home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 12

Петрович знал свое дело. Несмотря на потрепанный внешний вид, ему исполнилось всего лишь лет тридцать пять, точный возраст он и сам не помнил, а он уже овладел всеми азами выживания в условиях отсутствия постоянного дома. Он и воровал, и посидеть чуть-чуть успел, а уж бродяжничать – милое дело.

По большому счету, бродяжничество нравилось Петровичу больше всего. Риск небольшой, работенка непыльная, а добросердечных дураков во все времена хватало. Достаточно только вычислить нужную персону в толпе, подойти и ныть, пока не дадут что-нибудь.

Петрович совершенно точно знал, кого выбирать. Специализировался он в основном на женщинах, исключительно на жалостливых, а не на всяких стервах, которые покруче любого мужика рявкнуть могут.

В принципе у Петровича была возможность вернуться домой. Его родители все еще жили в деревне, старший брат помог бы с работой, а там, глядишь, жена, дети… но зачем? Дома нужно меньше пить, работать на каком-нибудь вшивом заводе или в колхозе, называться скучным именем Всеволод, соответствовать правилам.

Нет уж! «Здравствуйте, я Всеволод» – это не про него. «Дарова, я Петрович!» – вот его стиль!

Тем более, что последние два года Петровичу жизнь совсем уж малиной казалась. Ему досталось хлебное место: район вокзала. Круче только рынок! На вокзале люди растерянные, хотят, чтобы «вонючий бомжара» не мешался под ногами, ради этого и подают. А иностранцы так вообще любят скидывать ему и сотоварищам непотраченные местные деньги!

Ночлежка тоже нашлась – подъезд ближайшего дома. Жители, конечно, хлебом-солью его не встречали, пару раз Петрович попадал под облаву, но в милиции его долго не держали. Освободившись, он с упорством мигрирующего лосося возвращался к привычной жизни.

Дошло до того, что он порой не выходил на работу, потому что некоторые заначки уже имелись. Вот и сегодня Петрович решил подзадержаться в связи с препоганейшей погодой. Вечером можно побродить по вокзалу или просторному подземному переходу, а утром… И в подъезде неплохо! Тем более, что еще почти целая бутылка «живительной влаги» в запасе имеется.

Этим и был занят Петрович с утра – пил и наблюдал за жизнью двора. Когда рядом появились две богато одетые девицы, он ни на что не надеялся, такие кошечки обычно не подают, а слишком сильно давить на тех, кто живет в доме, он не рисковал. На всякий случай он выдал им свою стандартную шуточку про неизменный праздник.

А одна из девах неожиданно клюнула, ответила. Петрович удивился: все равно что рыбу в ванной поймать!

Однако все оказалось не так просто. Девица хотела привлечь его к сотрудничеству, услугу, значит, с него стрясти. Но заплатила прилично: похоже, иностранка, раз в деньгах так плохо разбирается!

Петрович не стал отказываться, дело-то плевое! Да, придется постоять на холоде, так он изначально там стоял, безо всяких денег! В выполнении задания он был заинтересован, потому что девица прозрачно намекнула на дополнительное вознаграждение «за вредность».

Долго мерзнуть Петровичу не пришлось, описанные девицами мужчины появились минут через двадцать. Ну и вкус у современных дамочек! Сами, вроде бы, милашки, а двухметровых мордоворотов себе выбрали!

Собственно, это их дело. Петрович пропустил верзил в подъезд и сразу же нажал на нужную кнопку домофона. Проще простого, а деньги в кармане!

Ему хотелось сразу же отправиться в ближайший магазин за сигаретами и нормальной зажигалкой, которая работает всегда, а не когда придется! Петрович почти поддался соблазну, но все же сумел остановить себя. Фифа эта сказала, что доплатит за ожидание, если оно затянется. А двадцать минут – это долго!

Дожидаться девиц здесь бесполезно, если две пары в одной квартире собрались, да еще и праздновать что-то начнут, до темноты стоять придется! Пожалуй, стоит зайти к ним и напомнить, насколько он оказался полезен. Сейчас пускай празднуют, а он заскочит позже… Может, они под хорошее настроение больше отстегнут!

Для себя Петрович решил: вот допьет запасы и пойдет к ним! Не мучая себя дальнейшими размышлениями, он продолжил наблюдение за абсолютно не меняющимся пейзажем двора.

