home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава X

Возвещу вам, что в руке Божией; что у Вседержителя, не скрою[11]

Его ожидали двое: Джорем и епископ Ниеллан Трей. Джаван с изумлением обнаружил, что оба они носят синие михайлинские рясы. Михайлинцев так давно не видели при дворе, что Джаван уже почти забыл, как они выглядят. На глазах его выступили слезы, когда он вышел из Портала, но Джорем спас его от минутной неловкости, крепко стиснув в объятиях. Такого проявления эмоций Джаван никак не ожидал от всегда суховатого и сдержанного Джорема Мак-Рори.

— Джаван, мой государь, мой отважный принц, — с этими словами разум Джорема также ласково обнял сознание Джавана. — Я так горевал, когда узнал о смерти Алроя.

Как ни странно, слова эти унесли прочь всю печаль и оставили лишь облегчение и радость на месте скорби и страха. Отступив на шаг, Джаван встретился с Джоремом глазами как мужчина с мужчиной, король с верным союзником. Он взял Джорема за руки, поражаясь, насколько же ему повезло иметь такого друга. Улыбаясь, священник-Дерини склонил златовласую голову, чтобы поцеловать руки короля, в этом старом как мир, безмолвном жесте выказывая свою преданность и почтение.

— Отец Джорем, как же я рад вас видеть, — пробормотал Джаван, глядя в серые глаза. — Как много времени прошло.

— Да, мой принц, слишком много, — отозвался тот. Опомнившись, он знаком подозвал поближе своего спутника. — Позвольте представить вам епископа Ниеллана. Мы решили на первый раз ограничить число встречающих.

Ниеллан также склонился поцеловать руку королю, а Джорем обратился к Гискарду, стоявшему у Джавана за спиной.

— Сколько времени мы можем здесь его продержать? — спросил он.

— Ну, может быть, полчаса, — отозвался Гискард. — Асцеллин и Карлан спят в кабинете. Они в безопасности, если только кто-нибудь не вздумает заглянуть снаружи. Но в этот час такое маловероятно. Впрочем, если хотите, я могу подождать там с ними, чтобы нам не волноваться понапрасну, а кто-нибудь из вас потом переместится вместе с его высочеством в базилику.

— Да, мудрая мысль, — согласился Джорем. — Но пусть Ниеллан сперва прочтет твои воспоминания. Тогда нам будет известно все то же, что знаешь ты.

Гискард кивнул, а Джорем, взяв Джавана за руку, повел его прочь из зала Портала в небольшую восьмиугольную часовню.

— Ну как, вы с Гискардом нашли общий язык? — спросил Джорем, закрыв за ними дверь.

Джаван, пожав плечами, застенчиво улыбнулся.

— Сперва не очень хорошо, но, думаю, со временем, мы будем лучше понимать друг друга. Он не так тонок, как вы или Тавис, или… Ивейн.

Упомянув ее имя, он не смог удержаться, чтобы не взглянуть на ту стену часовни, где некогда нашли вечное упокоение те, кто три года назад отдал жизнь за его семью.

— Она тоже здесь?..

Джорем тряхнул головой.

— Нет, не здесь, в другом месте. Когда-нибудь, возможно, я отведу вас туда. Там же покоится и Райс.

— А… — Джаван уставился в пол, явно ощущая неловкость, затем вновь поднял взгляд на Джорема.

— Мы не смеем задерживаться сегодня надолго. Я… я надеялся, что первая встреча пройдет в более спокойной обстановке. Прошло так много времени.

— Знаю, — Джаван немного помолчал. — А ведь ничего не случилось, когда умер Алрой. Я был с ним, Джорем, я надел кольцо Огня… — Он поднял руку, чтобы показать перстень. — Но я ничего не почувствовал, а Ивейн обещала, что произойдет нечто важное.

Джорем глубоко вздохнул, и неожиданно принял торжественный вид.

— Есть некоторые… вещи, которые необходимо сделать, чтобы должным образом дать дорогу тому, что было заложено в ваше сознание, — пояснил он. — Первой до этого додумалась Ивейн, когда пыталась разобраться, почему у вас начали проявляться способности Халдейнов, а у Алроя — нет. Она оставила кое-какие заметки.

