home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

Марк и Луи молча дошли до площади Бастилии. Время от времени Марк забирал у Луи чемодан, потому что тот прихрамывал из-за покалеченного на пожаре колена и быстро уставал из-за жары. Марк с удовольствием поехал бы на метро, но, похоже, Луи совсем забыл, что оно существует. Он любил ходить пешком, в крайнем случае – на автобусе, а поскольку Луи был из тех людей, которые не терпят принуждения, Марк не сопротивлялся.

В два часа Луи остановился у двери маленькой квартирки, где жила Марта, в коротком тупике неподалеку от Бастилии. Поморщившись, он пристально взглянул на Марка своими зелеными глазами. Напряженный и взволнованный, он сейчас, по выражению Марты, прикидывался Немцем. А Марк говорил, что Луи «изображает Гота с нижнего Дуная».

– Волнуешься? – спросил Марк.

– По-моему, мы круглые дураки, – тихо сказал Луи, опершись на косяк. – Надо было предупредить полицию.

– Нельзя. – Марк тоже перешел на шепот.

– Почему?

– Из-за Мартиного пупсика, – продолжал шептать Марк. – Ты же сам мне все объяснил недавно в кафе. Для полиции он убийца, но для Марты он как сын.

– А для нас – головная боль.

– Это точно. Давай звони, не вечно же тут торчать.


Марта осторожно открыла дверь и оглядела Луи, на лице у нее было то же упрямое выражение, что и накануне. Впервые в жизни она доверяла Луи только наполовину.

– Нечего прикидываться немцем, – сказала она, передернув плечами. – Сам видишь, он меня не съел. Заходи.

Она прошла в маленькую комнату и села на кровать рядом с худым парнем, который сидел не поднимая головы, и Марта похлопала его по руке.

– Это человек, о котором я тебе говорила, – тихо сказала она. – Он пришел с другом.

Тот посмотрел на них мутными глазами, и Луи был потрясен. Все или почти все выглядело отталкивающим в этом лице: оно было длинным и расплывшимся, с высоким лбом, бледной, чуть мраморной кожей и тонкими губами. Даже на уши с вывернутыми наружу краями было неприятно смотреть. Общее впечатление немного скрашивали глаза, большие и черные, но лишенные всякого выражения, и волосы, густые, светлые и вьющиеся. Луи как завороженный смотрел на Марту, которая без конца гладила по голове этого отвратного типа.

– Это тот человек, о котором я тебе говорила, – машинально повторила Марта, продолжая гладить его по голове.

Клеман изобразил некое подобие молчаливого приветствия. Так же приветствовал он и Марка.

И Луи понял, что перед ним идиот.

– Влипли по полной программе, – пробормотал он, ставя чемодан на стул.

Марта осторожно прошла те три метра, которые их разделяли, все время оглядываясь на кровать, как будто без нее могло что-то случиться с ее подзащитным.

– Чего ты на него так уставился? – гневно прошипела она. – Это не дикий зверь.

– На ангела он тоже не похож, – пробормотал Луи сквозь зубы.

– А я и не говорила, что он красавец. Нечего пялиться.

– Я вижу его таким, какой он есть, – нетерпеливо и еле слышно ответил Луи. – Вижу человека, о котором в газете написали, что он стоял под окнами двух жертв. Потому что, ты права, Марта, это он, никаких сомнений. Эта глупая рожа и военный клобук, все так и есть.

– Не говори о нем так, – грозно произнесла Марта. – Что на тебя нашло?

– А то, что дело его – труба.

– У него есть я. И если не хочешь помогать, ему и меня хватит. Можешь убираться.

