home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Предисловие


Чуваши — народ загадочный. Скромный, застенчивый, словно стесняющийся своей культурной отсталости по сравнению с другими более древними народами2. Не было у них ни древней культуры, ни подробной истории, ни даже письменности. «Чувашскую книгу съела корова», — говорит чувашская пословица. Однако в этой своей культурной отсталости и темноте этот неприметный, по-детски простой и наивный народ всем сердцем воспринял христианское учение и, просветившись его истинным светом, опередил в самом главном, «едином на потребу», многие другие, гордящиеся своей мнимой просвещенностью «культурные» народы.

Чуваши — единственный из тюркских народов, совершенно не воспринявший мусульманство, а полностью обратившийся в православную веру. Потомки волжских болгар, переселившихся в давние времена с юга на северо-восток, в степи Среднего Поволжья и Прикамья3, были завоеваны в XIII веке монголо-татарами. В XV веке чуваши просили у русских помощи и защиты от Золотой Орды и позднее от Казанского ханства. В XVI веке они вошли в состав Московского царства и помогали Ивану Грозному в завоевании Казани.

Долгое время чуваши оставались при своих языческих верованиях. В XVIII веке проводилась усиленная их христианизация наряду с другими народами Среднего Поволжья. Однако православие тогда чувашами было воспринято весьма формально, и в большинстве своем они остались при своих языческих верованиях и обычаях4.

Настоящее их просвещение началось во второй половине XIX века во многом благодаря деятельности чувашского учителя Ивана Яковлевича Яковлева, по праву названного просветителем чувашей. Труды его имели для чувашского народа такое же значение, как труды свв. Кирилла и Мефодия для славян. Иван Яковлев создал чувашскую письменность с алфавитом на основе кириллицы, перевел на чувашский язык Псалтырь, Новый Завет и часть книг Ветхого Завета, Закон Божий. В созданной им школе готовились учителя-чуваши для чувашских школ, в которых, в свою очередь, было подготовлено немало чувашей-священников. Благодаря Ивану Яковлеву и его учителю Николаю Ивановичу Ильминскому, просветителю татар и других инородцев Казанской губернии, был осуществлен перевод богослужебных книг, и на инородческих языках стали проводиться богослужения.

странялись разрушительные революционные идеи и откровенное безбожие, в чувашских, черемисских (марийских) и татарских селах строились храмы, открывались школы. Создавались чувашские, черемисские и даже татарские монастыри.

Немалая заслуга в этом благом деле принадлежала ревностным архипастырям, поддержавшим святые труды просветителей поволжских народов. Особое место среди таких архипастырей занимал епископ Андрей (Ухтомский). На протяжении шестнадцати лет владыка Андрей прослужил в Казанской епархии. Начинал он свое служение учителем в Казанской духовной семинарии, куда был направлен после окончания Московской духовной академии и принятия монашеского пострига. Затем в 1899 году был возведен в сан архимандрита и назначен начальником Казанских миссионерских курсов, которые готовили деятелей-миссионеров. В 1907 году архимандрит Андрей был возведен в сан епископа Ма-мадышского, третьего викария Казанской епархии, с возложением на него обязанностей по организации и управлению всей Казанской миссии.

Владыка неустанно объезжал самые отдаленные уголки Казанской епархии, служил там, посещал инородческие школы. Заботился о печатании для них книг, на издание которых постоянно жертвовал личные средства. Владыка возглавил миссионерское «Братство Святителя Гурия», и оно привлекло к миссионерской работе немало искренних православных людей. Также именно его трудами было основано два монастыря для крещеных татар.

Несмотря на то что деятельность епископа Андрея протекала в основном в восточных уездах Казанской губернии и была направлена на проповедь православия среди татарского населения, владыка Андрей не обходил своей заботой и другие народы Казанской губернии. Не случайно указ Святейшего Синода 1911 года о назначении епископа Андрея на Сухумскую кафедру был встречен с большой печалью всеми православными в Казанской епархии. Со слезами и рыданием расставались с любимым пастырем многие, а особенно инородцы. Благочинный инородческих монастырей при прощании с владыкой Андреем сказал:

«Внезапно облетевшая все инородческие монастыри весть об оставлении Вами Казанской епархии повергла насельников и насельниц святых обителей в самое грустное настроение. Там можно было слышать и видеть сожаление и слезы многих, разные напутственные пожелания и просьбы о молитвах и архипастырском благословении, но во всем этом чистосердечном проявлении душевных сил преобладала и рельефно выделялась одна искренняя нотка грусти. Многие из инородцев говорили: встретим ли мы когда и увидим ли воочию новых Ильминских, новых отцов Василиев и нового епископа Андрея — это известно только Единому Богу».

