каких это пор она возымела желание одеваться в дизайнерские одежды? Обычно она предпочитала «Топ шоп» и «Нью лук» или что-нибудь коротенькое и экономное в пределах двадцати фунтов. — Тебе не кажется, что это несколько выходит за пределы наших нынешних финансовых возможностей? Вот Лиз Харлей может себе позволить гардероб, состоящий исключительно из вещей Версаче, но я не думаю, что у нас с ней одинаковый годовой бюджет.

— Говори только за себя! — вспыхнула Рита. При упоминании о Лиз Харлей ее начало едва ли не трясти. — Если это подходит для нее, то точно так же должно подходить и для нас. — Забыв обо всех правилах движения, а заодно и о своих благих намерениях по этому поводу, она нажала на газ и решительно двинулась вперед, причем от возбуждения ее колени дрожали, а тоненькие, как гвоздики, каблуки едва не дырявили под ногами пол.


Когда открылись сделанные из матового стекла с зеркальным напылением двери и перед ними предстала неулыбающаяся личность в терракотовом костюме, Фрэнки поняла, что у нее сложилось превратное представление о сплошном празднике шопинга в Беверли-Хиллз. Здесь не было никаких радушных приветствий и услужливого обращения. Никаких приветов, лучезарных улыбок, леденцового цвета униформ. Никакой тихой джазовой музыки, как в магазине «Страна Гэп». Вместо этого здесь царила мертвая тишина, нарушаемая только тихим и торжественным пением монахов-бенедиктинцев через невидимые динамики, и кругом стояли в огромном количестве итальянские продавцы, с постными лицами и неподвижные, как статуи.

Совершенно не замечая резкого похолодания климата (что ни в коей мере не было связано с работой кондиционера), Рита ворвалась в магазин и начала носиться по нему со страшной скоростью, сдергивая по ходу дела блестящие защитные обертки с разных не менее блестящих лоскутков материи, которые прикидывались, что они платья.

— Как насчет этого? — спросила она, прикладывая к себе, не снимая с плечиков, нечто с разрезами до бедер и с вышивкой по всей длине. Длинный хвост этого нечто — больше четырех футов — влачился по керамическому полу: очевидно, что господин Донателла не шил одежду для таких коротышек, как Рита.

Фрэнки ничего не ответила. Здесь было явно не то место, где можно так бесцеремонно себя вести, хватать подряд аккуратно сложенные джемпера, стаскивать с вешалок юбки и кричать при этом на весь магазин:

— Ой, смотри, это просто потрясающе будет смотреться с моими новыми туфлями!

Нет, нет и еще раз нет! Здесь надо было вести себя как в музее. Чинно прогуливаться вдоль витрин и разговаривать шепотом. Здесь посетителям отводилась роль наблюдателей: они могли только благоговейно смотреть и издали указывать рукой на понравившуюся им вещь — и ни в коем случае не хватать ее, как на какой-нибудь распродаже. Конечно, если этот посетитель не носил имя Лиз Харлей или у него не было очень толстого кошелька. А они с Ритой не могли похвастаться ни тем, ни другим.

— М-м-м, да нет. Скорей всего, нет. Выглядит слишком банально. — Рита уже собиралась повесить юбку обратно на вешалку, когда рядом с ней материализовалась продавщица и взяла у нее из рук эту юбку так, словно это было нечто драгоценное, случайно попавшее в руки расшалившегося, с грязными руками ребенка.

— Боюсь, что мы закрываемся, — прошипела продавщица с сильным итальянским акцентом.

— Вы что, шутите? Уже? — Рита обескураженно повернулась к Фрэнки. — А сколько сейчас времени?

Фрэнки уловила взгляд продавщицы — прямо из фильмов про мафию.

— Нам пора, — сказала она.


— Я всегда терпеть не могла весь этот вышколенный военизированный персонал! — фонтанировала Рита, когда их препроводили к выходу и охранник запер за их спиной дверь на основательную задвижку. Раздосадованная, Рита зажгла сигарету и, упершись руками в бока, окинула взглядом Родео-драйв в одну и в другую сторону. Струйки дыма выбивались у нее из носа, словно она была огнедышащим драконом. — С такими ценами они должны просто пылинки сдувать с посетителей и расстегивать для них на своих платьях молнии!


— Торопись, а то уже почти семь часов! — Совершенно измученная Фрэнки уселась со скрещенными ногами на пол прямо перед примерочной. Она уже потеряла счет всем магазинам, в которые они с Ритой заезжали, но Рита ей обещала, что этот будет последним. — С такой скоростью мы наверняка опоздаем на все вечеринки вместе взятые. — Она прислонилась спиной к большому, во весь рост, зеркалу.