Марк, наблюдавший ссору Луи и Марты, был смущен грубостью Кельвелера. Обычно Немец был спокойным и рассудительным, не судил сгоряча. Он сам был далек от совершенства и уважал чужие недостатки, всегда во всем сомневался и ни в чем не был уверен, а если позволял себе оскорбить другого, то только имея на то вескую причину. Непонятно, почему он накинулся на этого беднягу под одеялом. Но Луи не любил убийц и любил женщин. Он явно не верит в невиновность этого парня. Клеман, сжав пальцами коленки, не спускал с Марты глаз, пытаясь понять, что происходит. Марк вынужден был признать, что он действительно похож на идиота, и ему стало от этого грустно. Странного питомца выбрала себе Марта.

Он подошел к раковине, выпил воды из-под крана, утерся рукавом и похлопал Луи по плечу.

– Мы его даже не выслушали, – мягко сказал он, кивнув в сторону Клемана.

Луи сделал вдох, с удивлением отметив, что Марк был совершенно спокоен, тогда как он сам вышел из себя. Обычно все было наоборот.

– Я тебе уже говорил. От этого парня у всех голова кругом, – сказал он, успокаиваясь. – Принеси-ка нам пива, Марта, а мы попытаемся поговорить.

Он взглянул на парня с лицом придурка, который неподвижно сидел на кровати, держась за коленки, и пристально смотрел на него своими красивыми пустыми глазами на бледном лице.

Марта враждебно подвинула Луи деревянный стул. Марк взял большую подушку и устроился на полу по-турецки. Луи, взглянув на него с завистью, сел на стул, вытянув перед собой длинные ноги. Прежде чем начать, он глубоко вздохнул.

– Тебя зовут Клеман? А фамилия?

Молодой человек выпрямился.

– Воке, – охотно ответил, явно желая угодить. Потом посмотрел на Марту, та кивнула в знак одобрения.

– Зачем ты пришел к Марте?

Парень нахмурился и молча пожевал губами, как будто готовился к ответу. Потом снова взглянул на Луи.

– Буква «а», потому что я с моей стороны никого не знаю в Париже, буква «b», потому что я лично попал в ужасную махину. Махина, буква «с», была в газетах. Которую я сам мог услышать сегодня утром.

Ошеломленный Луи посмотрел на Марту.

– Он всегда так разговаривает? – шепнул он ей.

– Это ты на него так действуешь, – раздраженно ответила она. – Он старается говорить красиво, но у него не выходит. Говори попроще.

– Ты живешь не в Париже? – продолжал Луи.

– В Невере. Но я знаю Париж из моего личного детства. С Мартой.

– Но ты приехал сюда не к Марте?

Клеман Воке покачал головой:

– Нет, я приехал после телефонного звонка.

– А что ты делал в Невере?

– Я играл на аккордеоне днем на площадях и по вечерам в кафе.

– Ты музыкант?

– Нет, я просто играю на аккордеоне.

– Ты что, не веришь ему? – вмешалась Марта.

– Не лезь, Марта, дай мне договорить. Это и так тяжело, поверь. Лучше сядь и не изображай тигрицу в засаде, ты всем действуешь на нервы.

Луи снова заговорил спокойно и размеренно. Он сосредоточился на худом пареньке, а Марк наблюдал за ним, потягивая пиво. Его удивил красивый музыкальный голос Клемана. Его было приятно слушать, несмотря на словесную мешанину.

– Что было потом? – задал следующий вопрос Луи.

– С чем? – не понял Клеман.

– Что там было с этим телефонным звонком?

– Мне позвонили в кафе, где я работал, особенно по средам. Хозяин сказал, что спрашивают Клемана Воке, значит, меня.

– Так, – кивнул Луи.

– В телефоне спросили, хочу ли я работу с аккордеоном в Париже, в одном новом ресторане, будут очень хорошо платить по вечерам. Он слышал, как я играю, и у него была такая работа для меня.

– А дальше?

– Хозяин сказал, что я должен сказать «да». И я сказал «да».

– Как называется это кафе? То, в Невере?

– «Глаз рыси», вот как.

– Значит, ты сказал «да». И что потом?

