home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



Глава 7

Понедельник, 12 апреля 1943 года.


Затея ему не нравилась, но Маус решил не спорить с Кагеном.

— Кто-нибудь наверняка услышит, — попытался предостеречь немца Йооп. То же самое всю дорогу повторял и Маус.

Они стояли посредине просторной, поросшей травой поляны, окруженной деревьями, на которых уже показалась молодая листва. Сюда, подальше от Лондона, они прикатили на «моррисе» — все вчетвером. Рашель сидела за рулем, Каген на пассажирском сиденье слева от нее. Маус и Йооп устроились на заднем сиденье. Каген сказал, что им нужно научиться стрелять из «стэна». Маус заявил, что это идиотская затея.

— Нет, так нужно, — упорствовал Каген. — Нас никто не услышит. Ближайшая деревня примерно в километре отсюда.

Маус вопросительно посмотрел на Йоопа, но тот в ответ лишь пожал плечами. Этот коротышка, как и я, считает, что это идиотская затея, решил Маус. Идиотская, если не сказать, опасная.

Каген вытащил из рюкзака белую простыню и, подойдя к дереву на дальнем краю поляны, обмотал ее вокруг ствола. Затем взял рюкзак, вернулся к остальным и указал на импровизированную мишень.

Судя по тому, как Каген держал «стэн», Маус понял, что с автоматическим оружием немец обращаться умеет не хуже, чем он сам — со «смит-и-вессоном».

«Стэн» был короче автомата Томпсона, которым ему как-то раз пришлось воспользоваться. Его длина дюймов тридцать. Примерно половину ее составлял простой металлический приклад в форме буквы «Т», с перекладиной на конце.

— Автомат «стэн» очень прост, даже примитивен, — объяснил Каген. — Весит примерно три килограмма, магазин рассчитан на тридцать два патрона.

Он вытащил магазин из гнезда в боковой части «стэна» и протянул его Йоопу.

— Вставляешь его и фиксируешь вот этой защелкой.

Затем на глазах у Мауса немец отвел назад затвор на правом боку автомата. Затвор со щелчком встал на место.

— Нажимаешь на спусковой крючок, — продолжил Каген, — «стэн» будет вести огонь до тех пор, пока не опустеет магазин. Отпускаешь, и затвор возвращается на место. Чтобы поставить его на предохранитель, ты просто поднимаешь затвор вверх, вот так. — Он оттянул назад затвор, но на это раз сделал так, чтобы тот попал в щель над затворной коробкой.

— Береги пальцы, — добавил Каген, указывая на небольшое отверстие справа, напротив магазина. — Отсюда вылетают гильзы. Я видел, как люди по неосторожности лишались фаланги пальца.

Каген подтащил к себе рюкзак и опустился на колени.

— Самое лучшее в «стэне» — это то, что его можно разобрать за считанные секунды и спрятать. — Он снял металлический приклад, отвернул колпачок на рукоятке. На рюкзак упали пружина и пара металлических деталей. Еще несколько движений, и в руках у него оказался ствол, разъятый на две части. Каген засунул их в рюкзак.

Затем он показал им, как нужно собирать автомат. Каждый из них по разу повторил за ним, как это делается. Наконец он приставил приклад «стэна» к плечу и нажал на спусковой крючок. Раздался треск выстрелов, пусть не такой громкий, как из пистолета 38 калибра, но все равно звучный, подумал Маус. Каждый выстрел прозвучал отчетливо, медленно, по отдельности. Оставалось лишь надеяться на то, что их не слышно за стеной деревьев, окружавших поляну. Пули прошили простыню на уровне плеча. Неплохой результат для человека с одним глазом, мелькнуло в голове у Мауса.

— При выстреле ствол немного дергается вверх, так что нужно брать прицел чуть ниже — сказал Каген и протянул автомата Маусу.

— Попробуй, гангстер, — с улыбкой предложил он.

Маус взял у него «стэн», и, вместо того чтобы прижать приклад к плечу, он, держа оружие на уровне бедра, наставил его на обернутое простыней дерево и нажал на спусковой крючок.

Автомат дернулся и больно стукнул по бедру. И хотя он не спускал пальца с крючка несколько секунд, все пули «улетели в молоко».

— Не бойся, он не стреляет в обратную сторону, — съехидничал Каген. Маус едва не испепелил его взглядом. Тем не менее, прижав автомат к плечу, он прицелился и выпустил короткую очередь. На этот раз в дерево он попал. Нужно брать прицел ниже и молиться об удаче. Впрочем, не это главное. В его планы не входит оставаться в Голландии надолго, и ему вряд ли пригодится умение обращаться с автоматом.