— Так вы в этом разобрались?

— Не до конца. Но за последние два-три года я продолжил ее исследования, стараясь как можно лучше подготовиться к этому дню. Вы же помните, я последний остался из тех, кто присутствовал в ту ночь, когда ваш отец передал свое могущество вам с братьями.

Он вздохнул.

— Я обо всем рассказал Тавису, это справедливо, ведь он тоже был отчасти в этом замешан, и также открыл тайну Кверону. Они согласны помочь нам и сделать все необходимое, но сегодня мне не удалось сделать так, чтобы они оказались здесь. Они сумеют прибыть лишь завтра вечером. Хорошо бы, если бы вам удалось вернуться, и тогда… проверим, правы ли оказались мы с Ивейн.

— Вы постараетесь пробудить во мне магию отца? — прошептал Джаван.

— Да.

Джаван испустил долгий глубокий вздох, затем рассеянно прошелся по часовне и опустился на каменную скамью у стены.

— Вчера я впервые сразился с драконами на первом заседании совета. Джорем, я выиграл первую схватку, но противники очень сильны. А на моей стороне слишком мало опытных людей. Как многое известно обо мне барону де Курси, и как им удалось сохранить в тайне свое происхождение?

Джорем с улыбкой сел рядом с королем.

— Земли Этьена лежат далеко на юге. Там люди не так сильно настроены против Дерини, к тому же его семья всегда старалась держаться особняком. Впрочем, сейчас у меня нет времени рассказывать вам всю историю, по крайней мере, на словах. Именно поэтому я хотел бы попросить об одной вещи… Знаю, что не имею права на это в столь трудное время… Но я все равно попрошу, даже если это испугает вас.

Джаван слегка напрягся, заранее предчувствуя, в чем будет состоять просьба Джорема.

— Помните, в тот раз, когда Ивейн привела вас туда, мы считывали ваши воспоминания вместе с Квероном, — негромко спросил его Джорем.

Содрогнувшись, Джаван отвел взгляд и уставился на лампаду, горевшую над алтарем. Он помнил это слишком хорошо… И ту ужасающую головную боль, что ждала его после этого… Но тот опыт его многому научил. А сведения, которые он обрел за те несколько мгновений, стоили любой боли.

— А вы… вы можете сделать это в одиночку? — спросил он шепотом, прочистив горло.

— Да, и надеюсь, что на этот раз у нас все получится гораздо лучше, — сказал Джорем. — Я бы не просил, но это слишком важно… И для завтрашнего вечера, и вообще на будущее. Мы должны поведать друг другу очень многое. Все, что произошло за эти три года.

Джаван вновь сглотнул и кивнул головой, не смея поднять взор на Джорема. Он всегда слегка побаивался этого невозмутимого уравновешенного священника-михайлинца, но ведь Джорем был братом Ивейн и сыном святого Камбера…

— Ладно. Что я должен делать?

— Чем больше вы расслабитесь, тем легче это будет для нас обоих, — произнес Джорем, успокаивающе похлопав его по плечу. Давайте, закидывайте ноги на скамью и прислонитесь ко мне спиной.

Все еще слегка встревоженный, Джаван сделал то, что ему велели, и положил голову Джорему на колени, а руки сложил на груди. Закрыв глаза, он попытался расслабиться, ощущая руки священника, касавшиеся его лба.

«Вспомните все, что вы узнали от нас, особенно от Ивейн, — ласково велел ему Джорем. — Постарайтесь уйти в глубокий, очень глубокий транс, еще глубже, чем в прошлый раз. Я постараюсь не причинить вам боли, но вы должны будете мне помочь. Чем глубже мы погрузимся, тем быстрее я смогу прочесть ваше сознание, и тем меньше будет для вас неудобств. Теперь расслабьтесь, и пусть все идет своим чередом…»

Последний раз он делал это очень давно, но воспоминания всплыли мгновенно. У Джавана было такое ощущение, словно он стремительно падает вниз по головокружительной спирали, все больше отрываясь от собственного разума и теряя связь с физическим миром… Но Джорем все время был рядом, он поддерживал его, мягко направлял на нужный путь к самому центру, подталкивал, указывал дорогу, глубже, глубже…

Он едва не пропустил тот миг, когда Джорем начал считывать его воспоминания, таким мягким и уверенным был его нажим. Прежде он сравнивал это ощущение с сосудом, из которого выливают содержимое… Но теперь оно не вырывалось стремительно сквозь дыры, пробитые в защитах; казалось скорее, что разум его сделался похожим на решето, и лишь сила тяжести утягивала прочь содержимое памяти, а Джорем… попросту поглощал его.

