home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 4

Свой первый визит в этот город Юля представляла совсем не таким. Она хотела быть триумфатором, победительницей… но разве победительницы сидят в какой-то старой квартире, прикованные к батарее?

Когда ее привезли сюда, она была еще без сознания, а очнулась уже связанной. Рот эти уроды тоже предусмотрительно замотали. Но она все равно пыталась шуметь, кричать, хотя звук получался глухой и сдавленный, бить ногами в батарею. Безуспешно. Привело это только к тому, что пришел Андрей и отвесил ей пощечину.

Андрей… теперь она знала, как его зовут. Юля подозревала, что он не главный тут, а главный – тот, с кем она говорила по телефону. Но того мужика она даже не видела, а Андрей все время находился рядом… и не просто находился. Поймав ее, он, похоже, тут же определил девочке роль своей личной вещи.

Он не был с ней осторожен. Она долго приходила в себя. Но, как ни странно, раздавленной себя Юля не чувствовала. Его действия лишь наполнили ее ненавистью и желанием отомстить. Раньше она не знала эту свою сторону – теперь начинала узнавать.

Его ухмылка раздражала. Самоуверенность, исходящая от него каждую секунду, наполняла желанием сорваться, вцепиться ногтями ему в лицо и просто выцарапать ему глаза! Но он все предусмотрел. Он не оставлял ее свободной.

Трус… Вроде и качок, и на голову ее выше, притом что она сама далеко не кроха. А все равно – трус!

– Не ори, – спокойно предупредил он. – Все равно тебя никто не услышит. Мы в угловой квартире на первом этаже, над нами живет глухое старичье. Своим мычанием ты только меня бесишь – а разве я тебе не показал, что меня бесить не надо?

Ответить Юля не могла. Ей оставалось лишь прожигать его взглядом, но это не сильно спасало.

– Дикая кошка прямо! – оценил Андрей со смешком. – Но ты это… поменьше дергайся. Домик старый, батареи дряхлые… Еще сорвешь какую-нибудь трубу! Угадай, на кого тогда польется кипяток? Мне-то без разницы, мне ты и обваренная для дела сгодишься, а вот тебе будет неприятно!

Его слова пугали. И не только по очевидным причинам – естественно, быть облитой кипятком ей не хотелось. Юля понимала, что на нее есть какие-то планы, для которых состояние ее тела не так уж важно. Впрочем, давно уже ясно, что живой ее отпускать не собираются – только не после того, что он сделал.

Она понятия не имела, как быть… Сидеть возле этой проклятой батареи было жарко, металл наручников прогревался, обжигая запястья. Тут уже Юля не могла сдержать стонов и слез, как ни старалась.

Вряд ли Андрей реально пожалел ее. Скорее всего ему просто надоело ее нытье, и он сменил наручники на веревку.

Вот в этом уже были кое-какие перспективы! Юля старалась быть тихой, иногда ныла для отвлечения внимания, а сама тихо стачивала веревку. Ей повезло в том, что внутренняя часть батареи была неровной, с покореженным металлом. Андрей этого со своей стороны не видел, а потому даже не подозревал, что у нее есть реальный шанс освободиться.

Поэтому он не боялся оставлять ее одну. Пару раз Юля даже слышала, как он выходил из квартиры. Хотелось кричать и биться в оковах, но предупреждение о кипятке она помнила слишком хорошо.

Веревка была почти порвана, когда он снова вернулся. Не один. Сначала в комнату вошел Андрей, потом – еще двое здоровяков, сдерживающих худого высокого мужчину. Судя по одежде, они поймали какого-то гастарбайтера, явно с востока. Затравленный взгляд раскосых глаз метался от одного мучителя к другому, скуластое лицо было смертельно бледным, и на нем особенно зловеще смотрелись кровавые ссадины.

Мужчина что-то бормотал на своем языке, иногда вклинивая едва различимое русское «пожалуйста». Его все равно не слушали, даже если бы понимали смысл слов. Юля обращалась к ним на русском, а толку?

Пленника поставили на колени посреди комнаты и скрутили руки за спиной. Похоже, мужчины прекрасно понимали, что делают, потому что в такой позе он и дернуться-то толком не мог. Ему оставалось только плакать и продолжать тихо, меланхолично о чем-то умолять.

– Староват, – оценил Андрей. – Вы нормального найти не могли?

– Совсем охренел? – судя по реакции, мужчины не считали его начальством. – Зато как похож!

– Похож – это да. Но можно было найти помоложе.

– Иди на фиг, там уже разницы не будет, после того, что от него останется. Сам за ними побегать попробуй, они ж шустрые, как зайцы!

– Ладно, засчитано. Держите его крепче, сейчас декорировать будем!

Они дружно заржали; пленник снова резко дернулся, и снова безрезультатно. Андрей ненадолго покинул комнату, а вернулся с металлической коробкой. В первую очередь он достал нож и поднес его совсем близко к глазу пленника, так, что тот даже моргнуть боялся.

– Слушай сюда, чурка… Мне плевать, на каком ты там языке говорить умеешь. Ты ж как собака: все понимаешь, хоть и сказать не можешь. Сиди теперь и понимай! Не дергайся сейчас. Замер и сиди тихонько! А то достанем твои глаза и посмотрим, чем они отличаются от нормальных, человеческих!