Йооп был следующим. Он стрелял не лучше и первую очередь выпустил мимо цели. Во время второй попытки в ствол он не попал, а лишь задел нижние ветви дерева. Затем настала очередь Рашель. Ее белокурые волосы красиво развевались на ветру. Прижав автомат к плечу, она нажала на спусковой крючок и прошила простыню пулями. Довольная собой, она опустила «стэн» и рассмеялась. Каген подошел к ней и, обняв ее за талию, спросил, стреляла ли она раньше.

— Нет, никогда, — ответила Рашель, и, вновь прижав автомат к плечу, выстрелила столь же удачно.

Когда же она протянула «стэн» Кагену, где рядом, за деревьями, раздался собачий лай.

Каген его тоже услышал.

— Нужно сваливать отсюда, да побыстрее! — заявил Маус. У них и так хватает проблем, а тут кто-нибудь, услышав выстрелы в лесу, не дай бог, вызовет полицию. — Пошли! — Опытный ликвидатор, Маус хорошо знал, когда нужно наносить удар и когда уносить ноги. Он всю свою жизнь убегал от полиции, а вот Каген, судя по всему, растерялся. Если он солдат, как утверждает, то должен знать, что делать. Однако Каген стоял столбом, с каким-то странным выражением на лице. Маус понял, куда он смотрит. Из леска на дальнем краю поляны, ярдах в пятидесяти от них показался какой-то старик. В коричневых брюках и пальто. На голове широкополая шляпа. На полусогнутом локте дробовик. Рядом с ним Маус увидел огромную собаку. Породу он не узнал, но отметил, что псина действительно огромная.

— Рашель, хватай рюкзак! — приказал Маус, беря на себя роль командира. В следующую секунду Каген схватил автомат и направил его на старика. Сейчас он застрелит старикана. Почему-то у Мауса по этому поводу не возникло никаких сомнений, как будто ничего другого от Кагена нельзя было даже ожидать. Каген отвел назад затвор. Мауса от него отделяло примерно десять ярдов, и он понимал, что не успеет остановить немца.

— Не надо, Пауль! — крикнула Рашель и поступила так, как Маус даже не предполагал, — положила руку на ствол «стэна» и отвела его в сторону. — В этом нет необходимости.

— Эй, ты с оружием, стой! — крикнул старик-фермер.

На лице Кагена читалось напряжение, а когда он взглянул на Рашель, оно вообще превратилось в каменную маску. Было похоже, что, несмотря на предупреждение, он готов спустить курок. Впрочем, подходящий момент, судя по всему, был упущен, потому что в следующее мгновение каменная маска исчезла. Каген засунул автомат в рюкзак, вскинул его на плечо и зашагал к дороге, к тому месту, где они оставили автомобиль.

— Я сказал, стой! — снова крикнул старик. Каген и Рашель нырнули в лесок. Йооп последовал их примеру. Маус на секунду замешкался. Затем, схватив второй рюкзак, бросился вдогонку за ними.

Старик в очередной раз что-то крикнул, но Маус, опасаясь отстать от Йоопа, не стал замедлять шаг, чтобы разобрать слова. Собака лаяла где-то уже совсем рядом. Нога Мауса угодила в яму. Более того, в топкое место, в грязь, которая тотчас засосала его туфель. Черт побери! Он выпустил из рук рюкзак, вытащил мокрую туфлю и сунул в него ногу. До его слуха донеслось близкое дыхание собаки — ломая кустарник, огромная зверюга мчалась за ним следом. Еще секунда, и она набросится на него.

Маус потянулся к рюкзаку и, сунув в него руку, вытащил «вельрод», благо тот лежал поверх груды оружия. На бегу, едва ли не трясущимися руками, он крутанул колпачок на рукоятке против часовой стрелки и оттянул затвор, затем снова сунул его на место, повернул колпачок по часовой стрелки, дослал патрон из магазина в патронник. В следующее мгновение пес выскочил из кустов и, застыв от него в нескольких футах, зарычал и оскалился.

Выстрелить он не успел. Широко раскрыв пасть, — совсем как крокодил из зоопарка в Бронксе, — пес набросил на Мауса, и собачьи челюсти сомкнулись на его левой руке. К счастью, Маус не выронил пистолета. Едва не задохнувшись от густого запаха псины, он попытался выдернуть руку, но пес до крови впился в нее зубами. Запаниковав, Маус принялся бить собаку по голове стволом пистолета, и та в конце концов была вынуждена его отпустить и с рычанием отскочила в сторону.