Обратный процесс также прошел почти безболезненно. Мягкое нагнетание нового знания в сосуд, вновь ставший целым, и даже еще более крепким, чем прежде. Было ощущение растущей тяжести, но не так, словно в голову ему вливают расплавленный свинец, как это было в первый раз. Скорее, ощущение такое же, как когда хорошо поешь за ужином… Ну, или может быть, немножко пресытишься. Однако, дискомфорт не столь уж сильный, по сравнению с предыдущим опытом.

Когда Джорем вернул его в сознание, сердце Джавана билось ровно, и дыхание оставалось неглубоким. Ни разу не испытал он страха или даже простого неудобства. Он открыл глаза даже прежде Джорема и успел заметить у того на лице выражение неприкрытого удовольствия. Проморгавшись, Джорем в упор взглянул на него.

— Ну, как вы себя чувствуете? — спросил священник.

Джаван сел с застенчивой улыбкой и потянулся, и затем зевнул.

Если раньше у него еще оставались какие-то страхи по поводу ментального общения с Джоремом, то теперь они напрочь исчезли. На самом краешке сознания он ощущал гнет полученных новых сведений, но пока был не готов подробно изучить и поглотить их.

— Похоже, у нас обоих стало это получаться гораздо лучше, — заметил он. — Я чувствую, как будто… переполнен, если только можно так сказать о мыслях. Но это совсем не больно.

Джорем улыбнулся и откуда-то из складок своей сутаны достал крохотный пергаментный сверток, и протянул его Джавану.

— Чтобы навести порядок в этих воспоминаниях, вам сперва нужно как следует выспаться. Растворите это в бокале вина и выпейте, перед тем как ляжете в постель.

— А что это такое? — полюбопытствовал Джаван, тщась разобрать надпись, сделанную крохотными буквами на краешке пергамента.

— Легкое снотворное, — отозвался Джорем. — Его сделал Целитель Ниеллана. Это снадобье также снимет головную боль, если все же наступит отрицательная реакция. Но, судя по вашему состоянию, я не ожидаю ничего плохого. Однако ночью нужно будет отоспаться как следует.

— Не возражаю, — Джаван с трудом подавил зевок. — Я до сих пор не пришел в себя от последних дней.

— Тогда лучше возвращайтесь. — Джорем поднялся и помог Джавану встать на ноги. — Наутро вам будет проще разобраться с воспоминаниями, которые я сейчас передал. И, кроме того, нужно как следует подготовиться к завтрашнему вечеру. Пусть Гискард поможет вам добраться сюда в это же время. И скажите ему, чтобы прикрыл ваше отсутствие где-то на час.

Склонив голову набок, Джаван бросил взгляд на священника.

— Он не должен знать, что я сам способен использовать Портал?

— Верно. Вы все отлично понимаете без слов. Лучше не рассказывать посторонним о том, на что вы способны. Он знает только, что вы можете отличать истину от лжи, и ваше сознание закрыто щитами. Тут уж ничего нельзя было поделать. А если он и заметил что-то лишнее, то Ниеллан уберет это из его доклада. Он же даст все необходимые объяснения по поводу Карлана. Поймите меня правильно, никто не сомневается в абсолютной преданности Гискарда. Он достоин вашего доверия, равно как и его отец. Оба готовы отдать жизнь за вас. Но пока что чем меньше они знают, тем меньше смогут рассказать, если случится несчастье. Разумно?

— Полагаю, что да, — пробормотал Джаван.

Когда они направились к выходу из часовни, его внезапно пробрала дрожь, и Джорем покровительственно приобнял его за плечи.

— Все будет в порядке, мой принц, — негромко сказал ему священник. — Вы справитесь. На совете вы выступали просто блестяще. Только не торопитесь.