– Мне все объяснили: в какой день я должен приехать, в какую гостиницу пойти, какой конверт мне дадут, название ресторана, где я буду работать. Я сделал все, как мне сказали, значит, буква «а», я приехал в четверг, и буква «b», я сразу пошел в гостиницу, и буква «с», мне сразу дали конверт с авансом.

– Как называется гостиница?

Клеман Воке молча пошевелил губами.

– Гостиница с шарами. Гостиница Трех Шаров, или четырех, или шести. В общем, много шаров. На станции Сент-Амбруаз. Я смогу ее найти. Там моя собственная фамилия в книге, Клеман Воке, телефон в номере и ванная. Он позвонил и сказал, что они задерживаются.

– Что это значит?

– Они задерживаются. Я должен был начать в субботу, но ресторан еще не был готов, потому что ремонт задержали на три недели. Он сказал, что я пока буду делать другую работу. Вот так я лично и стал следить за женщинами.

– Постарайся рассказать так хорошо, как только сможешь, – попросил Луи, наклоняясь к нему. – Это ты придумал насчет женщин?

– Придумал насчет женщин?

– Говори яснее, черт тебя возьми! – накинулась Марта на Луи. – Ведь видишь, что парню тяжело. И так история запутанная, представь себя на его месте.

– Это ты придумал найти этих женщин? – продолжил Луи.

– Придумал найти женщин для чего? – спросил Клеман.

Он замолчал, озадаченно раскрыв рот, держа руки на коленях.

– Что ты хотел сделать этим женщинам?

– Я хотел подарить им цветок в горшке и последить за их…

Парень нахмурился, шевеля губами.

– …за их нравственностью. Это слово сказали в телефоне. Я должен был следить за их нравственностью, чтобы ресторан был спокоен за их поведение, когда женщины будут там работать. Официантками.

– Ты хочешь сказать, – спокойно сказал Луи, – что этот человек попросил тебя следить за будущими официантками и докладывать ему?

Клеман улыбнулся:

– Ну да. У меня лично были два адреса и две фамилии. Я должен был начать с первой и продолжить со второй. Потом была бы третья.

– Постарайся вспомнить точно, что сказал тебе тот человек.

Последовала долгая пауза. Клеман Воке шевелил губами и прижимал палец к носу. Марку показалось, что так он пытается заставить мысли выйти из своей головы. И, как ни странно, у него, похоже, получалось.

– Я буду говорить его голосом, – сказал Клеман, нахмурив брови и прижав ноздрю. – У него голос ниже, чем у меня. Я буду говорить так, как мне лично запомнилось: «Первую девушку зовут так-то, с виду она ведет себя хорошо, но ни в чем нельзя быть уверенным. Она живет на улице Аквитании, дом такой-то, и ты пойдешь убедиться в этом. Прятаться необязательно. И ты не устанешь. Стой на улице и смотри, водит ли она кого-нибудь к себе, мужчин, например, ходит ли она покурить в кафе или выпить, ложится ли она спать поздно или как. Для этого надо смотреть на свет в ее окне. И рано ли она встает или как. Будешь следить пять дней, пятницу, субботу, воскресенье, понедельник, вторник. Потом купишь цветок в пластмассовом горшке и отнесешь ей подарок от ресторана, чтобы посмотреть, как у нее дома. Я тебе позвоню в среду, и ты мне все расскажешь, а потом будешь делать то же самое со второй девушкой, какой, я тебе скажу».

Клеман шумно вздохнул и взглянул на Марту.

– Он лучше говорит, – сказал он, – но я все точно повторил. Эту работу я должен был делать, пока ресторан не откроется. Но он гораздо лучше говорит. Значит, буква «а», я был в сквере Аквитании и делал мою работу. Хотя, впрочем, буква «b», девушка вела себя очень хорошо, что я сам лично заметил, и в среду я выбрал красивый папоротник в горшке и позвонил ей в дверь. Папоротники хорошо пахнут. Она очень удивилась, но цветок взяла, а меня к себе не пустила, она очень серьезная была, я не видел, как у нее дома, и огорчился. Потом, буква «b»…

Тут Клеман впервые запнулся, он явно был чем-то обеспокоен и повернулся к Марте.