Мужчина понял его. Он действительно замер, хотя нервную дрожь унять так и не смог.

Андрей достал из коробки небольшое металлическое кольцо. Юля сначала даже не сообразила, что это, а потом поняла – кольцо для пирсинга. Тот факт, что Андрей поднес его к уху пленника, лишь подтверждал ее догадку.

Проблема заключалась в том, что уши у азиата были не проколоты вообще. Однако Андрея это не смутило. Он безжалостно сжал сережку, пробивая ею угол ушной раковины. Каким-то чудом пленнику удалось остаться на месте, но не кричать он не мог; почти сразу рот ему заткнули грязным платком.

– Заглохни! – прорычал один из мужчин, удерживавших его. – Андрюха, ты уверен, что это надо вообще? Возни столько!

– Надо.

– Да какая разница-то – трупешнику?

– Нельзя недооценивать мелочи.

Колец было много. Судя по сосредоточенному выражению лица, останавливаться Андрей не собирался. А пленный мужчина был настолько поглощен собственным страхом и болью, что даже не заметил пренебрежительное и пугающее слово «трупешник», относящееся явно к нему!

Зато Юля все слышала. Его собираются убить! И ее, наверно, тоже – раз показывают это. Она догадывалась, что так будет, так может быть. Но сейчас неотвратимость ситуации проявила себя в полной мере. Это реально случится! Ее убьют!

Она была не готова принять это. Перспектива скорой смерти вгоняла девочку в панику. Она не этого хотела! Совсем не этого! Она просто хотела стать новой звездой, покорить Москву, стать богатой и знаменитой! Но не так!

Юля не умела подавлять панику, да и с такими эмоциями сталкивалась впервые. Поэтому сорвалась она быстро, поддалась истерике без сомнений. Не обращая внимания на присутствующих в комнате мужчин, она принялась с удвоенной энергией перетирать веревку о батарею. Совсем чуть-чуть ведь осталось!

Ее активность осталась незамеченной лишь потому, что мужчины были полностью поглощены издевательствами над пленником. Они пробили несколько дыр в одном ухе, переключились на второе. Связанный мужчина уже сорвал голос от крика, теперь из-под кляпа доносился один лишь хрип.

– Еще брови надо будет, – отметил Андрей, сверяясь с какой-то фотографией. – Вот ведь уродец… И за каким чертом такое с собой вытворять?

Когда они пробили первую сережку через бровь, мужчина потерял сознание. Ему так было даже лучше, а они не стремились привести его в чувство. Им было удобней поддерживать его обмякшее тело и продолжать.

В этот момент Юля почувствовала, как ненавистная веревка наконец разрывается. Это была свобода! Та самая, долгожданная, обещающая жизнь вместо смерти! Ощущение того, что она сделала это, было похожее на эйфорию.

А эйфория ослепляет.

Не думая ни об осторожности, ни о необходимой стратегии, девочка просто вскочила на ноги и кинулась к дверям. Ее решительность и наглость были настолько неожиданными, что мужчины просто застыли на месте, пытаясь понять, что произошло, и, что самое главное, как это произошло.

Однако их замешательство не длилось долго. Буквально через пару секунд Юля услышала за спиной ругань и топот их шагов.

Она не собиралась останавливаться. Все двери были опрометчиво открыты – и дверь в комнату, и входная дверь. Поэтому она без труда попала в тесный обшарпанный коридор. Здесь заблудиться невозможно, выход из подъезда в двух шагах, и вот уже Юлю приветствует морозная январская ночь.

Холод казался блаженством по сравнению с вечной жарой возле батареи. Он совсем не пугал девочку. Она уверенно побежала вперед, в темноту. Она не кричала и не звала, зная, что вопли просто собьют дыхание, и не оборачивалась. Она уже усвоила, что надеяться можно только на себя, больше никто ей не поможет!

Ей очень хотелось жить. Все тело было настроено на это, несмотря на усталость и страх, движения ее были собранными и четкими. Лишь благодаря этому ей удавалось не поскальзываться на заледенелой дороге и бежать быстрее своих преследователей – даже не оборачиваясь, она чувствовала, что они отстают! Они должны были отстать!

Она хотела спастись, но не всегда успех зависел только от нее. Девочка уже видела впереди широкую улицу, освещенную ярким светом фонарей, рвалась туда… и не добралась. Что-то тяжелое болезненно ударило в спину. Куртки на ней не было, и она ощутила всю силу удара позвоночником. От боли перехватило дыхание, она запнулась и полетела вниз. Полностью дезориентированная, она не успела даже сгруппироваться. Новая вспышка боли теперь пронеслась по лицу – она повалилась прямо на лед.

Она на уровне инстинктов чувствовала: это конец. Даже если позвоночник не сломан и встать получится, она не сможет сделать это сразу. Слишком больно и тяжело… А потом ей и не позволят подняться.

Так не должно быть! Если борешься до конца, то должно получиться, обязано… А не получилось!

Юля могла только лежать на промерзшем асфальте и плакать. Она бессильно наблюдала, как ручейки ее крови расползаются по грязным льдинам. Вот что-то белое мелькнуло… кажется, осколок зуба…

Буквально через пару секунд ее резко, без малейшей осторожности подняли и потащили куда-то. Обратно, в жуткие темные подворотни. Юля не сопротивлялась – ей уже было все равно.


* * * | Оборотень на все руки | * * *