Он не уловил момент, когда ситуация изменилась. Не потому, что был пьян: для закаленного годами потребления всего, что горит, организма Петровича такое количество алкоголя относилось к категории «чуток попробовал». Просто никто бы не заметил – слишком большая скорость исполнения…

Кто-то, неслышно подкравшийся сзади, вырвал из руки Петровича бутылку и разбил об его же голову. Петрович даже крикнуть не успел, последним, что зафиксировалось в его памяти, стал звон разбивающегося стекла, а падение уже осталось за гранью беспамятства.

Очнулся Петрович с внушительной головной болью – как с мощного похмелья. Но до наступления похмелья хоть весело бывает, а тут – сплошное расстройство! Башка гудит, в горле засел привкус тошноты, нос забит засохшей кровью. Избили, гады…

И… связали?! Петрович думал, что ошибся, но попытка пошевелиться показала: он привязан к чему-то. Скорее всего, к стулу.

– О, смотри, задергался! – хохотнул неподалеку низкий мужской голос. – Я же тебе говорил, алкаши эти живучие!

Петрович не без труда открыл глаза – веки сильно опухли. Поначалу резкий свет ослепил, но постепенно мужчина привык, понял, что свет не очень-то и резкий на самом деле. Это просто ему плохо…

А стало еще хуже, когда он наконец рассмотрел, куда попал. Комната большая, с высокими потолками, причем размер помещения подчеркивается еще и тем, что оно пустое – из мебели только деревянный стол и стул, к которому он сам привязан. А стена, стена-то какая! Вся рисунками заклеена, а на рисунках – цифры.

Эти цифры и разглядывали сейчас двое мужчин в черном. Петрович узнал их без труда: те самые, которых он должен был высматривать. Значит, он в той квартире, тридцать восьмой… Наличие вокзала за окном подтвердило его догадку.

А вот девиц не видно, как и праздничных украшений. Петрович академическим умом не отличался, в школе только четыре класса отучился, но и этого хватило, чтобы сообразить: втянули его девки в темную историю.

– Отпустите меня, – прохрипел Петрович. Язык ворочался с трудом, от необходимости говорить тошнота усиливалась.

– Он быстро реабилитируется, – оценил один из мужчин. – Быстрее, чем ты думал. Гони бабки!

Второй с явной неохотой протянул напарнику несколько купюр.

– Рад ты с друга бабло содрать! – хмыкнул он.

– Нечего было спорить! И бить его так сильно тоже. Из-за тебя время потеряли!

– Слушай, он уже очнулся, не видишь? Поэтому хорош языком чесать, переходим к делу!

И они перешли в буквальном смысле, переместились поближе к Петровичу. Теперь они практически нависали над ним.

– Выкладывай, бомжара, кто тебя нанял!

Петрович не собирался таиться, честно, не собирался. Просто от страха он забыл даже не факты – слова!

– Я… Меня… Деньги… Бабы! Водяра…

– Очень содержательно! – фыркнул верзила повыше.

Петрович его веселья не разделял, потому что получил увесистую оплеуху. Организм, доведенный до предела, избавился-таки от накопившегося запаса желудочного сока. Петрович только и успел, что наклониться в сторону. А то ведь изобьют, если на их ботинки попадет!

– Окно открой, – велел высокий своему коллеге. – А то сейчас вонища будет! А ты, блевотник, слушай сюда. Ты думаешь, мы не заметили, что ты сделал, когда мы вошли? Ты позвонил в домофон. Здешний домофон, когда его используют, издает специфический писк. Ты позвонил. Мы услышали. И кто-то еще услышал! Я, когда мимо проходил, удивился: кому может этот убогий звонить? А он, оказывается, воров предупреждал!

Воров? Девки воровками оказались? Петровичу захотелось побиться головой о стену: ну и влип! На зоне так не влипал, а тут повелся!

Можно было догадаться, что не просто так они деньгами разбрасываются. Свалил бы, выполнив задание, – и с бабками бы остался, и проблем избежал. Так нет же, позарился!

– Мне нужно знать, – продолжил его похититель, – кто тебя нанял, кто ты такой и какое отношение имеешь к Эдику?

– Эдику? – автоматически переспросил Петрович.