– Я уже говорил букву «b», Марта? – прошептал он.

– Ты остановился на «с», – подсказала Марта.

– Буква «с», – продолжал Клеман, снова повернувшись к Луи, – я пошел к другой девушке и следил за ней с понедельника. Она вела себя не так хорошо, она жила на улице Башни Аббатис, и было совсем непохоже, что она скоро будет официанткой. Она не водила к себе мужчин, зато виделась с ними на улице, они вместе уезжали на синей машине, и она возвращалась очень поздно. Несерьезная девушка. И буква «d», я все-таки отнес ей цветок, но я выбрал папоротник поменьше из-за этого типа на синей машине, который мне не нравился. Она тоже взяла цветок, но тоже была удивлена и тоже не впустила меня к себе. И я закончил свою работу. По телефону тот человек из ресторана меня похвалил и сказал никуда не отлучаться, он мне скоро скажет, где живет третья девушка, я не должен был никуда выходить. Никуда.

– И ты сидел у себя в номере?

– Нет. Я через день вышел. Я пошел выпить кофе в кафе.

Парень умолк, раскрыв рот, и поглядел на Марту.

– Ничего страшного, – успокоила она его, – продолжай.

– Ну вот, а там, – запинаясь, проговорил Клеман, – были люди и газета, они ее читали. Они говорили название улицы и фамилию умершей девушки.

Клеман внезапно занервничал, встал и зашагал по комнате между кроватью и умывальником.

– Ну вот, – запыхавшись, сказал он, – это все.

– Но о чем ты подумал в кафе?

– Чтоб все провалилось! – закричал вдруг Клеман. – Не могу я больше рассказывать, хватит, слов больше нет! Я уже все самолично Марте объяснил, она может вам сказать! Не хочу больше, я устал от этих женщин. Когда я лично о них думаю, начинаю их хотеть.

Марта подошла к Клеману и обняла его за плечи.

– И он прав, – сказала она Луи, – ты парню всю голову заморочил своими вопросами. Знаешь что, малыш, – сказала она, повернувшись к Клеману, – пойди-ка ты прими душ, хотя бы минут пять постой под душем, я тебе скажу, когда хватит. И голову сполосни как следует.

Клеман кивнул.

– Раз уж так, – сказал Луи, открывая чемодан, – скажи ему, пусть наденет вот это. А мне пусть свои шмотки отдаст, мы их спрячем.

Марта протянула Клеману черную одежду и подтолкнула его к маленькой ванной. Потом недоверчиво взглянула на Луи:

– Отдать тебе его шмотки? Чтобы ты самолично их взял и передал полиции?

– Ты говоришь как он, – заметил Луи.

– А что я сказала?

– «Самолично».

– Ну и что? Кому какое дело?

– Просто сразу видно, что ты под его влиянием, старушка. Ты у него на крючке, если хочешь знать.

– Ну и что? Это мой паренек, разве не так?

– Это самолично твой паренек.

– Нечего надо мной издеваться.

– Я и не издеваюсь. Просто хочу тебе втолковать, что за этого мужика, которого ты шестнадцать лет не видела, ты готова своих друзей поубивать.

Марта села на кровать.

– Кроме меня никто ему не поможет, – тихо произнесла она, – вот что меня грызет, Людвиг. Я одна ему верю, но он говорит правду, потому что только Клеман мог согласиться на такую работу, следить за женщинами, не задавая вопросов, ни о чем не подозревая, не пытаясь понять, не читая газет… И еще он эти папоротники отнес, там полно его отпечатков… Это меня и гложет. Ты хоть представляешь, сколько там отпечатков? Это гиблое дело, Людвиг, гиблое! Клеман слишком глуп, а тот, другой, слишком хитер!