— Кромвель! Кромвель! Сюда! — позвал голос откуда-то из подлеска, и Маус вскинул пистолет. Удерживать тяжелый «вельрод» в одной руке было трудно, и его начали одолевать сомнения. Это всего лишь собака. Старик еще раз позвал пса, и тот снова набросился на Мауса.

Что делать? И он нажал на спусковой крючок. Выстрел прозвучал как приглушенный хлопок. Никто ничего не услышит, вспомнилось ему обещание Джека Спарка. Пуля остановила Кромвеля в прыжке, и пес, визжа, полетел на землю.

— Кромвель! — снова позвал четвероного друга старый фермер. Маус подхватил рюкзак и, ломая ветки, бросился прочь. Через минуту он уже выбежал из леса на дорогу, шагах в двадцати от «морриса». Там его ждал Йооп.

— Быстрее! — крикнул он, и Маус, забросив рюкзак в открытый багажник, нырнул в салон машины. Йооп захлопнул крышку багажника и скользнул на сиденье с ним рядом.

— Вы ранены! — произнесла Рашель, обернувшись и посмотрев на его руку. Маус тоже взглянул на пострадавшую от собачьих зубов кисть и едва не потерял сознание. Рука была липкой от крови, та, стекая, капала на пол салона.

— Поехали! — негромко произнес он каким-то неестественным, чужим голосом. «Вельрод» он положил на колени, чтобы поддержать здоровой рукой раненую конечность.

Рашель нажала на газ, и в тот момент, когда «моррис» выехал с обочины на середину дороги, впереди из леса выбежал старик-фермер и, вскинув дробовик, прижал ствол к плечу. Рашель нажала на акселератор; машина с ревом устремилась вперед мимо старика. Не успели они отъехать ярдов на тридцать, как грохнул выстрел. Было слышно, как по машине забарабанила дробь, одна дробинка пробила заднее окно. Взревев мотором, «моррис» рванул вперед. Рашель с трудом удерживала его на узкой дороге, не давая слететь в кювет.

— Давай я перевяжу тебя, — предложил Йооп Маусу, который сидел с закрытыми глазами, лишь бы не смотреть на кровь. Кстати, это также помогало немного уменьшить боль. Открыв глаза, он увидел, что коротышка держит наготове носовой платок. Еще секунда, и Йооп прижал его к ране и сказал:

— Тебе нужен доктор.

— Что случилось? — поинтересовался Каген. Маус ничего не ответил, и немец повторил вопрос. — Что там случилось?

— Что случилось? Не ты ли, болван, говорил нам, что никто нас здесь не услышит…

Каген резко повернулся к нему.

— Попридержи язык, гангстер!

— Я застрелил там собаку. А ты был готов прихлопнуть старика. Вот сядут нам на хвост легавые, и твой замечательный план полетит ко всем чертям! Что тогда будем делать? — Маус поднял руку, перевязанную платком Йоопа. Кстати, платок уже успел пропитаться кровью. — Вот так ты собираешься руководить этим делом? Каких еще глупостей ты натворишь? Из-за тебя мы когда-нибудь все погибнем!

В нем буквально клокотала ярость, и он уже решил, что если сейчас не потеряет сознание, то и совершит что-нибудь идиотское. Например, перегнется через спинку сиденья и вцепится Кагену в горло. Или, если хватит сил, выбьет ему мозги «вельродом».

— Подожди…

— Нет, — оборвал его Йооп. — Маус прав. Это было глупо, то, что мы делали. И рискованно. — Теперь коротышка говорил быстро, не то, что раньше, не делая пауз между словами. Каген собрался было что-то сказать, но Рашель отняла руку от руля и прикоснулась к его ладони. Каген пробормотал что-то по-немецки и, отвернувшись, уставился перед собой.

— Тебе нужен врач, — повторил Йооп.

— Нет, обойдемся без врача, — возразил Маус. — Со мной все в порядке. Никаких врачей. — Он оттянул платок и посмотрел на рану. Из двух укусов на расстоянии пары дюймов друг от друга обильно сочилась кровь. Раны оказались глубокими. Он пошевелил пальцами. Двигаются, но даже малейшее движение сопровождается острой болью. Больно было до помутнения в глазах. Маус снова затянул платок.

Вскоре Рашель привезла их в Лондон, и зелень пригородов уступила место красным кирпичным домам. Маус откинулся на спинку сиденья и принялся смотреть в окно. В эти минуты он мечтал об одном: поскорее забраться в самолет О'Брайена, а потом пристрелить Кагена.

