home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



* * *

Был вечер любимого месяца Эвы – июня. Дни становились все длиннее, и можно было вволю наслаждаться долгими приятными вечерами, вдыхая аромат начинающегося лета и растворенных в теплом воздухе обещаний. Солнце как раз начало заходить, окутывая теплым оранжевым светом раскинувшийся в долине луг. Эва шла быстрым шагом, стараясь таким образом подбодрить себя, чтобы не принимать близко к сердцу слова человека, который был для нее совершенно неважен. Но все же недавняя атака Малгожаты нанесла значительный ущерб ее уверенности в себе. По какому праву эта деревенская баба делает ей замечания и вмешивается не в свое дело? Она вела себя, как ревнивая жена из водевиля, которая защищает свою территорию. Это было просто смешно! Однако несмотря на это Эва чувствовала себя загнанной в угол. Трудно было держаться свободно, зная, что Малгожата пристально наблюдает за каждым ее шагом. С момента стычки в кухне, как только Эва пересекала порог дома Александра, в ее голове начинал звучать голос, напоминающий: «Она следит за тобой». Это ужасно раздражало и, что самое важное, охлаждало ее желание узнать Александра получше.

Удобная ситуация возникла неожиданно. Эва, призванная Малгожатой к порядку, вопреки себе и с огромным трудом перестала искать его общества. Она сидела в лаборатории, как мышь под веником, одновременно упрекая себя в покорности и собирая силы для следующей схватки в этой войне. Поэтому, когда однажды после обеда Александр заглянул в мастерскую, сердце Эвы забилось быстрее, а настроение резко рвануло вверх.

– Как дела? – с улыбкой спросил он, просунув голову в приоткрытую дверь. – В последнее время тебя совсем не видно, и я зашел узнать, не разбушевался ли тут какой-нибудь токсичный грибок.

Сердце Эвы растаяло, как шоколад на солнце. Значит, он заметил ее отсутствие и, видимо, почувствовал потребность это изменить!

– Это с нами, ботаниками, бывает. Иногда мы улетаем за облака и понемногу теряем связь с реальностью, – пошутила она и поднялась с места. Как хорошо было с ним увидеться! – Это огромное счастье – иметь в руках такие сокровища, – добавила девушка, окидывая взглядом лежащие на столе манускрипты.

Алекс согласно кивнул, и Эва жестом пригласила его зайти.

– Ты счастливый человек, работа приносит тебе удовольствие, – заметил Алекс.

Эва улыбнулась.

– Наверное. Не могу даже представить, что могла бы заниматься чем-то другим.

– Я действительно редко с таким встречаюсь. В наше время увлеченность – дефицитный товар.

– А ты? Разве тебе не нравится то, что ты делаешь? – спросила Эва.

– Да, но это не одно и то же. – На мгновение он задумался. – Сначала всегда есть «fun». Начинаешь что-то новое… Создание с нуля дает неплохой пинок. Но потом появляется множество вещей, которые приходится делать по случаю. И это уже не так весело.

– Могу себе представить… – согласилась Эва.

– Вот хотя бы сейчас. Я подумал, что раз живу в этом месте, то стоит тут что-то расшевелить, и понемногу участвую в местных инвестициях. И вроде все хорошо, но с этим связаны различные дополнительные «развлечения». – Он многозначительно подмигнул, не оставляя сомнений, что имеет в виду специфические развлечения. – Я как раз собираюсь на встречу, от которой нельзя отказаться. Приходский ксендз пригласил меня, мучает уже несколько месяцев.

Эве становилось все веселее.

– Ужин с делегацией служащих гмины Решель! – с комичной гримасой объявил Александр торжественным тоном.

– Пан Кропивницкий, от всей души поздравляю. Такой состав гостей – это не шутки. Минутку, а программа предусматривает выступление церковного хора? Это гордость и любимая игрушка нашего почтенного пастыря. Он бережет этот раритет только для специальных случаев.

Взгляд Александра выражал только одно – испуг.

– Иисус Мария, я ничего об этом не знаю! Ты шутишь, правда?

Эва, сохраняя невозмутимо-серьезное выражение, отрицательно покачала головой. Александр воздел руки в жесте отчаяния.