– Не выпендривайся, не в твоих интересах.

Это не реальность, это бред, выходящий за рамки подставы. Допустим, девки его кинули и обокрали квартиру, но к чему тогда цифры на стенах? И где мебель? Две тощие девицы никак не могли незаметно вынести из подъезда мебель!

– Похоже, пациент попался сложный, – вздохнул верзила. – Будем лечить.

Он ненадолго вышел в коридор, а вернулся с плоскогубцами и какой-то грязной тряпкой.

– Имей в виду, соседи услышат, – спокойно предупредил его второй, остававшийся у окна.

– Не услышат. Снизу никого нет, мы же с тобой звонили в квартиру. А наверху только дети. Да и вообще, домина добротный, стены хорошие, звук не пропустит.

Петровичу показалось, что у него душа отделяется от тела – сама по себе, от страха. Не нужно было обладать бурным воображением, чтобы понять, что с ним намереваются делать. Уж никак не вертеть плоскогубцами фигурки из проволоки!

Он должен был остановить это во что бы то ни стало! Боли, а тем более такой сильной, Петрович не хотел.

– Я скажу! Все скажу! Две бабы… две бабы заплатили мне, чтобы я покараулил! Описали вас, сказали, что если вы придете, я должен предупредить их! Я не знал, что они воровки!

– А что же ты знал? Не тупи, урод, все ты понял!

Плоскогубцы беззвучно сомкнулись и разомкнулись в руках мужчины. Петрович почувствовал приближение паники: сердце колотилось, как у загнанного зайца, воздуха катастрофически не хватало.

– Я не понял! Ничего не понял! Они сказали, что знают вас. Что вы пара! То есть, пары. Для вас сюрприз! Они! Я не хотел!

– Медленней, б…ь!

Подчиняться им. Только так удастся выжить и избежать… Много чего избежать.

– Они сказали мне, что готовят вам сюрприз, украшают квартиру. Вы не должны ничего видеть раньше времени, – Петрович намеренно заставлял себя замедлить темп речи. – Я все равно стоял внизу, а они мне заплатили. Я не знаю этих баб, клянусь! Впервые увидел! Они раньше здесь не появлялись! И Эдика я не знаю!

– Ловко, однако, все провернули, чертовки, – вздохнул высокий. – Ты, пьянь, напряги мозг и вспомни, сколько они тут пробыли!

– Мало… Недолго! Не больше получаса!

– И похоже, что ничего не трогали, только надпись на стене нашли, – второй указал на стену, облепленную цифрами. – Про маму эту… При чем тут мама – ума не приложу.

– Но при чем-то должна быть. Эдик этот чокнутый, от него всего ожидать можно. Я бы надпись даже искать не стал, а они как-то нашли. Значит, знают больше нашего!

– Думаешь, Эдик их послал?

– Скорее всего, а иначе как они нужную цифру нашли? Только с подачи Эдика. Нормальный человек не догадался бы.

– Значит, у нас проблема. Вернее, две проблемы с запасом знаний, которого у нас нет.

Петрович слушал их вполуха, пытаясь прийти в себя. Когда на него перестали обращать внимание, по телу будто волна свинца разлилась. Каждая клеточка стала тяжелой и онемела практически до потери чувствительности. Это страх? Или последствия удара? Петрович не брался сказать наверняка.

Оказалось, что он рано расслабился, никто и не думал о нем забывать. Его мучитель вернулся, а с ним и плоскогубцы.

– Описывай баб. Точность описания в твоих же интересах.

Петрович старался, как мог. Память не относилась к его сильным чертам, таковых вообще было немного. Да и не рассматривал он девиц, его больше деньги интересовали! Но жить захочешь – напряжешься. Ему удалось вспомнить, что одна, платившая, была такая темненькая, а вторая… тоже темненькая, но с кудряшками.

Подобное объяснение верзилу не устроило. Стул со связанным мужчиной оказался на полу, а сам Петрович уткнулся лицом в то, что совсем недавно выплеснулось из его желудка.

Плевать. Не привыкать, и не такое бывало. Лишь бы не убили!

– Точнее, уе…ш, – прорычал высокий.

Легко сказать! Ну, тощие девки обе, но такие, нормальные…. Удар ногой в живот оборвал и это объяснение. Похоже, от него хотели чего-то высокохудожественного. Чуть ли не портрет маслом!