Рашель свернула на Аргайл-стрит, и в этот момент Маус увидел на углу того самого ганефа.


Пройсс отошел в сторону. Никто не ответил на стук в дверь, когда он ударил по ней ладонью.

— Ломайте! — приказал он двум эсэсовцам, унтершарфюреру и роттенфюреру, одетым в такую же серую форму, как и он сам. На плечах у обоих висели автоматы. У Пройсса был «вальтер» в кобуре.

Шагнув к двери, роттенфюрер, коренастый прыщавый парень, кувалдой ударил в дверной косяк. Полетели щепки. После второго удара дверь распахнулась. Роттенфюрер бросил кувалду и ворвался внутрь. За ним последовал и унтершарфюрер.

Пройсс остался на прежнем месте. Сунув руку в карман плаща, он вытащил жестяный портсигар с сигаретами «Нил» и, закурив, посмотрел на часы. Скоро полдень. Марта сейчас, по всей видимости, пьет кофе с пирожными. Сидит в кафе напротив здания Министерства экономики, в котором работает.

Де Гроот застыл на улице в нескольких шагах от Пройсса вместе с кучкой полицейских. Голландец стоял, засунув пальцы за подтяжки и выпятив живот. На лице недовольная гримаса, которую он тщетно пытался скрыть.

Изнутри дома до слуха Пройсса смутно долетали звуки: сдавленные крики, стук перевертываемой мебели. Он вопросительно посмотрел на белокурого полицейского.

— Вы чем-то недовольны? Мне кажется, вы что-то хотите сказать?

Де Гроот, ответил вопросом на вопрос, чем немало удивил Пройсса.

— Вы уверены, что здесь есть евреи?

— Да, детектив-сержант, — ответил Пройсс и снова затянулся сигаретой. — Не исключено, однако, что здесь же находятся и ваши соотечественники, которые этих евреев укрывают. — Он улыбнулся голландцу, отметив про себя, что физиономия толстяка сделалась еще более недовольной.

Предательница Аннье Виссер назвала им адрес сегодня утром. Как ей велел Гискес, она выбросила в мусорницу на Стадтхоудерскаде сегодняшнюю газету «Де Телеграаф», предварительно написав на полях этот адрес. Пройсс заплатил какому-то мальчишке, и тот принес ему эту газету. Все это время он ждал в черном БМВ на соседней улице. Такие уловки были не в его вкусе, но Гискес убедил его, что без конспирации никак не обойтись. Нужно, чтобы завербованная ими женщина осталась вне подозрений у своих товарищей.

Из дома донеслись новые звуки, похоже, там внутри идет борьба, и пока Пройсс раздумывал, не послать ли в помощь эсэсовцам де Гроота и его полицейских, к дому подъехала небольшая машина, выкрашенная серой армейской краской. Из нее вылез Гискес в сопровождении двух подручных. Все трое были в штатском.

— Почему вы так задержались? — не слишком любезно поинтересовался Пройсс.

Гискес пожал плечами. На этот раз он был в хорошо скроенном костюме, а не в коричневом мешковатом пальто, как тогда на вокзале.

— Нашли евреев? А «моих» людей? Вы сказали, что тут есть кое-кто для меня. — Из дома донеслись крики и какой-то шум. — Сколько их здесь? — спросил Гискес и кивнул в сторону дома.

— Не знаю. Сейчас там два моих человека. — Раздались новые крики. Окно на третьем этаже распахнулось, после чего грохнул выстрел. Затем, прямо на глазах у Пройсса, размахивая руками, словно мельница крыльями, из окна вылетела человеческая фигура и с глухим стуком упала на мостовую рядом с немцами. На сапоги Пройсса брызнула кровь.

— Черт! — выругался он и поспешно отскочил в сторону. Правда, при этом он выронил из рук сигарету и обсыпал себя горячим пеплом. На земле лежала пожилая женщина. При падении о бетонный тротуар голова ее треснула, словно гнилой орех.

— Похоже, двух оказалось недостаточно, — спокойным тоном прокомментировал Гискес. Он сделал знак своим спутникам, и те вошли в дом. Было слышно, как по лестнице застучали каблуки. Пройсс повернулся к де Грооту.

— Отправьте туда ваших людей, — произнес он, но его голос заглушил еще один выстрел, долетевший из открытого окна. Пройсс невольно вздрогнул, испугавшись, что из окна вылетит еще один труп.

