home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add

реклама - advertisement



41

С высоты старой колокольни Тамас смотрел на дождь, плотной завесой накрывший Альватон.

Утро выдалось серым и пасмурным, и фельдмаршал сомневался, что днем на улице станет намного светлее. Он не мог даже разглядеть Горелую гряду, хотя она возвышалась меньше чем в миле отсюда.

Превосходный день для того, чтобы его армия незаметно вошла в город.

Ужасный день для сражения.

Порох отсыреет, земля размокнет, а одетые в одинаковые синие мундиры противники не смогут отличить своих от чужих.

Улица внизу была запружена кезанскими солдатами и подводами, на которых перевозили припасы.

Тамас с тревогой наблюдал за ними. Если он прав – а он боялся, что так оно и есть, – уходя из Альватона, Никслаус предаст город огню. Разрушит все здания, убьет всех жителей, оставив достаточно следов, чтобы ни у кого не возникло и тени сомнения, кто стоит за этим нападением.

Застава Горного дозора находилась отсюда примерно в двадцати пяти милях. Рано утром Тамас слышал с той стороны слабые отзвуки пушечной стрельбы: Никслаус атаковал.

Это было всего лишь небольшое укрепление, совсем не такое мощное, как Вершинная крепость на Южном пике. Просто блокпост на дороге. Против двух бригад кезанской пехоты дозорным долго не продержаться.

Несколько часов назад Тамас отослал Влору обратно в лагерь своей армии.

Теперь ему не хватало ее. Некому будет прикрыть спину в бою. Деливские партизаны не доверяли Тамасу, поэтому большую часть времени он просто наблюдал за кезанскими солдатами, пытаясь обнаружить признаки того, что Никслаус начал действовать. Одним глазом Тамас следил за дорогой, надеясь увидеть Гэврила среди заключенных, сгоняемых кезанцами на работы.

В часовне под башней послышался шум. Массивная дверь открылась и закрылась снова. Мгновение спустя раздались шаги по каменной лестнице. Тамас провел пальцами по рукоятке пистолета, затем зажал патрон, осторожно раскрыл его и высыпал крошечную порцию пороха на язык.

Этого хватит, чтобы сохранить подвижность, справиться с усталостью и обострить зрение. Но недостаточно для того, чтобы заработать пороховую зависимость.

Во всяком случае, фельдмаршал очень на это надеялся.

По ступеням поднялась Халона. Она приблизилась к Тамасу, стоявшему возле огромного бронзового колокола.

– Халли. – Он приподнял шляпу, приветствуя ее.

– Тамас.

Несколько минут прошли в молчании.

Тамас украдкой поглядывал на нее. Вчера вечером он был к ней несправедлив. Халона не совсем утратила былую красоту. Величественная, с гордой осанкой, она одинаково естественно смотрелась бы и в шелковом платье дороже солдатского жалованья за целый год, и в простой шерстяной одежде, которую носила сейчас.

Нельзя сказать, что она ужасно состарилась. Просто постарела.

Все постарели, размышлял Тамас. Он сам, Халона, Гэврил. Она была губернатором Альватона почти три десятка лет. Двадцать лет Халона управляла городом вместе со своим первым мужем, затем еще десять – в одиночку, согласно королевскому указу. Этого вполне достаточно, чтобы сделать женщину старше на вид.

– Вы так и не вернулись, – внезапно произнесла она.

– Халли…

– Честно говоря, иного я и не ожидала, – оборвала она его. – Я не обвиняю вас. Не слишком сильно, во всяком случае. Теперь я знаю, к чему вы стремились, что занимало ваши мысли последние пятнадцать лет. Не могу сказать, что согласна с ними, но, по крайней мере, я их понимаю.

За несколько лет, прошедших после гибели Эрики, у Тамаса было множество любовниц. Едва ли он сожалел хоть об одной.

– Вы причинили мне большую боль, когда уехали, – продолжала Халона. – Сначала я еще надеялась, что вы вернетесь. Вы были со мной несколько месяцев, а затем исчезли. Но… я хочу, чтобы вы знали одну вещь. За эти несколько недель вы подарили мне незабываемые ощущения. Ощущения женщины, способной противостоять всему миру. За мою долгую жизнь только двое мужчин дали мне почувствовать подобное: вы и мой первый муж.

