home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава двадцать пятая

Сорок минут спустя Рита Рако поставила перед Фальком дымящуюся тарелку спагетти. Чуть коснувшись его плеча, она исчезла в доме и вернулась опять с бутылкой вина в руках. Они сидели на улице, за маленьким сосновым столиком, накрытым цветастой скатертью, а небо над их головами приобретало все более густой оттенок индиго. Рако жили в бывшем магазине, переделанном под жилой дом, в самом конце главной улицы. До участка пешком можно дойти. В садике позади дома росли кустик лаванды и лимонное деревце, а на заборе мягко мерцали лампочки, придавая окружающему праздничный вид.

Из кухонных окон лился свет, и Фальк смотрел, как Рита снует в дом и обратно, чтобы принести то одно, то другое. Он вызвался было помочь, но она с улыбкой от него отмахнулась. Она была миниатюрная женщина с облаком блестящих темных волос, лежавшим на плечах; то и дело она бессознательно прикасалась к округлившемуся животу. Несмотря на беременность, Рита так и кипела энергией и с непринужденной легкостью успевала одновременно делать десять дел.

Когда она улыбалась — а улыбалась она часто, — на ее левой щеке появлялась ямочка, и к тому времени, как она поставила перед Фальком тарелку, ему уже было понятно, почему Рако в нее влюбился. А когда они начали есть — ароматная смесь из помидоров, баклажанов и острых колбасок, под вполне достойный шираз, — он и сам уже был в нее немного влюблен.

Ночь была теплой, но темнота, казалось, отняла у дневной жары силу. Рита, потягивая из стакана минералку, бросила шутливо-страдальческий взгляд в сторону шираза.

— Ох, что бы я не дала за один глоточек! Я уже и вкус забыла, — и рассмеялась над осуждающим выражением, появившимся на лице у мужа. Она потянулась к нему и принялась гладить по затылку, пока он не улыбнулся.

— Так волнуется из-за ребенка, — сказала она Фальку. — Настоящий папаша-наседка, а ведь она даже еще не родилась.

— А когда вы ждете?… — спросил Фальк. На его неопытный взгляд, выглядела она так, будто может родить прямо сейчас.

— Четыре недели, — она поймала взгляд мужа и улыбнулась. — Еще целых четыре длиннющих недели.

За вкусной едой тем для разговора подыскивать не приходилось. Они болтали обо всем: политика, религия, футбол. Обо всем, кроме того, что происходило в Кайверре. Обо всем, кроме Хэдлеров. Только когда Рако, собрав тарелки, скрылся в доме, Рита, наконец, задала вопрос.

— Скажи мне, — обратилась она к Фальку. — Только честно, пожалуйста. Все будет в порядке?

Она бросила взгляд в сторону кухонной двери, и Фальк понял, что речь идет не только о деле Хэдлеров.

— Знаешь, это очень непросто — быть полицейским в маленьком городке, — сказал он. — Постоянно приходится лавировать, плюс каждый знает все обо всех остальных. Но ваш муж справляется просто превосходно. Правда. Он умный. По-настоящему предан делу. Там, наверху, они такое сразу распознают. Он далеко пойдет.

— О, — тут Рита небрежно помахала рукой. — Об этом-то он не так уж и беспокоится. Его отец всю свою жизнь возглавлял участок в таком вот маленьком городке. Крошечная точка на карте, на самой границе Южной Австралии.

Ее взгляд вновь переместился на дверь.

— Но он был исключительно уважаемым человеком, насколько я понимаю. Правил городом, как суровый, но справедливый патриарх, и они его за это любили. До самой пенсии, да и потом тоже.

Она помолчала. Потом потянулась за бутылкой и разделила остатки поровну между собой и Фальком.

— Шшш, — сказала она, приложив палец к губам и подняла бокал. Фальк улыбнулся.

— Так это там вы познакомились? В Южной Австралии?

— Да, но не в его городе. Туда никто никогда не ездит, — сказала она, как нечто само собой разумеющееся. — В ресторане моих родителей в Аделаиде. Он работал поблизости. Его первая работа в полиции, и он был таким правильным. Так старался, чтобы отец мог им гордиться. — Она улыбнулась воспоминаниям и осушила бокал. — Но ему было одиноко, и он постоянно сидел у нас ресторане, пока я над ним не сжалилась и не позволила пригласить меня на свидание.