По коридору они вернулись в зал Портала, и Ниеллан при их приближении поднялся со стула. Огонек единственной свечи освещал его лицо с седыми волосами и коротко подстриженной бородкой.

— С Гискардом все в порядке? — спросил Джорем, подводя Джавана к Порталу.

Ниеллан кивнул.

— Да, все отлично. Наш король произвел на него большое впечатление. Он никак не может понять, откуда взялись защиты, но я сумел его убедить, что этот дар, равно как и способность видеть истину — это нечто вроде божественного дара королей, по крайней мере, королей Халдейнов.

— Правильно, именно это и следует ему внушить, — подтвердил Джорем с улыбкой. — Хотя бы на ближайшее время. Ну да ладно, полагаю, что теперь…

— Думаю, Джавану еще рано нас покидать, — перебил его Ниеллан. — Пока вы были заняты, появился Джесс. Он в соседней комнате. По моему, сейчас самое время представить их друг другу.

Священники переглянулись, и Джавану показалось, что они вступили между собой в краткий ментальный контакт, однако он не смог уловить отголосков их мыслей.

— Джесс здесь? — наконец сказал Джорем вслух. — Вот это удача. Конечно, попроси его присоединиться к нам.

Когда Ниеллан вышел, Джаван вопросительно посмотрел на Джорема.

— Кто такой Джесс?

Джорем улыбнулся.

— Вы обязательно должны с ним познакомиться. Он сын и наследник Грегори, графа Эборского. Впрочем, сейчас этот титул немного значит. Он лишился его, подобно большинству Дерини. Некогда он был очень дружен с моими племянниками, Дэвином и Анселем. А теперь он — мой связной с Анселем, и, я думаю, как раз принес вести от него. А, вот и Джесс, добро пожаловать. Ты надолго?

Молодому человеку, что вошел следом за Ниелланом, на вид было лет двадцать. Он был стройным, худощавым, изящным в движениях. Он носил меч на потертой перевязи и расстегнутую на горле белую рубаху, заправленную в кожаные штаны для верховой езды. Каштановые волосы были стянуты сзади в хвост, в глубине карих глаз поблескивали золотые искорки. Похоже, от взгляда его мало что могло укрыться. Ростом он был немногим выше Джавана, но гораздо более крепко сложенным. Когда он улыбнулся, на загорелом лице блеснули белоснежные зубы. Узнав Джавана, он отвесил ему почтительный поклон.

— Все зависит от того, как долго я буду здесь вам нужен, — бодро отозвался Джесс. — А это, полагаю, наш новый король.

— Совершенно верно. Джаван Халдейн, король Гвиннеда, позвольте представить вам сэра Джесса Мак-Грегора, который должен был бы стать владетелем Эбора, но они с отцом лишились всех своих владений, будучи урожденными Дерини, — пояснил Джорем.

Джаван протянул руку, и Джесс склонился над ней. Джорем взял в свои ладони их руки, а затем посмотрел Джавану в глаза.

— С Джессом вам тоже необходимо научиться вступать в контакт, мой принц, — сказал он негромко. Я понимаю, это не самое подходящее время, но мне кажется, что краткий контакт будет для вас сейчас полезен, поскольку наверняка вам придется работать вместе в будущем. Он очень, очень одарен, — добавил священник, — и все знает о вас.

На мгновение Джавана охватила настоящая паника, но он постарался подавить страх. Негромко вздохнув, он перевел взгляд на Джесса. Ну почему Джорем словно ставит своей целью каждое мгновение озадачивать его все сильнее. Впрочем, причина Джавану была известна, и все равно это здорово выводило его из себя. Ладно, по крайней мере вид у этого Джесса был не столь грозный, как у старших Дерини, с которыми до сих пор Джавану приходилось иметь дело…

Молодой рыцарь выпрямился и крепче сжал руку Джавана. Карие глаза встретились с серыми. Во взгляде его не было ни лукавства, ни излишней настойчивости. Он просто ждал, чтобы Джаван первым сделал шаг к нему навстречу, и когда Джорем с Ниелланом отступили подальше, чтобы не быть помехой, Джаван решился. Как ни странно, с человеком ближе ему по возрасту все казалось гораздо проще, несмотря даже на то, что они с Джессом впервые встретились лишь несколько мгновений назад.