Сам владыка Андрей с великой скорбью расставался со своей возлюбленной казанской паствой. Спустя три года, при встрече со своей новой паствой в Уфе5, он вспоминал об этом:

«Благодарю Бога, что Он, Милостивый к моему недос-тоинству, дал мне возможность послужить по мере моих сил среди вас, крещенцев. Я уже знаком с вашими сородичами

по своей службе в Казанской епархии, где я был младшим викарием. Потом Бог привел мне послужить два года на далеких берегах Черного моря в Сухуме. И как мне не хотелось оставлять своих казанских крещенцев! Не забуду никогда, как меня провожали эти крещенцы. Я приехал прощаться в крещенский монастырь6. Узнали об этом жители ближайших крещено-татарских селений. После литургии подошли ко мне старики крещенцы и хотели что-то на прощание сказать, но волнение сомкнуло их уста, из глаз потекли непрошеные слезы. Хотел я сказать им несколько слов утешения, но спазмы сдавили горло, и я так и не мог им вымолвить ни одного слова. Но и без слов наши взаимные чувства были понятны, и мы расстались...

Да, братие, я любил крещенцев Казанской губернии и теперь их люблю. Жил я потом на Кавказе, на берегах Черного моря, в стране, изобилующей всякими плодами, где нет наших зимних холодов, где ясное небо редко заслоняется серыми облаками, где прекрасные сады с их вечно зелеными деревьями ласкают взор человека и радуют его сердце... Мои знакомые, люди очень именитые и богатые, говорили: “Какое величественное море, какие роскошные сады, какие красивые дачи, какой чудный здесь воздух”.

“Оставьте все это у себя и наслаждайтесь благами вашей благодатной земли, — отвечал я им, — а мне дайте моих бедных крещенцев с их бедной деревушкой, с избами под соломенной крышей, где они тесно-тесно ютятся от зимней стужи и осенней непогоды. Я хочу в эту избу, хочу быть среди ее обитателей, слышать их родную речь и молитвенные вздохи, видеть их постепенное возрастание в благочестии.

И вот Бог здесь в Уфе опять дал мне таких же детей, какие у меня были в Казани. Будем любить, братия моя, друг друга: я вас, вы меня. Если нас будет связывать взаимная любовь, то и Христос Спаситель наш будет всегда с нами... А когда Сам Бог будет с нами, то ничего не поколеблет нашей веры в Него”»7.

С такой же любовью заботился владыка Андрей и о чувашах. Характерен его отклик на письмо матери-чувашки, написанное во время Первой мировой войны:

«“Ничем так не обрадуешь солдата чуваша, как посылкой чувашской книжки, — писала она. — Достала книжку и послала в окопы сыну”, и сын пишет: “Вчера получил чувашскую книжку. Это для нас праздник! Собрались ко мне с соседних окопов чуваши, им читал житие мученика Пантелеймона по-чувашски, и все плакали, и просят выслать книжек на чувашском языке”. На другой день сын был убит».

С истинно христианским смирением восприняв гибель сына, эта мать скорбит о недостатке духовного просвещения других солдат-чувашей:

«Воинов-чуваш более 100 тысяч, а им не шлют не только газеты, но и Евангелий нет. Что делает русское библейское общество? Горько и обидно! У французов издаются газеты на зулусском и аннамском языке для черных воинов, а у нас — Евангелий нет.

Владыко! Поднимите свой голос в Восточно-Русском Обществе в пользу чуваш. Кликните клич, и мы откликнемся, довольно нам спать!»

И владыка Андрей призывает грамотных чувашей откликнуться и помочь в этом деле своим братьям:

«Я получил это письмо и немедленно на него откликаюсь: “Чуваши грамотные! Пора бросить вашу спячку, пора позаботиться хотя бы о малой помощи вашим братьям, живущим среди ужасающей грязи, трахомы, во всяких накожных болезнях, в полной беспросветной тьме!

Я готов служить этому делу и в качестве вашего епископа и по званию председателя Восточно-Русского Общества. Просвещение чуваш и помощь им — это моя мечта даже тогда, когда я был далеко от чуваш, на Кавказе”»8.

Владыка Андрей и в дальнейшем не оставлял чувашей. Даже после революции, будучи в далекой ссылке, откликался на их письма и помогал в духовном окорм-лении. Именно владыка Андрей в 1928 году благословлял на служение к чувашам Казанской епархии иеромонаха Гурия, рукоположенного в священный сан епископом Вениамином (Троицким), заместителем владыки Андрея на Уфимской кафедре.

Отец Гурий всю свою жизнь исполнял это святое послушание и духовно окормлял чувашскую паству до самой своей кончины. Храня память о благословивших его архиереях и почитая их святыми мучениками, отец Гурий на протяжении более 65 лет, претерпевая скорби и лишения, осуществлял катакомбное пастырское служение. До наших дней он донес живое свидетельство о мученическом и исповедническом подвиге Русской Православной Церкви в XX столетии.

Епископ Гурий Казанский и его сомолитвенники


От составителя | Епископ Гурий Казанский и его сомолитвенники | Священноисповедник Гурий Казанский