– А как же…

Халона сдавленно рассмеялась. Тамас взглянул на нее краем глаза и заметил, что она покраснела и поднесла к губам носовой платок.

– Мой нынешний муж – трус. Бездна, я не могу даже произнести его имя. – Она вздохнула и прислонилась к колонне возле колокола. – Я уважаю его как одного из лучших коммерсантов в Южном Деливе. Но при этом он один из первых трусов в стране. Я не люблю его.

Тамас смотрел на проливной дождь и обдумывал невысказанные слова. Она не любила своего мужа, но любила Тамаса. Он проглотил комок в горле и откашлялся:

– Халли, мне очень жаль. Если, конечно, это имеет какое-то значение. Прости.

– Вам жаль…

Она рассмеялась снова. Но этот смех был похож на рыдание.

Тамас чувствовал, что сердце разрывается. Эта женщина рядом с ним была очень сильной и влиятельной особой. Она могла бы соперничать с леди Винсеслав в борьбе за право стать его женой, пока никто еще не узнал, в какого горького старого вдовца он превратился на самом деле.

Халона разгладила платье и заметно успокоилась.

– Я видела генерала кезанской армии, когда он только появился здесь, – сообщила она неожиданно деловым тоном. – Кезанцы застали нас врасплох. Вошли в город, изображая адроанцев. В первый же вечер он собрал всех аристократов в особняке губернатора и объявил, что нам запрещено выходить из города. У него было безупречное адроанское произношение. По-деливски он говорил так же превосходно. Ничем не походил на кезанца. Поначалу я ничего не заподозрила. Но потом призадумалась. Я хорошо знала вас. По письмам Сабона я сделала вывод, что он может повлиять на ваши решения. Ни он, ни вы никогда не напали бы на Делив. Тогда я решила, что кто-то из ваших генералов мог сойти с ума. Действовать вопреки приказам. Этот генерал и в самом деле кажется сумасшедшим. И смертельно опасным.

– Вы видели его руки? – мягко прервал ее Тамас.

Халона нахмурилась:

– Нет. Он прятал их в рукава мундира. Тогда я не придала этому значения, но теперь, когда вы спросили, мне самой это кажется странным.

– У него нет рук, – объяснил Тамас.

– Нет рук? – озадаченно переспросила Халона. – Думаю, я должна была слышать о безруком кезанском генерале.

– Эту потерю он понес недавно. И он вовсе не генерал. Он Избранный.

– Как может Избранный не иметь… Ох! – Несколько мгновений она молча смотрела на него. – Это вы лишили его рук, не так ли? – Еще одна долгая пауза. – Вы настолько ненавидите Избранных?

– Я настолько ненавижу этого Избранного. – Тамас старался, чтобы его голос прозвучал бесстрастно, но не добился успеха. – Герцог Никслаус – тот самый человек, который арестовал и казнил Эрику, а затем прислал мне ее… ее…

Рука Халоны осторожно коснулась его плеча. Тамас зажмурился, почувствовав, что на глаза наворачиваются слезы. Смерть Эрики он никогда себе не простит.

– Тамас…

Он откашлялся:

– От Сабона действительно отреклись родители?

Она убрала руку с его плеча и снова прислонилась к колонне.

– Пороховые маги всегда оставались в Деливе вне закона. Государство не поддерживало их, как это принято в Адро. Родители считали, что он должен поступить в деливскую армию. Но если бы он так сделал, то его способности оказались бы никому не нужны. Словно он вовсе не был пороховым магом. Когда вы приехали и пригласили его в свой первый в мире пороховой совет, он был в восторге. Я никогда не видела его таким счастливым. Мои родители не понимали этого.

– Он не рассказывал мне об этом, – признался Тамас.

– Он и не мог. – Халона улыбнулась Тамасу, и он вспомнил, как красива она была много лет назад. – Вы ведь его лучший друг.

– Он действительно был моим лучшим другом.

Ее улыбка мгновенно растаяла.

– Был?

– Халли, он погиб.

Она отступила на шаг, затем еще.

– Что? Нет. Только не Сабон.

– Его застрелил кезанский Страж. Слуга герцога Никслауса.

– Вы… вы позволили ему умереть?

– Нет. Мы попали в засаду, я…

Теплота, которую Тамас видел в ее взгляде всего минуту назад, исчезла без следа. Как и любые чувства к Тамасу. Она тяжело дышала, судорожно вцепившись в платье, ее глаза наполнились ужасом. Внезапно она развернулась и сбежала по лестнице.