— Джесс Мак-Грегор, — произнес он уверенно и кивнул в знак приветствия. — Я не слишком в этом искусен… Наверное, именно поэтому Джорем хочет, чтобы мы сделали это сейчас… Но мне приятно думать, что я понемногу учусь. Если Джорем считает, что нам следует начать немедленно, то я готов попробовать.

На миг он опустил взгляд, сам не в силах поверить, что только что дал согласие на ментальный контакт с почти незнакомым человеком. Джесс улыбнулся.

— Ваше доверие большая честь для меня, мой принц, — произнес он негромко. — Но надеюсь, это не будет столь уж тяжелым испытанием. Позвольте мне руководить вами.

Джаван кивнул, не решаясь выразить согласие вслух. Они с Джессом взялись за руки. Пожатие рыцаря было крепким и уверенным, как и подобает опытному бойцу. Однако начало ментального контакта оказалось не столь уж угрожающим.

— Закройте глаза и постарайтесь расслабиться, мой принц, — сказал ему Джесс. — Мы не будем сейчас входить в глубокий транс. Просто мягкое, легкое касание. Я пойду впереди, но вы будете контролировать глубину погружения, без всякой спешки. Я здесь, чтобы служить вам. Расслабьтесь…

Джаван повиновался, немедленно погружаясь в легкий транс и с легкостью отыскивая точку равновесия, достигать которую его научил Джорем. Касание Джесса было гладким, точно шелк, окутывающим, но не связывающим, ласкающим и приглашающим одновременно. И защиты Джавана опустились в тот же миг.

Не требуя ничего взамен, Джесс раскрылся перед ним разумом и душой, готовый взять лишь то, что сам Джаван готов был предложить в ответ. За несколько мгновений перед мысленным взором Джавана возник образ юного Дерини, который к своим годам успел уже очень многого достичь, и немало сделал на службе Халдейнам. В ответ Джесс не просил его ни о чем, но Джаван с радостью разделил с ним основные воспоминания о том, как провел последние три года, инстинктивно ощущая, что именно этого ждет от него молодой рыцарь.

Наконец, в безмолвном согласии оба одновременно разорвали связь и подняли защиты. Джаван медленно открыл глаза и довольно вздохнул. Джесс не сводил с него глаз, чуть заметно улыбаясь, и, как только увидел, что Джаван пришел в себя, медленно склонился и поцеловал руку королю. Но это было лишь подтверждением преданности, которую он уже обещал своему повелителю прежде, в гораздо более тесном личном контакте.

— Вы недооцениваете свои способности, мой господин, — сказал Джесс, размыкая руки. — Но полагаю, сейчас вас зовут иные обязанности. — Через плечо Джавана он бросил взгляд на Ниеллана и Джорема. — Если угодно, я сам верну его в Ремут. Или пусть это сделает кто-то из вас?

— Лучше Ниеллан, — предложил Джорем, бросил взгляд на Джавана. — Кто-то обязательно должен проводить его, чтобы Гискард не догадался, что вы и сами способны пользоваться Порталом. Тем более что вам будет полезно научиться работать вместе с каждым из нас.

После совместной работы с Джоремом и удачного контакта с Джессом Джаван уже не боялся мысленного касания Ниеллана. Кроме того, епископ нравился ему.

— Не возражаю, — сказал он. — Но его милости следует иметь в виду, что я еще новичок во всех этих делах.

С улыбкой Ниеллан подошел ближе и провел Джавана в Портал, крепко взяв короля за плечи.

— Все эти пышные титулы ни к чему, сир, — сказал епископ. — Я ведь официально уже не ношу митру. Почему бы вам не называть меня просто по имени? Или хотя бы отец Ниеллан, если так вам больше по душе. А мне было бы очень приятно называть вас «мой принц».

От пожилого Дерини исходило такое душевное тепло, что устоять перед ним было невозможно, и Джаван, обернувшись через плечо, широко улыбнулся ему в ответ.

— Ниеллан, благодарю, мне нравится это имя. Но вам придется простить меня, если время от времени я буду забывать обращаться к вам так просто. Все же последние три года меня учили помнить все титулы церковнослужителей.