– Спасите! А могло быть так хорошо… Сели бы на террасе, выпили вина. Тишина, покой, полный релакс…

Эва застыла. Картина, которую нарисовал Алекс, была так мила ее сердцу.

– Но, к сожалению, мне пора бежать. Нужно это пережить, – закончил он, возвращая девушку к реальности.

Когда Кропивницкий вышел, Эва без сил опустилась на стул. После того как противная Малгожата оттеснила ее в сторону, Александр сам пришел в библиотеку. Он искал общества Эвы и произнес слова, пролившиеся бальзамом на ее душу.

Девушка почувствовала неожиданный прилив энергии. Что-то подтолкнуло ее изнутри. Один раз живем! Хватит этого маразма! План возник в ее голове, как макет, раскрывающийся, если дернуть за шнурок. Она посмотрела на часы. Пешком от поместья до приходского дома добрых полчаса. Алекс поехал машиной и скоро прибудет на место. Значит, можно уже отправляться.

Так она и сделала. Проходя через окрестные луга, залитые лучами заходящего солнца, Эва окончательно вышла из ступора, овладевшего ею после стычки с Малгожатой. Вредная баба не дождется, чтобы она оставила Алекса в покое. Эва не сделает этого, так как ни она, ни, к счастью, он этого не хотят. И абсурдные указания экономки, страдающей, судя по всему, манией величия в сочетании с навязчивой идеей, связанной с хозяином, тут совершенно ни при чем!

Пересекая границу деревни, девушка словно расцвела. От сомнений и уныния не осталось и следа. После разговора с Александром у нее будто крылья выросли. Нигде не задерживаясь, она отправилась прямиком в приходский дом. Припаркованные перед ним автомобили, большинство из которых спокойно могли принадлежать официальным лицам более высокого, чем гмина, уровня, свидетельствовали о том, что это был не обычный вечер в жизни прихода Венжувка.

Проходя мимо обшитого вагонкой куба, жилища приходского ксендза, Эва попыталась рассмотреть что-нибудь через окна. Через первое, кухонное, до половины закрытое кружевными занавесками, была видна часть помещения, где пани Цесликова с двумя помощницами суетилась вовсю, а приглашенные в помощь женщины расставляли на подносах тарелки с закусками. Следующие окна интересовали Эву значительно больше. Именно за ними находилась гостиная приходского дома. Девушка приподнялась на цыпочки и увидела то, что заставило ее зажать рот рукой, – она не хотела преждевременно выдать смехом свое присутствие. Под стеной, выстроенный полукругом, выступал хор, упомянутый ею в разговоре с Алексом. Одухотворенные лица молодых певцов не оставляли сомнений относительно репертуара: Святой Дух безусловно присутствовал в этом помещении. Внезапно смех застрял у Эвы в горле. Во втором ряду с еще более одухотворенным лицом, чем у остальных хористов, пением восхваляла Господа… Ханка.

– Черт! – Эва совершенно не подумала, что если есть хор, то и присутствие Ханки более чем вероятно, ведь ее сестра с воодушевлением подлинного неофита участвовала практически во всех инициативах костела. – Только ее здесь не хватало!

Эве совершенно не хотелось встречаться с сестрой при таких обстоятельствах. Она должна была выполнить специальную миссию, и присутствие при этом кого-то из семьи было бы лишним. «Ладно, что будет, то будет», – решила девушка, ведь она только что проходила это с Малгожатой. Хватит оглядываться на мнение других и беспокоиться о том, кто что подумает! «Тут дело во мне, а не в ком-то, кто почувствует необходимость вмешиваться не в свое дело. Именно так!» – приободрила она себя и приступила…

Эва нажала на позолоченную дверную ручку и вошла. Все присутствующие как один повернулись в ее сторону. Хор замолчал на середине строфы. Эва медленно выдохнула: нужно было восстановить ритм сердца, которое стучало в груди как обезумевшее.

На противоположных концах массивного дубового стола, на почетных местах, сидели приходский ксендз и Кропивницкий. Между ними расположились шесть местных сановников, по трое с каждой стороны стола. Перед гостями стояли рожденные мазурской землей раритеты, начиная с козьих сыров, набора традиционных копченостей и заканчивая приготовленной различными способами рыбой. Тут же были расставлены хрустальные графины с густой жидкостью разного цвета – овеянные легендой наливки ксендза.

