home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 27

Все случившееся далее пронеслось перед глазами Грушевского, словно поезд мимо стоящего на перегоне зеваки. Тюрк моментально исчез, и через пару секунд у столика появился Коля. Схватив Сергея Спиридонова за рукав, он потащил его за кулисы под предлогом того, что нужно срочно подправить испорченную декорацию, необходимую для следующего номера. И, надо сказать, вовремя, так как новоиспеченный муж уже стал недовольно поглядывать на Грушевского, над которым буквально повисла его жена и что-то интимно шептала ему на ушко. Услышав, однако, что срочно требуется его профессиональная помощь, тем более в деле, в котором ему не было равных, он сразу же вскочил и без лишних слов последовал за Колей. Он им всем покажет! Сергей Спиридонов против всякого шаманства в искусстве и всегда готов доказать, что настоящий художник не нуждается в долгих медитациях и гробовой тишине и может написать очередной шедевр даже под колесами мчащегося поезда!

Ольга Николаевна облегченно вздохнула, когда угроза скандала миновала, и заказала Аи.

— Вы уверены, что это он? — незаметно оглядываясь на Хмурого, спросил потрясенный Грушевский.

— О да, совершенно! Они ведь зачитали смертный приговор, прежде чем застрелить несчастного генерала Спиридонова! Причем на глазах семьи. Мы с Сережей уже сидели в коляске, а генерал с супругой только что вышел из парадной.

— Но позвольте… Я не знал, что они так свободно разгуливают после этого ужасного злодеяния, да еще в таких местах!

— Что поделать? Общество считает, что все, кого преследуют жандармы, друзья свободы. Но Сережа поклялся убить их, если встретит.

— Не лучше ли позвать полицию?

— Что вы, такой дурной тон, мы же не доносчики! — Ольга Николаевна осушила бокал и попросила еще один. — Как я боялась этого тринадцатого числа!

Но тут Тюрк обратил внимание Грушевского на то, что Хмурый исчез со своего места. Компаньоны выскочили на улицу и бросились через дворы на Гороховую. За ними спешно вышел еще один посетитель, тот самый «ветеринарный врач», с которым они одновременно зашли в кабачок. Он, так же как и компаньоны, куда-то торопился. Выбежав на тротуар, он оглянулся. Курьер в форменной малиновой курточке с номером на бляхе незаметно кивнул «ветеринару» и указал головой направление, в котором удалялся в темноте сутулый светловолосый человек.

Переглянувшись, Тюрк с Грушевским бросились к «Серебряному призраку». Друзья нырнули в машину и стали напряженно ждать. Хмурый тем временем быстро вскочил в пролетку, дожидавшуюся его, как видно, в условленном месте, и рванул с места в карьер по направлению к Невскому. «Ветеринар» заметался в поисках извозчика, но, кроме «Серебряного призрака», транспорта поблизости не было. Когда компаньоны проезжали мимо него, Грушевский крикнул:

— Да садитесь же скорее, мы его догоним!

Не задумываясь, шпик вскочил в салон, и Тюрк дал по газам. В какой-то момент, когда они через Невский выехали к реке, показалось, что преследуемым удалось оторваться от сыщиков. Но Тюрк сказал своим, как всегда, монотонным, немного гнусавым голосом:

— Полагаю, я знаю, куда они едут.

Действительно, через несколько минут обрадованный шпик заметил впереди ту самую пролетку. На Калашниковской набережной они проехали контору ломовых извозчиков и свернули в следующий двор. Бросив мотор, они втроем побежали во двор прямиком к флигелю. Мимо, гикая, пронесся извозчик на мигом развернувшейся пролетке, едва не сбив при этом Тюрка с Грушевским. «Ветеринар», ловко отскочив, вытащил свисток и засвистел что было мочи прямо на ходу. Не останавливаясь, он вынул револьвер и толкнул дверь флигеля ногой.

— Врешь, не уйдешь, — пообещал он через плечо вслед пролетке. Тюрк с Грушевским последовали за отважным шпиком.

Но как только они вошли в дом, их встретили несколько выстрелов из-за печки. Раненный в локоть «ветеринар», застонав, отскочил к дверям, но наткнулся на Грушевского. Максим Максимович тут же подхватил его под мышки и выволок из-под обстрела. Во двор уже бежал Желтобрюхов, заслышав свисток дворника, который подхватил трель шпика. Тюрк едва остановил казака.

— Есть у вас в части телефон? — спросил Грушевский.

— Так точно, — прорычал Желтобрюхов.

— Бегите, вызывайте господина Призорова, скажите, что его человек ранен. Скажите еще, Хмурый засел во флигеле, да живей, голубчик, живей!