Де Гроот как будто застыл на месте. Ни он, ни его подчиненные не сделали и шага в сторону дома. Пройсс посмотрел на мертвую старуху. Ее седые волосы были забрызганы кровью. На удар бутылкой по черепу не похоже. Скорее всего, в нее попала пуля.

— Она не еврейка, — заметил один из полицейских.

— Мне наплевать, пусть это даже сама королева Вильгельмина тайно пожаловала в Голландию. Ступайте и выведите их из дома! — рявкнул Пройсс. На него незряче уставились глаза мертвой старухи. Де Гроот прав. На ее одежде нет желтой шестиконечной звезды. За спиной голландца начала собираться толпа.

Де Гроот так и не сдвинулся с места.

— Сержант! — снова рявкнул Пройсс.

Наконец де Гроот приказал своим подчиненным идти в дом и, осторожно обойдя тело погибшей, последовал за ними. Прежняя гримаса исчезла с его лица, сменившись новым выражением. Это была не ненависть, а скорее отвращение.

— Пошевеливайтесь! — раздраженно приказал Пройсс и подтолкнул толстого голландца к двери.

Однако в следующее мгновение из дома вышли люди Гискеса. За ними шли трое голландцев. Мальчик лет двенадцати и две девочки, помладше. По всей видимости, сестры. К пальтишкам пришиты желтые звезды. Одна была в слезах. Вторая молчала и смотрела исподлобья.

Мальчик, не отрываясь, смотрел на тело погибшей женщины. Сзади, наставив на детей автоматы, шли два эсэсовца.

Гискес подошел к мальчику и спросил:

— Bent jij joods?[1]

Мальчик непонимающим взглядом посмотрел сначала на него, а затем снова на мертвую женщину и снова на абверовца. Один глаз у него сильно распух, на лбу кровавые ссадины.

— Bent jij joods? Begrip je me?[2] — снова спросил его Гискес.

— Nee, — ответил мальчик.

— Эти двое мои, — заявил Пройсс, указывая на девочек. Он только сейчас понял, что сжимает в руке выхваченный из кобуры «вальтер».

— Всего две? — спросил Гискес. — Столько шума всего из-за двоих?

Пройсс ответил ему колючим взглядом. Этот подонок прав. Пройсс подошел к той из девочек, что продолжала исподлобья смотреть на немцев, и пистолетом ударил ее по щеке. Девочка пошатнулась и упала на мостовую. Пройсс нагнулся и еще раз ударил ее по голове.

В следующую секунду между ним и еврейскими детьми протиснулся де Гроот.

— Прошу вас, позвольте я займусь ею, — сказал он. Сквозь застилавшую его сознание пелену ярости. Пройсс услышал ропот толпы у себя за спиной. Дело того гляди примет скверный оборот. Сейчас с ним слишком мало людей, чтобы в случае чего сдержать натиск толпы, возмущенной гибелью старой женщины. Де Гроот помог девочке встать, взял ее за руку, подвел к БМВ Пройсса — машина с поднятым брезентовым верхом стояла на углу — и посадил ее на заднее сиденье. Слишком уж нежно он ведет себя с ними, подумал Пройсс. Вторая девочка, держа полицейского за руку, последовала за сестрой. Остальные полицейские оттеснили толпу назад, приказав по-голландски заниматься своими делами и не скапливаться в этом месте.

Гискес повернулся к Пройссу.

— Я заберу этого, — сказал он, кивнув на мальчишку.

Один из его сотрудников в штатском взял мальчика за ухо и, потянув второй за рукав, затолкал в серый «кюбельваген».

— В следующий раз, когда будете мне звонить, — произнес Гискес, обращаясь к Пройссу, — попрошу вас не мешать мне. — Он указал на тело мертвой старухи. — Ваши люди перестарались. Мальчишка сказал, что она знала связника. Только она представляла для нас ценность.

Пройсс смерил его ледяным взглядом. Да как он смеет?

— У меня больше опыта обращения с евреями, чем вы себе можете представить… — начал он, но Гискес уже зашагал к своей машине.

Стоя у дверцы, он обернулся и снял шляпу. Ветерок взъерошил его седые волосы.

— Остаться без работы нам не грозит, верно? — неожиданно спросил он. — С таким темпами мы скорее состаримся, прежде чем окончательно вычистим наш Амстердам.

Он усмехнулся, сел в машину и захлопнул дверцу. Зарокотал мотор, и машина взяла с места.