Эва, не сосредотачиваясь на деталях кулинарного репертуара, предлагаемого в тот вечер, поймала изумленный взгляд Александра.

– Прошу меня извинить… – В помещении воцарилась мертвая тишина, и Эва постаралась придать лицу как можно более серьезное выражение. – Пана Кропивницкого вызывают по срочному делу. – Она понизила голос до театрального шепота и продолжила: – В имении ждет важный гость из Варшавы. Дело не терпит отлагательства.

Гости зашептались. Александр наморщил лоб, вопросительно глядя на нее. Эва бросила на него многозначительный взгляд, пытаясь подать тайный знак, который позволил бы втянуть его в заговор. Кажется, получилось! Александр незаметно подмигнул ей и поднялся.

– Отче, позвольте поблагодарить за подготовку этого чудесного торжества. – Он развел руки в беспомощном жесте. – Но что поделаешь! Как видите, форс-мажор. Я вынужден покинуть почтенное общество.

Все собравшиеся поднялись со своих мест.

– Уверен, вы сможете завершить эту приятную встречу с удовольствием и пользой для нашей гмины, – добавил Алекс.

Ксендз встал из-за стола, чтобы проводить гостя, выражая не до конца понятным фырканьем внутреннюю борьбу двух чувств – недовольства таким поворотом дела и уважения к таинственным и важным обязанностям влиятельного соседа. Эва, даже не глядя в сторону хора, чувствовала на себе горящий взгляд Ханки, но решила проигнорировать его и сыграть свою роль до конца, с озабоченным видом дожидаясь, пока Александр освободится из объятий ксендза.

Не обменявшись ни словом, они прошли через двор и, по-прежнему молча, сели в автомобиль. И только когда приходский дом исчез за холмом, словно по сигналу взорвались громким смехом. И не могли остановиться. Как только кто-то из них пытался успокоиться и что-нибудь сказать, у другого случался новый приступ смеха, как будто в машине распылили веселящий газ.

– Как… как… Господи Иисусе, я не выдержу… Как… тебе это пришло в голову? – с трудом выдавил Александр.

– Я считаю, что хороший работник должен иногда выходить за рамки своих основных обязанностей, – с шаловливым выражением лица подмигнула Эва.

– Несомненно! Ты даже не представляешь, какой это был кошмар…

– Как раз представляю, – перебила его девушка.

– Ксендз говорил добрых полчаса, – рассказывал Александр, а Эва понимающе кивала.

Она представила собравшихся в гостиной людей, выслушивающих тираду ксендза, и среди них беспомощного Александра – и не смогла справиться с очередным приступом смеха.

– Что будем делать этим вечером, который так хорошо начался? – посмотрел на девушку Алекс, когда они наконец успокоились.

По спине Эвы побежали мурашки. Можно ли было рассчитывать на лучшее?

Они поехали на озеро, а по дороге купили пиво местного пивзавода. Место, которое показала Эва, знали только местные жители. Спуск к воде с дороги не просматривался – нужно было знать, что он там есть. Деревянный помост, построенный много лет назад, местами трухлявый, уходил далеко в озеро. Берега густо заросли камышом. Когда дошли до конца помоста, показалось, что они находятся в центре озера.

Неожиданно подаренное время, свободное от обязанностей и обременительных повинностей, подействовало на Александра как энергетическая бомба. Называя вещи своими именами, ведущий предприниматель страны, член наиболее престижных бизнес-клубов и щедрый меценат гмины Решель впал в детство. Эва смотрела на него, мысленно задавая себе вопрос: как получилось, что они так свободно себя чувствуют в присутствии друг друга? Пиво «Крепкое хмельное», согласно информации на этикетке, из четырех пузатых бутылок исчезло неизвестно куда, и они шутливыми голосами спели известные фрагменты духовных песен, слушателем которых еще совсем недавно, во время ужина у ксендза, был Алекс.

– Эва, – произнес он после очередного совместного исполнения, закончившегося бравурным финалом, и ее сердце на мгновение замерло, – ты чудесная девушка.