– Ты действительно считаешь его глупым?

– А ты думаешь, что он притворяется?

– Все может быть.

– Нет, Людвиг, нет… Он уже маленький таким был. Бог его знает, может, я слишком стара стала, но ты же сам видишь… Дурная наследственность, вот и все, и тут ничего не поделаешь.

– Где он так говорить научился?

Марта вздохнула.

– Он говорит, что это чтобы выглядеть пристойно… Скорее всего, нахватался этих словечек то там, то сям, а теперь и говорит их как попало. Но ему кажется, что это звучит солидно, понимаешь? Что… что ты о нем думаешь?

– Мало хорошего, Марта.

Марта понурила голову:

– Так я и знала. Он не производит хорошего впечатления.

– Дело не только в этом, Марта. Он нервный и, возможно, агрессивный. И не может себя держать в руках, когда говорят о женщинах. Его это смущает.

– Меня тоже, – сказал Марк.

Луи повернулся к Марку, который по-прежнему сидел на полу по-турецки и смотрел на него с улыбкой.

– Ты что-то совсем притих, – сказала Марта, – даже не похоже на тебя.

– Я слушал его, – объяснил Марк, кивнув в сторону ванной. – У него красивый голос.

– Что ты там говорил про женщин? – спросил Луи, взяв новую бутылку.

– Что меня тоже смущает, когда о них говорят, – ответил Марк, четко выговаривая слова. – Если в нем есть что нормального, так это оно. Зря Луи бросается на этого парня, он и так никому не нравится. Зато я очень даже понимаю его любовь к Марте.

Марк подмигнул старой Марте. Луи размышлял, развалясь в кресле и вытянув ноги.

– Возможно, тебя тоже обвели вокруг пальца, – сказал он, глядя в стену. – Это его голос на тебя действует. Он музыкант, и под звуки красивой музыки ты и воевать побежишь, как последний дурак.

Марк пожал плечами.

– Я просто думаю, что таких, как он, не часто встретишь, – сказал он. – Настолько тупого, чтобы выполнить все точь-в-точь, как ему велят, ни о чем не спрашивая. Настолько слепого, чтобы не видеть яму, которую роют у него под ногами, да он просто находка для мошенника. Над этим стоит задуматься.

В эту минуту из ванной с мокрой головой вышел Клеман, одетый в черную одежду Марка. В руке он держал ремень с серебряной пряжкой.

– Мне лично надо и это надеть? – спросил он.

– Да, – сказал Луи, – самолично надевай.

Клеман принялся вставлять ремень в петли, для него это было нелегкой задачей.

– Ты мне так и не ответил. О чем ты подумал в кафе, когда услышал про эту историю с убийствами?

Клеман что-то проворчал, потом прошлепал босыми ногами до кровати и уселся на прежнем месте, держа носки в руках. Он снова прижал пальцем ноздрю, потом принялся натягивать носок.

– Буква «а», что я знал женщину, которая умерла и которой я подарил папоротник. Буква «b», что я принес ей несчастье, потому что наблюдал за ней. И обо мне говорилось в газете. Это когда я лично обнаружил совпадение, тогда я и подумал, что я в ловушке, из которой я и пошел искать Марту.

Держа в руке носок, Клеман придвинулся вплотную к Луи.

– Это махина, – сказал он.

– Махинация, – поправила Марта.

– Из которой нет выхода, – уверенно продолжал Клеман, – меня специально выбрали и по телефону вызвали из Невера.

– И почему среди прочих выбрали именно тебя?

– Потому что я среди прочих дурак.

Последовало молчание. Парень старательно натягивал второй носок.

– Откуда ты знаешь? – спросил Луи.

– Да потому что мне всегда это твердили, – ответил Клеман, пожимая плечами. – Потому что я лично не понимаю, что люди говорят, и что вокруг происходит, и в газетах тоже что пишут, потому что мне читать трудно. Только Марта мне никогда так не говорила, но Марта-то добрая.