– Халли!

Внизу хлопнула дверь. Тамас оперся спиной о колокол, тот слегка качнулся под его весом, но не издал ни звука. Фельдмаршал покачал головой и снова уставился на дождь невидящим взглядом.

Неужели он всегда будет оставлять за собой только страдание и смерть? Только скорбящих вдов и родных? Он сжал кулаки. Как она смеет обвинять его? Сабон был его лучшим другом. Самым близким человеком за последние пятнадцать лет.

Нет, она права, обвиняя его. Он стал настоящим предвестником смерти, которому нельзя доверить жизнь дорогого человека.

Должно быть, прошел час, когда дверь снова открылась. По ступенькам застучали медленные размеренные шаги. Тамас нахмурился: кто бы это мог быть? Но через мгновение с лестницы донесся запах сигаретного дыма с мятным привкусом.

– Сэр.

К Тамасу подошел Олем. Его плащ и надвинутая на глаза фуражка промокли от дождя. Под плащом был синий адроанский мундир с нашивками полковника, которые Тамас вручил ему вчера вечером. Целую вечность назад.

– Я думал, они у тебя закончились.

Тамас посмотрел на сигарету в зубах у телохранителя.

Олем вытащил ее изо рта, повертел, словно это была какая-то диковинка, и медленно втянул носом дым, прежде чем вернуть сигарету на место.

– Встретил в городе торговца табаком.

– Я вижу, ты не забываешь о себе.

– Конечно. А вот вы выглядите не очень хорошо, сэр.

Тамас оглянулся на город:

– Иногда я чувствую себя чумой, приносящей смерть.

– С этим можно поспорить, – произнес Олем после недолгого раздумья.

– В твоем присутствии мне становится немного лучше.

– Я стараюсь, сэр.

– Что ты здесь делаешь? Я велел Влоре подать сигнал, а не присылать тебя ко мне. Кровавая бездна, как ты вообще переправился через реку средь бела дня?

– Я притворился кезанским полковником, притворяющимся адроанским полковником. Это вышло потрясающе легко.

– Тебя не просили предъявить документы?

– При таком ливне? – Олем показал на дождь на улице. – Вы не понимаете простых солдат, сэр. Никто не спросит эти проклятые документы в такую погоду.

– Все равно рискованно.

– Я называю это расчетом на удачу. К тому же у меня есть новости.

– Какие новости? – Тамас мгновенно напрягся.

– Деливская армия находится примерно в полутора днях пути от города. Направляется с запада. Наши разведчики обнаружили их всего несколько часов назад.

– Большая?

– Несколько бригад, по меньшей мере.

– Бездна!

– Разве это плохая новость, сэр?

– Возможно. Мы должны скорее начать штурм.

– Но мы еще не готовы, сэр.

– Мы должны. Нужно показать деливцам, что здесь происходит совсем не то, о чем они наверняка первым делом подумают. Иначе их бригады нападут на нас, решив, что это мы захватили город. Идем со мной. – Тамас направился к лестнице. – И держи руку на пистолете. Возможно, я начинаю схватку, которую не смогу выиграть.

Влора ждала на нижней площадке лестницы.

– Где мои пороховые маги? – спросил он.

– Ждут на заброшенной фабрике в четверти мили отсюда.

Тамас знаком приказал Влоре следовать за ним. Он осмотрел улицу возле часовни, пересек ее и отправился в Мучной квартал. Земля, размокшая от дождя, превратилась в пузырящуюся смесь жидкой грязи и мусора. Они несколько раз сворачивали в переулки, чтобы избежать кезанских патрулей, а затем зашли в здание большой фабрики.

Возле дверей стояли двое деливских партизан. Они позволили Тамасу пройти, с подозрением посмотрев на Влору и Олема. Фельдмаршал поднялся по лестнице на второй этаж.

Демасолин сидел за столом, просматривая донесения, рядом стояли несколько его капитанов и разведчиков. Он поднял голову, когда вошел Тамас, но не приветствовал его.

Фельдмаршал пересчитал людей в комнате, на случай если дело дойдет до схватки. Шестеро.

Тамас снял перчатки и бросил на стол, чтобы привлечь внимание.

– Почему вы не сказали мне про армию? – потребовал ответа он.

Демасолин снова поднял голову:

– Какую армию?