— Не ной! — Из-за занавески голос Риты звучал приглушенно. После всех этих хождений ее ноги устали и распухли, и поэтому она решила стащить с себя брюки, не снимая туфель. В результате брюки на ней прочно застряли, ни туда ни сюда, зацепившись за шпильки. — Просто мне хочется найти для сегодняшнего вечера что-нибудь особенное. Ты знаешь, что-нибудь этакое, с изюминкой. — Ее голова появилась из-за занавески. — Мэтт тоже приглашен на этот прием, и у меня такое чувство, что сегодня произойдет нечто важное, то есть, что мы наконец решимся на это… Ну, ты знаешь… проведем вместе ночь. — Приложив неимоверное усилие, она сдвинула наконец с мертвой точки застрявшие брюки. — Я больше не могу ждать. Эта неопределенность меня просто убивает. А также эти чертовы брюки, — пробормотала она, делая еще один рывок. При этом она не удержалась и начала падать назад, и, чтобы удержать равновесие, схватилась за занавеску, которая частично слетела с крючков и разорвалась. — Черт! — выругалась она, пытаясь встать прямо. Слегка отдышавшись, она взглянула на Фрэнки. — Я уже купила просто потрясающее белье, специально для такого случая. Черное шелковое, отделанное красным кружевом. Просто прикольная штучка. — Она захихикала, как Сид Джеймс.

Фрэнки улыбнулась. Ей ничего не надо было рассказывать. Она уже и так заметила огромную фирменную упаковочную сумку, припрятанную в ванной за корзиной грязного белья.

— То есть ты хочешь сказать, что это серьезно между тобой и Мэттом?

— Совершенно серьезно! — заверила ее Рита. — Ты же сама знаешь, как это бывает, когда ты кого-нибудь встречаешь. Хватает нескольких минут, иногда даже меньше, чтобы понять, сработают эти отношения или нет.

— Вроде как укладывать волосы, — криво усмехнулась Фрэнки, покручивая на пальце завиток волос. — Иногда ты знаешь, что все будет в порядке еще до того, как включишь фен, а иногда часами можно стоять и делать с ними все, что угодно, то так, то этак, и все равно в конечном итоге будешь выглядеть как облезлая кошка.

— Точно, — поддакнула Рита. — Но, ты знаешь, в этот раз я впервые знаю, что все сработает. Могу тебе даже сказать, что все будет просто потрясающе! Он такой… Ну, не важно, я просто это знаю. — Она схватила пару кожаных брюк и начала натягивать их на себя.

— То же самое ты говорила про Барри, — напомнила ей Фрэнки, подбирая с полу кое-что из разбросанной Ритой одежды и развешивая ее на плечиках. Барри был шотландцем, который рассказывал ей, что он миллионер и работает в области транспортировки грузов. С ним у Риты был роман пару лет назад. — Если я не ошибаюсь, ты тоже говорила, что собираешься за него замуж?

Рита вспыхнула:

— Я говорила это до того, как однажды вечером заказала пиццу на дом и увидела его на пороге с упаковкой пиццы в руках!

При воспоминании об этом Фрэнки начала смеяться.

— Ну, как я могла догадаться, что «работать в области транспортировки грузов» означает колесить по Лондону на мопеде и развозить пиццу «Домино»? — Рита тоже не смогла удержаться от смеха. — Я воображала себе, видите ли, роскошную жизнь — дважды в год отпуска во Флориде, огромный собственный дом с двумя гаражами, красивые спортивные машины, работу, — а тут оказалось, что вместо всего этого меня ожидало будущее с чесночным хлебом на завтрак и пончиками на обед. Я полагаю, что еще счастливо отделалась. — Она прекратила мучить брюки, которые натянулись всего лишь до икр, после чего их кожа натянулась, как на барабане, и ни в какую не собиралась налезать дальше. — Господи, я сдаюсь. В эти брюки я явно никогда не влезу. Наверное, мне попался Не тот размер. — Она сняла с себя брюки и бросила их Фрэнки. — Слушай, а ты не хочешь их примерить?

— Я? Кожаные штаны? Ты что, шутишь?

— Почему шучу? У тебя фигура как раз для них подходящая.

На секунду поддавшись соблазну, Фрэнки взглянула на брюки, но тут же оставила эту идею.

— Я не могу позволить себе подобную вещь.

— Я одолжу тебе денег. — Рита не собиралась просто так отказываться от пришедшей ей в голову мысли.

— Спасибо, но это не для меня.

— А что, в таком случае, для тебя? Ради бога, тебе всего двадцать девять лет — не восемьдесят же девять! Будь смелой! Надень на себя хоть раз что-нибудь непривычное! — Рита стояла перед ней в своих крошечных трусиках и лифчике на бретельках, руки в боки.

Фрэнки не могла больше сопротивляться. В конце концов, Рита, возможно, права и ей действительно нужно изменить имидж. Решив, что не будет никакого вреда, если она их примерит, она сняла с себя свои кроссовки и спортивные штаны и надела кожаные штаны в комплекте с маленьким полосатым топом на шнуровке, который Рита приглядела еще раньше. Обе вещи подошли ей просто идеально.