— И это только к лучшему, мой принц, — негромко отозвался Ниеллан, и положил правую руку на лоб Джавана. — Теперь закройте глаза и расслабьтесь. Все произойдет очень быстро. Думаю, вы очень скоро сможете отправиться ко сну.

Теплое, ласковое касание его сознания помогло Джавану мгновенно расслабиться и погрузиться в состояние транса. Он полностью подчинил себя епископу-Дерини, ощутил на миг головокружение, затем напор перемещающихся энергий… И вот они уже оказались в Портале в ремутской церкви. Он открыл глаза и почувствовал, как сильно хочется спать, но это ощущение быстро удалось преодолеть. Зевнув, он нащупал пергаментный сверток у себя в кармане.

— Все в порядке, — прошептал Ниеллан ему на ухо, помогая восстановить равновесие, а затем потянулся, чтобы сдвинуть скользящую панель. В тот же миг Гискард оказался перед ними и поддержал Джавана, когда тот слегка оступился.

— Он просто устал, — пояснил Ниеллан вполголоса. — Все будет нормально, когда выспится. Постарайся поскорее отправить его в постель.

— Хорошо, ваша милость.

Гискард взял Джавана под руку.

Из базилики они выбрались без всяких приключений. Грозный отец Асцеллин остался храпеть в своей постели. Он не помнил ничего из происшедшего. Точно также никаких воспоминаний об этом приключении не сохранилось и у Карлана. Он знал лишь то, что король некоторое время провел в молитве у гроба брата, а теперь был готов вернуться в свои покои. Когда они выбрались во двор, он поддержал Джавана под локоть, поскольку камни мостовой были скользкими после дождя, а у короля был очень усталый вид.

У самых ворот замка они обнаружили пару разгоряченных лошадей, которых расседлывали конюхи. Несколько человек проводили Джавана взглядами, когда он с сопровождающими поднялся по ступеням главной башни и прошел через приемный зал. У Джавана слипались глаза, так что он не мог рассмотреть новоприбывших как следует, но Гискард мгновенно напрягся, заметив значки на их плащах, а Карлан поторопил их к лестнице.

— Это люди Мердока, — шепотом сообщил Гискард. — Не нравится мне все это. Почему он не мог подождать до завтра?

Поднявшись на первый пролет, они встретились с Бертрандом, который спускался навстречу. Молодой рыцарь поспешил отвести их в сторону, в боковой коридор.

— Прибыл лорд Мердок, и он в скверном расположении духа, — с этими словами он повел их к другой лестнице. — Сейчас он ждет в ваших покоях, и с ним четверо оруженосцев, сир. Он заявил, что не уйдет, пока не увидится с вами. Сэр Робер объяснил, что вы молитесь в базилике, но он сказал, что готов подождать. Я боялся, что придется возвращаться за вами в церковь.

— Извини, — пробормотал Джаван. — Я и не думал, что кто-то захочет увидеться со мной в столь поздний час. Кто там есть еще из наших, кроме Робера?

— Лорд Джеровен и Томейс, — ответил Бертранд. — И я велел шестерым стражникам держаться поблизости в коридоре. Барон де Курси отправился за коннетаблем Удаутом, на всякий случай, если Мердоку придет на ум какая-нибудь глупость. Таммарон тоже там, пытается успокоить Мердока.

— Пожалуй, мне стоит посмотреть, не нужна ли отцу моя помощь, — предложил Гискард, — и мысленно передал Джавану: — Если не возражаете, мой принц, я предпочел бы пока не показываться им на глаза. Вдруг у Мердока с собой кто-то из ищеек-Дерини.

Джаван изумленно покосился на Гискарда, не ожидав, что тот обратится к нему на мысленном уровне. Он кивнул, отпуская молодого рыцаря, и тотчас принялся перебирать возможные варианты того, что ждет его впереди. Ладно, Мердок — это все же лучше, чем Ран. Мердок примется кричать, беситься, вероятно, будет вести себя оскорбительно, но едва ли предпримет какие-то решительные действия. Ран — тот вполне мог схватиться за оружие, и уж с ним-то наверняка оказался бы кто-нибудь из ищеек-Дерини, а в этом крылась большая опасность, по крайней мере до тех пор, пока он не сумеет тайком связаться с каждым из Дерини и пообещать вырвать их из когтей советников, убедив, что им больше нет нужды предавать собственный народ.