– Это точно, – отозвался Марк.

Клеман взглянул на Марка и улыбнулся ему. Он улыбался застенчиво, не показывая зубов.

– Ты знаешь, как умерли эти женщины? – не отставал Луи.

– Я не хочу про это говорить, я от этого волнуюсь.

Марк, наверно, хотел вставить «я тоже», но Луи взглядом удержал его.

– Ладно, Марк, пока хватит, – сказал он, вставая.

Марта поглядела на него с тревогой.

– Нет, – недовольно проговорил Луи. – Не знаю, Марта. Но пока, что бы там твой парень ни натворил, мы влипли, как последние идиоты. Постриги его покороче и перекрась. Только, ради бога, ничего кричащего, сделай из него красивого брюнета. Ни в коем случае не рыжего. Пусть отпустит бороду, мы ее тоже потом выкрасим, если нас раньше не сцапают.

Марта хотела что-то сказать, но Луи приложил палец к ее губам.

– Подожди, старушка, дай мне закончить и сделай в точности, как я скажу: ни под каким видом не дай ему выйти отсюда, даже если станет вопить, что пойдет выпить кофе в кафе.

– Я ему почитаю книжку.

– Ну-ну, – раздраженно сказал Луи. – И закрывай дверь, когда будешь уходить. Дай мне его пожитки, все, что есть. Надо от них избавиться.

– А как я узнаю, может, ты их себе оставишь?

– Никак не узнаешь. У тебя оружие есть?

– Мне его не надо.

Марта собрала вещи Клемана и сунула их в его рюкзачок.

– А аккордеон? – спросила она. – Ты же его не заберешь?

– Он брал его с собой, когда следил за женщинами?

Марта вопросительно посмотрела на Клемана, но он не слушал их разговор. Сидя на кровати, он расправлял рукой складки.

– Малыш, – обратилась к нему Марта, – ты брал с собой аккордеон, когда следил за женщинами?

– Конечно нет, Марта. Он такой тяжелый, да и зачем он нужен, когда за кем-то следишь?

– Ну вот. – Марта снова повернулась к Луи. – M в газетах об этом ни слова.

– Очень хорошо. Но пусть к нему не притрагивается, чтобы ни одной ноты не было слышно, проследи за этим. Никто не должен знать, что у тебя кто-то есть. Когда стемнеет, мы придем за ним и уведем отсюда.

– Уведете?

– Да, старушка. В такое место, где нет женщин, которых можно убить, и там, где за ним можно будет наблюдать день и ночь.

– В кутузку? – вскрикнула Марта.

– Да не ори ты все время! – вдруг нервно огрызнулся Луи уже третий раз за утро. – Хоть раз доверься мне! Просто надо убедиться, кто этот парень, зверь или просто дурак! Только так мы выпутаемся из этой истории! Пока я все не выясню, легавым я его не отдам, ясно?

– Ясно. А куда ты его отведешь?

– В Гнилую лачугу. К Марку.

– Что? – удивился Марк.

– Больше некуда, Марк, ничего не могу другого придумать. Этого придурка надо срочно спрятать от полиции, да и от него самого. У тебя в доме женщин нет, это уже большой плюс.

– Надо же, – сказал Марк, – никогда бы не подумал, что это плюс.

– И потом, нужно, чтобы кто-нибудь следил за ним: Люсьен, Матиас, ты и твой крестный.

– А с чего ты взял, что мы согласны?

– Вандузлер-старший согласится. Он любит разные паршивые истории.

– Это верно, – признался Марк.

Взволнованный Луи дал Марте еще кое-какие

наставления, взглянул напоследок на Клемана Воке, который уныло разглаживал рукой одеяло, закинул рюкзак на плечо и потянул Марка на улицу.

– Пойдем перекусим, – сказал Марк. – Уже почти четыре.


Глава 7 | Бесприютный | Глава 9