Рита от восхищения даже присвистнула.

— Черт подери, да ты выглядишь просто грандиозно!

Фрэнки посмотрела на свое отражение и сама удивилась. Ее внешность кардинально изменилась.

— Ты так думаешь? — пробормотала она. Она не привыкла носить такую одежду. Хью любил, чтобы она одевалась в платья или брючные костюмы обязательно строгие и целомудренные. А этот наряд был совершенно другим. Брюки сидели, как вторая кожа, узенький и коротенький топ идеально обрисовывал ее грудь. — А ты уверена, что в этом я не выгляжу… как… ну, слишком вызывающе?

Рита скривила физиономию.

— Я тебя умоляю, разве я когда-нибудь выбирала что-нибудь вызывающее?

Фрэнки побоялась отвечать на такой вопрос. К счастью, ей и не пришлось этого делать.

— А как насчет этого? — спросила Рита, которая успела натянуть на себя красное шелковое платье. Тяжело дыша, она вертелась в нем перед зеркалом.

— Ты выглядишь грандиозно.

Фрэнки даже не надо было этого говорить. После двухнедельной диеты из взбунтовавшихся гормонов и учащенного пульса лишние фунты слетели с Риты без всяких усилий с ее стороны, и ее фигура теперь сильно смахивала на песочные часы — если смотреть на грудь, талию и задницу, — то есть на форму, столь ненавистную в мире моды, но столь же любимую мужчинами реального мира.

— А тебе не кажется, что моя грудь в этом платье выглядит слишком полной?

— Господи, о чем ты говоришь? Мы же в Ла-Ла, помни об этом. Кому это здесь придет в голову считать грудь слишком полной?

Рита еще раз повернулась перед зеркалом и одернула материю на груди.

— Пожалуй, ты попала в самую точку.

— Судя по тому, что ты мерила до этого, а также по всяким фото, которые я видела в «Лос-Анджелес Уикли», твои груди стоят не меньше пяти тысяч долларов. Ты должна ими гордиться, это настоящий капитал. — Фрэнки посмотрела на свой собственный силуэт. — А за мою грудь дай бог если выложат десять баксов.

Рита довольно засмеялась и отстегнула бретельки лифчика, слишком глубоко вонзившиеся ей в плечи.

— Давай сделаем вид, что Мэтт тоже тащится от полной груди.

Тут ее лицо стало серьезным.

— Вот уж не думала, что я когда-нибудь это скажу, но я даже рада, что мы еще с ним не спали. Благодаря этому у меня возникает такое чувство, как будто у нас пока только период ухаживания и настоящим сексом мы еще не занимались.

— Ухаживание? Да у вас всего-то отношения длятся несколько недель.

Рита мрачно надула губы.

— Не будь ханжой. Со своим Хью ты переспала уже через три дня… — Она осеклась, сожалея, что сказанула такое, не подумав. Ну почему у нее всегда такой длинный язык?

Фрэнки вертела на пальцах колечко волос и ничего не сказала в ответ. Предавшись воспоминаниям, она задумчиво посмотрела на себя в зеркало. Через минуту она все-таки произнесла:

— Да, я помню, все это случилось в канун тысяча девятьсот девяносто седьмого года. Господи, до чего же давно все это было! — При этих словах голос ее оставался совершенно спокоен.

— Ну, не так уж и давно, всего два года назад. Вещи меняются быстро, и мы меняемся вместе с ними. — Рита с нежностью погладила руку своей подруги и одарила ее ободряющей улыбкой. — Даже ты. — Выгнув бровь, она снова оглядела Фрэнки с головы до ног. — Ты только на себя посмотри! Хью тебя теперь просто не узнает!

Фрэнки сама себя не узнавала. Ей казалось, что она смотрит на другого человека.

— Ну и как, ты берешь это или нет? — Снова натянув на себя свои леггинсы и кофту с воротником хомут, Рита сложила платье и собиралась оплатить его в кассе. — Решайся, живем ведь всего один раз! И к тому же скоро Рождество. — Классический предлог для всех глупостей.

Фрэнки продолжала смотреть на себя в зеркало, и что-то внутри ее поддалось. Впервые в жизни ей понравилось то, что она увидела перед собой в зеркале, и дело было не только в одежде. Неделями она привыкла о себе думать как о неудачнице, о беспомощной жертве обстоятельств, которые играют ею как хотят. Понадобилось нечто совсем простое, вроде нового наряда, чтобы она смогла разглядеть в себе другую Фрэнки, новую Фрэнки, которая снова готова взять под уздцы свою жизнь. Рита была права. А разве есть лучший способ отпраздновать свое возвращение к жизни, почувствовать ее единственность и неповторимость, чем купить себе за три сотни долларов кожаные штаны? Она улыбнулась.

— Да! Почему бы и нет?


ГЛАВА 26 | Жизнь экспромтом | ГЛАВА 28