— Да, пожалуйста, передайте барону де Курси, что я полностью одобряю его действия, — сказал он Гискарду на прощание. — И пусть Удаут сделает все, что необходимо, чтобы эти люди внизу не поднимали шума. Лучше, конечно, обойтись без открытого столкновения. Но либо они присягнут нам на верность, либо их следует изгнать из замка. Это ясно?

Гискард с улыбкой отдал честь.

— Все будет сделано, мой принц. Да хранит Господь ваше высочество.

Они достигли вершины лестницы. Гискард начал спускаться по ступеням, а Джаван на пару мгновений задержался, чтобы перевести дыхание и расправить тунику.

— Ну что ж, господа, — обратился он к Бертранду и Карлану. — Пойдемте послушаем, что хочет сообщить нам лорд Мердок.

У входа в королевские апартаменты дежурили шестеро стражников, все в накидках цветов Халдейнов. Дверь была слегка приоткрыта, и изнутри доносились рассерженные голоса. Стражники мгновенно стали навытяжку, завидев Джавана, и их капитан кивнул королю, слегка вытащив меч из ножен, а затем открыл дверь и первым вошел внутрь, придерживая клинок рукой.

У Мердока Картанского был весьма недовольный вид. Это не было чем-то из ряда вон выходящим, ибо даже в лучшие времена Мердок всегда ухитрялся быть недовольным всем на свете, а несколько дней, проведенных в седле, еще более усилили его дурное настроение. Костистое, с резкими чертами, лицо казалось еще более худым. Тени от усталости залегли под глазами, а лоб прорезали морщины. Тонкие губы были поджаты в гримасе отвращения. Обычно Мердок одевался подчеркнуто опрятно, но сейчас его костюм был весь в пыли и промок от пота. Он о чем-то спорил с Таммароном, возвышаясь над канцлером на целую голову, а заслышав шаги капитана стражи, с мрачным видом обернулся на него, и лишь завидев Джавана, сумел удержать свой гнев.

— Милорд Мердок, — вежливо приветствовал его Джаван, перехватывая инициативу, прежде чем тот успел вставить хоть слово. — Вы оказали нам большую честь, поспешив явиться сюда так быстро, дабы засвидетельствовать почтение покойному королю, нашему брату… Мы и сами сделали это только что в базилике. Но вы бы могли отложить нашу встречу до утра, я вижу, вы проделали долгий и трудный путь…

— Да, и я встретился с архиепископами прежде, чем придти сюда, — заявил Мердок, избегая обращаться к Джавану положенным титулом. — Похоже, вы ловко позабыли обо всех святых обетах, чтобы перехватить корону у брата.

— Перехватить корону у брата? — переспросил Джаван с видом совершенной невинности. — Мой брат мертв, кому же еще должна принадлежать корона, как не его брату-близнецу?

— Вы отказались от трона, когда принесли присягу Церкви. — Мердок смерил Джавана ледяным взглядом, задержавшись на его увечной ноге. — Калека не должен вступать на престол. Мне казалось, что вы смирились с этим.

— Значит, вы ошибались, — невозмутимо парировал Джаван и поднял руку, чтобы оборвать возмущенные возгласы своих сторонников. — Мое увечье никак не может помешать мне править, как не могло бы помешать и стать священником. Если вы уже говорили с архиепископом Хьюбертом, то должны знать, что я никогда не собирался отречься от своего королевского долга, и не намерен делать этого впредь.

— Но Райс-Майкл должен был стать…

— Райс-Майкл отныне наследник короля, — вмешался Джеровен Рейнольдс, — а принц Джаван — наш повелитель. Или вы хотите оспорить это, милорд?

Капитан стражи сжал рукоять меча и, сузив глаза, уставился на Мердока. Стражники застыли в дверях. Мердок так стиснул челюсти, что, казалось, еще немного, и сломает себе зубы, но все же сумел изобразить кивок.

— А вы, господа, — продолжил Джеровен, обернувшись к оруженосцам Мердока, — окажете ли вы должное почтение вашему королю?

Он был безоружен, точно так же, как и Джаван, но у Робера и Томейса были мечи, а у Карлана и Бертранда — кинжалы. Стражники в дверях держали копья помимо мечей и кинжалов, и, кроме того, на них были легкие доспехи.