Ополоумев от внезапной стрельбы и вида старых знакомых, Желтобрюхов козырнул и, неуклюже переваливаясь, побежал через подворотню на Калашниковскую. Дворник боязливо выглядывал из-за угла, рискуя вывихнуть шею. Уже через считанные минуты подоспел наряд с Призоровым во главе. Раненого, которого Грушевский наскоро перевязал оторванной от рубашки полоской ткани, на первом попавшемся ломовом извозчике отправили в Мариинскую больницу.

— Что там? — озабоченно спросил встревоженный Призоров. По всему было видно, что это его первая полевая операция. Голос его непроизвольно подрагивал, крепко сжатые губы немного побелели.

— Засел в доме Хмурый, — сказал Грушевский. — Выстрелил два раза, из пистолета. Есть ли оружие еще и сколько патронов, неизвестно.

— Попробуем взять штурмом, — решил Призоров и кивнул полицейским из наряда. Желтобрюхов погладил усы.

— Вызовем пожарных, вашбродь, — предложил городовой. — На рожон лезть отсюда все равно что перепела подавать на тарелочке.

— Давайте потушим весь свет, — предложил Тюрк. — В темноте он нас не увидит. Если шуметь не будем, сможем проникнуть в дом неожиданно.

— И то дело, — обрадовался Желтобрюхов и пополз по-пластунски к дворнику.

Вскоре погас свет газовых фонарей у подворотни и свет в квартире дворника. Призоров перекрестился, и шестеро нападавших бесшумно подобрались к дверям. Желтобрюхов поднялся по стенке и по команде Призорова распахнул дверь. Двое полицейских вбежали внутрь, раздалось несколько выстрелов, и, наконец, один из полицейских закричал изнутри:

— Кажись, убили, вашбродь!

Все остальные разом ворвались в дом. Жандарм чиркнул спичкой. Вошедший первым полицейский лежал на полу, схватившись за ногу, но показывал знаками, что ранен легко. Тут вдруг из смежной комнаты навстречу вошедшим бросился Хмурый, стреляя из браунинга. Но патронов у него осталось всего два. Одна пуля вжикнула над головой Тюрка, вторая впилась в потолок, обрушив кусок штукатурки на головы нападавшим. Мнимо убитого Хмурого, оставшегося теперь без оружия, повалили на пол и скрутили, но тут в полутьме вспыхнул огонь, и раздалось еще два оглушительных выстрела. Не ожидавшие, что в доме прячется второй преступник, полицейские едва не поплатились за свое легкомыслие. Спасла их только молниеносная реакция Желтобрюхова. Он открыл ответный огонь, сопровождая выстрелы боевым устрашающим кличем.

Преступник успел забежать в комнату, откуда донесся металлический скрип опускаемой лестницы. Грушевский закричал:

— Чердак! — и бросился за злоумышленником. Что его заставило так поступить, он и сам потом объяснить не мог. Ведь у Максима Максимовича, в отличие от Тюрка, не было даже дамского пистолетика.

Однако преступник успел поднять за собой лестницу и забаррикадироваться на чердаке. Теперь полицейские сами оказались в ловушке. Террорист с чердака контролировал входную дверь, не позволяя им выйти наружу. Методичные выстрелы гремели каждый раз, как только кто-нибудь оказывался в зоне поражения. На чердаке имелось слуховое оконце, через которое и велась пальба.

Призоров решил пойти на хитрость и взломать люк, пока преступник обстреливал вход, но тот, догадавшись о маневрах с лестницой, обстрелял его и убил полицейского, которому пуля попала в живот. Призорова ранило в щеку. Прибыло подкрепление, выломали решетку в окне, через образовавший проем выбрались из западни. На предложение сдаться по-хорошему преступник прокричал гневным и срывающимся от напряжения голосом, что анархисты не сдаются. Все это время террорист продолжал отстреливаться, намерения сдаваться не выказывал. Вскоре подъехали пожарные, они стали заливать чердак водой. Оглушенный и почти захлебнувшийся террорист выбрался к оконцу и схлопотал две пули, одну из них в голову. Она оказалась смертельной.

Каково же было удивление агентов, когда они, наконец, увидели вблизи того, кто оказывал им такое ожесточенное сопротивление, ранив троих из них и одного убив наповал. Это оказалась пожилая женщина с совершенно седыми, мокрыми от воды волосами. Кровь еще вытекала из раны, полной кусочков мозга и осколков черепной коробки. Мертвые глаза с ненавистью Медузы Горгоны взирали на удивленных полицейских. В руках она сжимала маузер и браунинг, без единого патрона. Черный драдедамовый полукафтан распахнулся, неприметное платье было все в грязи.

— Да, это и есть знаменитая Бабушка, — мрачно проговорил Призоров, прижимая к ране на щеке носовой платок, уже весь пропитавшийся кровью.

— Вам бы к врачу, Владимир Дмитриевич, — прокричал Грушевский, все еще оглушенный пальбой. — Поедемте в Мариинскую.

— Едем, — быстро согласился Призоров. — Там нас еще раненый Хмурый дожидается.


Глава 26 | Дело княжны Саломеи | Глава 28