Для точного описания Петровичу не хватало не только объема памяти, но и словарного запаса. Его похитителей это не устраивало. Точнее, одного похитителя – высокого. Второй сидел у окна и философствовал:

– Ты видишь, до чего мы докатились? Такое ощущение, что я снова попал в девяностые! Мало того, что облажавшегося Тимофеева убирать пришлось, так теперь до регулярных пыток дошли! Нет, это даже не девяностые, это средневековье!

– Ты можешь рот закрыть? Мне другой рот сейчас открывать придется!

Обладатель другого рта, Петрович, отчаянно сопротивлялся, сжимая челюсти, однако это ему мало помогло. Верзила раскрыл ему рот, как ветеринар упрямой собаке: сильно надавив с боков. Ловкое движенье, тошнотворный хруст, поток крови во рту – и зуба нет. Точнее, есть осколок, а это еще хуже.

– Не думаю, что их у тебя тридцать два, – мужчина презрительно вытер плоскогубцы тряпкой, наблюдая за подвывающим и отплевывающимся Петровичем. – Штук двадцать, не больше. Следовательно, каждый на вес золота. Вспоминай быстрее!

– Я об этом и говорю, – продолжал вещать второй. – Блин, мне уже самому тошно!

– Тошно – выйди, чистоплюй.

– Не могу, – тяжело вздохнул мужчина. – Каюсь, корыстен. Я понимаю слишком хорошо, что мы поимеем в конечном счете.

– Пока поиметь ты можешь только этого урода, который говорить отказывается!

– Не думаю, что он отказывается. Он просто убогий.

Называйте как хотите, только отпустите! Так нет же, мучают… издеваются…

Очень скоро – слишком скоро! – Петрович распрощался еще с одним зубом. «Философ» поцокал языком, наблюдая за связанным, достал из кармана куртки смятую газету и укрылся за ней. Жалостливый какой, чужие страдания его смущают! Или он так отвращение подавляет?

Петровичу было все равно, он почти не соображал, что происходит. Перед глазами плавал туман, и время растянулось, потому что движения – и его собственные, и гориллы с плоскогубцами – стали заторможенными.

И вдруг – вспышка! Она, девка! Вот она!

Девка с кудряшками смотрела на него прямо со смятой страницы газеты.

– Вот! – с трудом произнес Петрович, стараясь избавиться от заливающей рот крови. – Вот, смотрите!

– Где? – удивился верзила, оборачиваясь по сторонам.

– Вот! Газета! В газете она! Одна из двух!

Высокий бесцеремонно забрал у напарника газету и ткнул Петровичу в нос нужной фотографией:

– Эта?

– Да! Да, она! Точно она, такую не спутаешь!

Мужчины отошли в угол и долго о чем-то разговаривали. До затуманенного сознания Петровича долетали лишь отрывки фраз:

– Ситуация слишком обострилась…

– И так проблемы…

– Стоило ожидать!

– Проще отработать версию с матерью!

Петрович ждал. Рано или поздно что-то случится, не могут же его оставить здесь! А хоть бы и бросили, так даже лучше… Когда-нибудь соседи снизу вернутся и услышат его.

Но нет, просто так оставлять его никто не собирался. День мучений закончился для мужчины ударом ботинка в лицо.

Когда Петрович снова пришел в себя, то обнаружил, что лежит во дворе, развязанный, а вокруг уже глубокая ночь. Все тело болело после избиения, ныл рассеченный затылок, а во рту скопились сгустки крови.

Куда идти – непонятно. В полиции его не ждут и не примут, в больницу, скорее всего, не пустят, а в подъезд… Да ни за что! Разумнее будет поискать кого-то из знакомых да у них отлежаться. И, конечно, «беленького лекарства» принять, оно от всего помогает!

Только бы кровь из частично вырванного зуба перестала идти! А то льется, зараза, струйкой! Его и так уже шатает, не хватало еще больше ослабеть!

Петрович понимал, что потеря крови – штука плохая. Но умирают от большой потери крови, когда ногу там оторвет или руку… Из-за тоненького ручейка ничего с ним не случится!


Глава 11 | Знакомство со всеми неизвестными | Глава 13