– Не стройте из себя невинность. Весь город заполнен вашими шпионами. Мне известно, что ваши люди постоянно приходят и уходят. А деливская армия – на расстоянии чуть больше дневного перехода отсюда.

– Вам не обязательно было это знать.

Демасолин вернулся к чтению донесений.

Тамас оперся руками о стол и наклонился к Демасолину так, что между их лицами осталось не больше нескольких дюймов.

– Хотите продолжить дуэль? Надеетесь, что нога снова меня подведет? Вы поставили под удар всю мою армию.

За спиной у Тамаса скрипнул пол: подчиненные Демасолина обеспокоенно шевельнулись. Если начнется драка, фельдмаршал оставит их Олему и Влоре.

Демасолин перевернул рапорт и положил на стол. Затем откинулся на стуле, его пальцы медленно потянулись к шпаге на бедре.

– Если кезанцы узнают об этом, а они обязательно узнают, – добавил Тамас, – то сегодня же ночью подожгут город и к утру уйдут отсюда.

– Они не смогут его поджечь в такую погоду.

– Никслаус найдет способ. Они оставят в городе только трупы, а моя армия окажется виноватой, потому что любой, кто переживет эту резню, скажет, что это сделали адроанцы. Никому не станет лучше оттого, что ваш король нападет на мою армию. Вы хотите рискнуть жизнями всех горожан и сотен деливских солдат только потому, что считаете меня мясником?

Тянувшиеся к шпаге пальцы Демасолина замерли.

– Сегодня вечером мы начнем действовать. Как только стемнеет.

– Вы узнали, куда перевели заключенных?

– Да, узнал.

Тамас прикусил язык. Сколько времени Демасолин скрывал эту информацию?

– Вы сможете отвлечь их? – задал следующий вопрос Тамас.

– Нет, – заявил Демасолин. – У вас там всего один человек, а у меня – десятки. Включая моего брата. Я отправлюсь за ними, а вы обеспечите отвлекающий маневр.

– Где их держат?

– Не думаю, что вам обязательно это знать.

Тамасу ужасно хотелось протянуть руки через стол и задушить Демасолина. Но он сомневался, стоит ли затевать драку именно сейчас, и к тому же опасался, что нога может снова его подвести. Он и так сегодня найдет кого задушить.

Демасолин разложил на столе карту города:

– Главные городские казармы здесь. В них размещено приблизительно двести солдат. Подберитесь к ним и взорвите их пороховые запасы. Тогда все кезанцы, кто окажется в полумиле от взрыва, сбегутся туда.

Тамас развернул карту так, чтобы южная окраина города оказалась ближе к нему. Он пробежался взглядом по отметкам, затем пальцами замерил расстояние и сделал кое-какие вычисления в уме.

– Нет, – решил он. – Вы уже попробовали это сделать. Но ваше вчерашнее нападение не удалось. Кто-то передает информацию кезанцам. Они будут готовы к вашей атаке на тюрьму и к моей – на казармы.

– Что еще мы можем сделать? Я не знаю, кто этот проклятый предатель.

– Вы хотите отвлекающий маневр? Я вам его устрою. Этот генерал Солкин – он остановился в доме губернатора, правильно?

– Да, – нерешительно подтвердил Демасолин.

– И он все еще там?

– Да, час назад был там.

– Скажите вашим шпионам, что фельдмаршал Тамас собирается убить Солкина.

– И чем это нам поможет?

– Солкин – это герцог Никслаус, которому я отрубил его обагренные кровью руки. Если он узнает, что я в городе, то сразу забудет обо всем остальном.

– Тогда вы попадете в ловушку. – Демасолин поднял руку. – Не поймите меня превратно. Если вы сегодня умрете, мир станет чище. Но если он убьет вас раньше времени, этот город может погибнуть вместе с вами.

Тамас провел пальцем по карте, запоминая расположение улиц.

– Я уже дважды попадал в его ловушки. И не собираюсь повторять это. Впрочем, сделайте мне одолжение… не сообщайте вашим людям эту информацию до шести часов вечера.

– Вы не объясните мне, как собираетесь избежать ловушки?

Тамас рассеянно постучал пальцами по карте.

– Не думаю, что вам обязательно это знать. Запомните – не раньше шести часов. Я покончу с этим ублюдком раз и навсегда.


* * * | Кровавый поход | cледующая глава