Четверо оруженосцев взвесили все за и против и, видимо, решив, что сила не на их стороне, предпочли повиноваться… хотя, несомненно, их господин готов был сказать им пару слов, когда они наконец останутся наедине. Но пока что — сперва один оруженосец, а вслед за ним и все остальные неловко преклонили колени и склонили голову, невзирая на затаенную ярость Мердока. Джаван постарался скрыть вырвавшийся у него вздох облегчения. Жестом он велел им подняться, затем вновь обернулся к Мердоку.

— Преданность верноподданного бесценна, милорд, — произнес он спокойно. Это было двусмысленное заявление, которое Мердок волен был понимать как угодно. — Однако час уже очень поздний, и я должен просить вас удалиться. Вы проделали долгий путь и, наверное, точно так же как и я, мечтаете об отдыхе.

По крайней мере на это Мердок едва ли мог возразить, и он не сказал ни слова. Одарив Джавана высокомерным кивком, он откланялся вместе с оруженосцами. Капитан стражников проследовал за ним вместе со своими людьми на почтительном расстоянии, чтобы удостовериться, что Мердок на самом деле покинет эту часть замка. Когда дверь за ними закрылась, лорд Джеровен обошел вокруг стола, и они с Карланом поддержали шатающегося от усталости Джавана.

— Со мной все в порядке, — пробормотал тот, хотя ему с трудом удавалось побороть дрожь. — Я должен особо поблагодарить вас, лорд Джеровен. Не думал, что сегодня мне придется столкнуться с Мердоком.

— Для меня большая честь служить вам, сир, — ответил на это Джеровен.

— А для меня большая честь, что мне служат такие люди, как вы, — с этими словами Джаван бросил взгляд на свою опочивальню. — Но надеюсь, теперь вы простите меня. Сперва прощание с братом, а теперь все это… — Он глубоко вздохнул. — Бертран, не нальете ли вы мне чего-нибудь выпить, пока Карлан поможет мне раздеться.

К тому времени как он забрался в постель, а Карлан помог ему снять сапоги, Бертранд вернулся с кувшином вина и бокалом.

— Налить вам, сир? — спросил его Бертранд и поставил кувшин на столике у постели.

— Нет, благодарю, Карлан мне поможет, — отозвался Джаван, незаметно вытащив из кармана пергаментный пакетик, что вручил ему Джорем. — Но принесите мне еще немного воды, прошу вас. Сейчас слишком поздно, чтобы пить вино неразбавленным.

Бертранд удалился, и в тот миг, когда Карлан взял кувшин и бокал в руки, Джаван положил ладонь ему на запястье, мгновенно взяв контроль над его сознанием. Другой рукой он развернул сверток над чашей. Кристаллический порошок просыпался на дно бокала, и Джаван передал пергамент Карлану.

— Вот теперь все в порядке, — прошептал он и поднес бокал к губам. — Убери все это, и ни о чем не вспоминай.

Он поболтал вино в бокале, чтобы порошок растворился как следует. Карлан тем временем отставил кувшин в сторону, а когда Бертранд вернулся с графином воды, Джаван протянул ему кубок, чтобы тот разбавил вино.

— Благодарю вас обоих, — с этими словами он поднес бокал к губам и осушил его в четыре глотка. — Разбудите меня, если случится что-то важное. — Он протянул Карлану пустой кубок. — В противном случае дайте мне выспаться как следует. Надеюсь, завтрашний день пройдет спокойно, если только Ран не вздумает нас навестить. — Он постарался не думать о завтрашней ночи. — Вот понедельник будет тяжелым днем, а вторник, пожалуй, еще хуже.

Он ощутил, что снадобье Джорема начало действовать, едва только опустился на подушки. Оно мгновенно сняло все признаки нараставшей головной боли, появившейся после спора с Мердоком.

— Мы будем рядом, если мы вам понадобимся, сир, — услышал он слова Карлана перед тем, как погрузиться в сон.

Он отдался во власть забытья задолго до того, как верные рыцари успели устроиться на ночь.


* * * | Год короля Джавана | Глава XI Ты одеваешься светом, как ризою [12]