Этот наглец Гискес опять прав. Пройсс почувствовал, что ненавидит абверовца еще больше, чем раньше. Каждый день ему нужно депортировать десятки евреев, сотни — каждую неделю. Взять, к примеру, тысячу четыреста двадцать два человека, которых он этим утром отправил со станции Мейдерпоорт в Вестерборк. И вот теперь он потратил больше часа на поимку всего двоих.

Всего двоих. Образ гроссбуха с пустой страницей возник в его воображении с куда большей яркостью, нежели вылетевшая из окна на мостовую старуха. Он обошел мертвое тело и, обогнув толпу голландцев, расступившихся, чтобы дать ему пройти, направился к своему БМВ.


— Поезжайте дальше и не останавливайтесь, — произнес Маус, подавшись вперед и схватившись окровавленной рукой за спинку водительского сиденья.

— Что? Почему? — удивилась Рашель, и «моррис» сбавил скорость.

— Возле дома стоит человек, который выслеживает нас.

Громила, стоявший на углу, был не единственным соглядатаем. Маус увидел еще одного на той же стороне улицы, где располагался дом номер сорок семь, но несколькими домами дальше. Обоих было нетрудно заметить, да они и не старались спрятаться. Они были одеты так же, как Ричи и Хью, в скверно пошитые костюмы и крепкие ботинки. Оба застыли в одинаковых неуклюжих позах напряженного ожидания. Оба были глупы, как и Ричи. Тот, что стоял на углу, даже не пытался сделать вид, что чем-то занят, тогда как второй, стоявший в тени дверного проема, держал в руках газету.

Рашель пустила «моррис» накатом.

— Не останавливайтесь! — повторил Маус. — Дайте газу и езжайте вперед!

— Делай, что он говорит! — приказал Каген.

Рашель послушно нажала на акселератор. «Моррис» проехал мимо дома номер сорок семь и покатил дальше. Когда они приблизились к углу, где обычно сворачивали в переулок позади их дома, Рашель спросила.

— Куда теперь?

— Куда угодно, — ответил Каген. — Не имеет значения.

Рашель проехала еще три кварталами свернула направо.

— Что происходит? — спросил Йооп. — Откуда этот фермер мог узнать наш адрес?

— Это не фермер, — ответил Каген.

— Верно, — согласился Маус.

— Твой мистер Спарк.

Немец прав. Однако куда важнее было то, что эти подонки теперь не следили за ними, сидя в машине, а, не таясь, поджидали прямо на улице. Это могло означать лишь одно. Спарк собрался его прикончить. По крайней мере, точно его. Но не исключено, что и всех остальных.

— Да, это Спарк, — был вынужден признать Маус.

Рашель поехала дальше. Маус выглянул в окно и заметил табличку с названием улицы. Грей-Инн-роуд.

— Куда же нам деваться? — спросила Рашель. — У нас все осталось в доме. Одежда, все наши вещи. Нам нужно вернуться.

— У нас есть оружие, — отозвался Йооп. Прижав платок крепче к раненой руке, которую пронзала пульсирующая боль, Маус откинулся на спинку сиденья.

— Наши карты. В доме остались карты, — напомнила Рашель. — Карты Ваддензее, Пауль, таблицы приливов. И еще планы. И записи, которые мы делали. — Маус вспомнил стопку бумаг на кухонном столе. — Что, если они уже в доме? — спросила она.

— Они не в доме, — ответил Маус, закрыв глаза, чтобы немного успокоить боль. — Если бы они пробрались в дом, то не стали бы караулить нас на улице.

— А деньги? Что с ними? — задал вопрос Каген. Маус по-прежнему сидел с закрытыми глазами, что, однако, не помешало ему почувствовать, что «моррис» сбросил скорость и сейчас остановится. — Что ты сделал с деньгами? Куда ты их дел? — В голосе Кагена слышалась нескрываемая тревога. Маус улыбнулся, но глаза открывать не стал.

— Не беспокойся, деньги в надежном месте.

Он услышал, как Каген поерзал на переднем сиденье, возможно, снова повернувшись вперед.

— Тогда ты сможешь компенсировать то, что мы потеряли, — сказал он.

— Но там ведь карты, Пауль. Мы отметили на них наш маршрут, сделали кое-какие записи. Они найдут их и все поймут… — начала Рашель, но Маус перебил ее.

— Нам нужно где-нибудь отлежаться до воскресенья, — произнес он, чувствуя огромную усталость. Спарк утратит интерес к их делам, если поймет, что их планы не касаются Лондона.

— Нужен отель, — заявила Рашель после короткой паузы. — Мы могли бы пожить в нем несколько дней.