Что можно было на это сказать? Эва ответила на его взгляд, а потом засмотрелась на озеро, вода которого в опускающихся сумерках быстро теряла прозрачность.

– Красиво тут, – сказала она наконец, чтобы прервать тишину.

– Красиво, – согласился Александр, а поскольку он смотрел на нее, можно было представить, что речь идет не только о природе.

Когда возвращались, уже почти стемнело. Эву переполняла радость. Время, проведенное наедине с Александром, ее окрылило. Она никогда не встречала никого похожего на него. Его общество пробуждало в ней все более сильные чувства, но она не хотела давать им названия. Пребывание рядом с ним было наиболее ярким переживанием, которое ей когда-либо приходилось испытать, а он – самым интригующим из всех знакомых мужчин.

Перед тем как отвезти Эву домой, пришлось вернуться в резиденцию – она отправилась на помощь шефу, оставив там свои вещи, в том числе телефон. Смеющиеся, взбудораженные неожиданным приключением, они подошли к входу, когда двери дома распахнулись настежь. В пробивающейся изнутри полосе света стояла Патриция – воплощенное бешенство.

– Александр, ты помнишь, что мы завтра уезжаем, правда?

Призванный к ответу выглядел не совсем готовым к уроку.

– Я собрала вещи, но лучше проверь, все ли на месте. – Патриция перевела пренебрежительный взгляд на Эву. – А вы можете некоторое время тут не появляться. Мы уезжаем отдохнуть, так что нечего здесь крутиться.

И она, задрав нос, направилась в их сторону. Эва невольно отодвинулась от Александра. Патриция втиснулась между ними, отстраняя девушку от Алекса так, чтобы не осталось и тени сомнения, кому позволительно сопровождать его, и обняла его за шею.

– Патриция, хватит! – Александр с непривычным для него возмущением освободился из объятий. – Позволь, я сам буду отдавать распоряжения своим сотрудникам.

Патриция замерла. Она стояла как вкопанная и не могла произнести ни звука.

– Я никуда с тобой не еду. Эва, жду тебя возле автомобиля, – добавил он.

Тон его голоса был диаметрально противоположным тому, каким он обратился к Патриции, которая явно перестаралась и сейчас переживала полное поражение. Александр оставил ее, униженную, не желающую поверить в то, что случилось, и направился к автомобилю.

Эва нашла в себе даже каплю сочувствия к этой фальшивой куколке – настолько ужасным стало ее унижение и таким душераздирающим поражение. Однако сочувствие было не настолько сильным, чтобы она отказала себе в удовольствии послать Патриции извиняющуюся и одновременно сладкую, как глазурованное печенье, улыбку, когда проходила мимо, чтобы забрать оставшиеся на рабочем месте мелочи, а затем уехать с Алексом.

Дорогая!

Единственное чувство, о котором я могу говорить в этом письме, это страх. Панический страх за свою жизнь. Бог о нас совсем забыл. В лесах бандиты, русские войска, негодяи всех мастей. При немцах, которые были здесь раньше, такого не случалось.

Теперь люди враждебно, волком смотрят друг на друга. Помощи ждать не от кого, ближнего следует бояться.

Анеля, со мной случилось плохое! Даже не знаю, моя дорогая, как об этом написать. Но пишу (хотя неизвестно, прочитаешь ли ты когда-нибудь это письмо), так как должна вырвать из себя страшное горе и боль, которая жжет меня живым огнем.

Напала на меня банда местных. Немчурой называли. Кричали, что я со швабскими господами в отношениях была, что я в Гитлера верю… Горе мне, бедной девушке! Убежать было некуда. Набросились на меня – наверное, их человек десять было. Не помогли мои дикие крики – я была зверем, пойманным в силки. Я и не думала, что можно испытывать такую боль. Не помню, что было потом… Какие-то люди меня нашли и были настолько добры, что в том лесу одну не оставили. Живу. А во мне другая жизнь. Которой я вовсе не хотела. Не сейчас! Не та!

Помолись за меня, дорогая, и за этого ребенка, о появлении которого на свет я не просила и которого ношу под сердцем. И я молюсь, хотя веры остается все меньше и противные, кощунственные мысли выбросить из головы не получается.

Ю.


* * * | Ни за какие сокровища | Глава 10