— Замечательная идея, — отозвался Маус. Ощущение было такое, будто автомобиль летит вперед. Впрочем, он нисколько не сомневался в том, что Рашель ведет машину по прямой. Наверно, это он просто вот-вот потеряет сознание. — Нужен отель побогаче. Спарк вряд ли додумается искать нас там, где за номера нужно платить кучу денег.

Какое-то мгновение все молчали.

— Я знаю такое место, — первой заговорила Рашель. — Отель «Честерфилд». Это в Мэйфере. На другой от дворца стороне Грин-парка. Я как-то раз пила там чай. Шикарное место.

— Отлично, — произнес Маус. Отель имел то же название, что и его любимые сигареты. Какое приятное совпадение!

— «Честерфилд» — дорогой отель. Очень дорогой, — заметила Рашель, снова заводя мотор.

— Деньги не имеют значения, — отозвался Маус. Он чертовски устал. Хорошо бы сейчас заснуть. Последнее, что уловил его слух, — это шорох колес машины, снова свернувшей направо.


— По-моему, мне больнее, чем вам, — произнес Маус. Рашель посмотрела на него и улыбнулась. От нее пахло чистой кожей и мылом. Над пламенем спички она держала иглу.

Маус закрыл глаза и услышал, как она сказала:

— Да, будет больно.

В следующий миг он почувствовал ее пальцы на своей левой руке. Рашель легонько сжала края раны. Затем он почувствовал иглу — та еще даже не успела остыть.

— Черт! — не смог удержаться от стона Маус. Проклятье, действительно больно. Рашель продела сквозь кожу иголку с ниткой и потянула. Ощущение было сродни прикосновению наждака.

Маус снова чертыхнулся.

— Мне нужно еще выпить, — заявил он. Он открыл глаза и, старясь не смотреть на Рашель и ее работу, перевел взгляд на Йоопа, сидевшего на другой стороне кровати. Коротышка встал и плеснул в его стакан виски.

— Льда нет, — пояснил он. Маус кивнул, взял стакан и залпом осушил. Спиртное обожгло гортань и желудок, но все равно это не шло ни в какое сравнение с болью от иглы.

Рашель попросила, чтобы с кухни отеля им принесли горячей воды — для чая, как она объяснила — и окунула в нее белую нить и иглу, купленные в аптеке на соседней улице. Это было самое большее, что удалось достать, не обращаясь к врачу, от встречи с которым Маус категорически отказался.

Через десять минут, после двух порций выпитого раненым виски, Рашель заявила.

— Ну вот, больше ничем не могу помочь.

С этими словами она обработала зашитую рану йодом, после чего перевязала ее чистым бинтом. И хотя голова Мауса была затуманена алкогольными парами, даже они были бессильны смягчить жжение йода. Черт, как же больно!

Рашель встала и пригладила на бедрах платье.

— Вы очень милая, — отпустил ей комплимент Маус. Он уже давно не получал такого удовольствия от выпивки, пожалуй, с тех пор, как уехал из Нью-Йорка, держа на коленях портфель Мейера Лански. Рашель улыбнулась.

— Спасибо, мистер Вайс.

— Называйте меня Маус, — произнес он, допивая виски.

Каген резко встал со стоящего в углу кресла. Он не проронил ни слова с той минуты, как они пришли в отель. Он шагнул к кровати и остановился напротив Мауса.

— Где деньги? Куда ты дел деньги? Если ты оставил их в доме…

— Они в банке, — ответил Маус. — В полной безопасности.

И, сфокусировав взгляд на черной повязке, посмотрел на Кагена. Как хорошо, что ему не видно то, что под ней. Кагену неведомо, что такое предосторожность. Он никогда не раздумывал, это было не его дело. Все вопросы у этого психа решало оружие, подумал Маус сквозь пелену алкогольных паров.

— Не беспокойся о деньгах, — добавил он. — Было бы куда хуже, если бы эта псина отгрызла мне руку.

— Твои царапины волнуют нас в самую последнюю очередь, — отрезал Каген.

— Пауль, прошу тебя, не надо! — взмолилась Рашель.

— Нет надо, еще как надо! Он втянул нас в грязную историю с гангстерами. Это твоя вина! — заявил Каген, обращаясь к Маусу. — Какой же я был идиот, когда спутался с вами!

Маус слишком устал и слишком опьянел от выпитого виски, чтобы вступать с ним в спор. Но если бы все-таки вступил, то, пожалуй, сказал бы этому одноглазому, что с пистолетом все затеял не он, а Джек Спарк и его прихлебатель Хью. Что ему оставалось делать, спокойно сидеть и ждать, чтобы у него отобрали деньги? Маус не стал ничего говорить. Ему было приятно от мысли, что он все-таки шлепнет Кагена, дайте только срок. С Рашель другое дело, с ней все гораздо сложнее, а вот с Кагеном все уже решено.

— Если из-за тебя наш план сорвется… — начал Каген, но закончить фразу ему не дали. В разговор вмешался Йооп.

— Рашель права. Что толку спорить? — спросил он. — Как иначе нам было добыть оружие?

— Это мог бы сделать ее брат, — упрямо доказывал Каген. Верно, подумал Маус, мог, но почему-то все-таки не сделал. — Наше дело под угрозой из-за того, во что он ввязался.

Деньги. Кагену в первую очередь важны деньги. Из-за них он меня точно пристрелит, мелькнула мысль в голове Мауса. Пристрелит, и даже рука не дрогнет. Рашель прикоснулась к плечу Кагена и, нагнувшись, что-то шепнула ему на ухо. Немец кивнул, пару секунд пристально смотрел на Мауса, затем направился к двери.

— Я полагаю, что всем нужно отдохнуть, — заявила Рашель. — Мы пойдем в свой номер, а вы оставайтесь здесь и поспите. — Она снова улыбнулась Маусу, и они с Кагеном вышли.

В комнате стало тихо. Маусу хотелось еще выпить, — в бутылке еще оставалось на пять пальцев виски, — но он был не в силах подняться и подойти к столу. Поэтому он остался лежать на кровати, опустив ноги на пол.

Первым молчанием нарушил Йооп.

— Он просто хочет, чтобы наш план сработал, — произнес он и поправил на переносице сползшие вниз круглые очки.

— И все равно он мудак и засранец.

— Мудак и засранец? — переспросил Йооп. — Ах, да, понял. Точно. — Он рассмеялся. — Но не только это. Он вдобавок еще и Duitser.

Маус изо всех сил старался держать глаза открытыми.

— Ты хочешь сказать — еврей?

Голландец снова рассмеялся, на этот раз даже громче.

— Нет, нет, нет. Не Jood. Немец. Duitser. Каген — немец. Я не доверяю ни одному немцу, будь он еврей или нет.

Йооп взял бутылку и налил виски в стакан, который Маус все еще держал в руке. Маус сделал большой глоток. Спиртное тотчас скользнуло в горло, приятно согревая и его, и желудок, и даже лицо до самых ушей.

Йооп придвинулся ближе, как будто хотел сказать нечто такое, что могут подслушать посторонние.

— Я хотел спросить тебя кое о чем… Маус, — произнес он едва ли не шепотом. — Еще с первой нашей встречи.

Маус внимательно посмотрел на коротышку. На глаза голландцу упала прядь черных волос, и он поспешил ее убрать.

— Конечно. Валяй, — произнес он заплетающимся языком. Впрочем, наплевать.

— Валяй, — повторил Йооп, не вполне понимая смысл этого слова.

— Ну, говори. Спрашивай.

Голландец какое-то мгновение помолчал.

— Ты гангстер? Настоящий гангстер? Скажи, да?

Маус улыбнулся. Йооп произнес это слово совсем не так, как Каген. Все-таки этот коротышка — неплохой парень. Маус испытал к нему нечто вроде симпатии.

— Конечно.

— Я несколько раз смотрел фильм «Общественный враг», — признался Йооп. — Там играет мистер Джеймс Кэгни. Он про гангстеров.

«Враг общества». По всей видимости, Йооп имеет в виду именно этот фильм.

— И что дальше? — спросил Маус. Кэгни хороший актер, и он любил фильмы с его участием. Кэгни напоминал ему Малыша Фарвела.

Судя по всему, Йооп хотел задать еще какой-то вопрос, потому что сглотнул и посмотрел на Мауса.

— Ты знаешь мистера Джеймса Кэгни? Как ты думаешь, можно получить… как это называется? — Йооп сделал жест, будто что-то пишет на бумаге.

Маус пьяно рассмеялся. Голова кружилась от выпитого виски и боли в руке, но все равно он не смог удержаться.

— Автограф, что ли?

Йооп с серьезным видом кивнул. Маус поймал себя на том, что этот коротышка-голландец нравится ему все больше и больше. Жаль, что придется его шлепнуть. Но дело есть дело. Вот с Рашель все будет гораздо сложнее.


Глава 6 | Самая долгая ночь | Глава 8