Она потерла живот.

— Он ждал, пока я не получу диплом, а потом мы сразу же поженились. Это было два года назад.

— А какая у вас специальность?

— Фармакология.

Фальк запнулся. Он не мог придумать, как сформулировать вопрос, который вертелся у него на языке.

Рита пришла ему на помощь.

— Знаю, знаю, — сказала она с улыбкой. — Так чего я тут делаю, босая и беременная, тут, в глуши, когда я могла бы применять полученные знания где-то еще?

Она пожала плечами.

— Это ради мужа, и это не навсегда. Понимаешь, амбиции у него не совсем обычные. Отец для него — высший авторитет, он младший из трех мальчишек. И мне кажется, у него такое чувство — совершенно, на мой взгляд, неоправданное, — что ему всегда приходилось соревноваться с остальными за внимание отца. Так что мы переехали в этот городок, и он так надеялся, что все будет как у папы, но практически сразу же все пошло… — Она заколебалась. — Не так. На него так сильно давит ответственность. Это он нашел того мальчонку, он вам рассказывал?

Фальк кивнул.

Рита вздрогнула, несмотря на жару.

— Я ему говорю, все время повторяю: то, что здесь произошло, — не твоя вина. Это совершенно другое место. Не такое, как городок твоего папы.

Рита, подняв брови, посмотрела на Фалька, и тот кивнул. Она покачала головой; на щеке чуть наметилась ямочка.

— И все же. Что еще я могу поделать? Логика тут ни при чем, правда? Отношения мужчины с отцом — слишком сложная штука.

Пока она говорила, Рако появился на пороге. В руках он держал три кружки кофе.

— Замочил там кастрюльки. О чем разговариваете?

— Я говорю, что ты чересчур много на себя взваливаешь, чтобы соответствовать отцовским стандартам, — сказала Рита и потянулась пригладить его торчавшие во все стороны волосы. — И вот этот твой коллега со мной согласен.

Фальк, который своего мнения пока не высказывал, подумал, что Рита, должно быть, права. Рако слегка покраснел, но при этом наклонил голову навстречу ее руке.

— Это не совсем так.

— Да все в порядке, милый. Фальк понимает. — Она отпила кофе, посмотрев на Фалька поверх кружки. — Правда ведь? То есть отчасти вы здесь поэтому? Из-за вашего отца.

Последовало озадаченное молчание.

— Мой отец умер.

— Ох, мне очень жаль, — Рита взглянула на него с сочувствием. — Но смерть ведь на эти вещи никак не влияет, верно? Смерть редко меняет наши чувства по отношению к человеку. Если только усиливает.

— Милая, ты о чем? — сказал Рако. Он по-дружески толкнул ее плечом, взяв со стола пустую бутылку. — Знал я, что тебе этого давать нельзя.

Рита чуть нахмурилась. Перевела взгляд с Фалька на мужа и обратно. Поколебавшись, она сказала:

— Простите. Может, я не так все поняла. Просто — конечно, до меня доходили все эти слухи про вашу подругу, которая погибла. Говорят, ваш отец пострадал, ему даже обвинение пытались пришить, и ему пришлось уехать, забрать вас с собой. Это, наверное, было… нелегко. И даже сейчас — эти кошмарные листовки, которые разбрасывают по всему городу, с его фотографией… — она замолчала. — Прошу прощения. Не обращайте на меня внимания. Вечно я придумываю.

На долгую секунду между ними повисло молчание.

— Нет, Рита, — сказал, наконец, Фальк. — Думаю, в этот раз ты придумала совершенно правильно.

Белый пикап Мэла Дикона маячил в зеркале заднего обзора вот уже больше ста километров. Отец Фалька вел машину, глядя в зеркало одним глазом и вцепившись в руль обеими руками.

Аарон молча сидел на переднем сиденье, взбудораженный после торопливого прощания с Люком и Гретчен. Сзади стучало и бренчало добро Фальков — все, что они сумели впихнуть в машину. Далеко позади оставался их дом, запертый на все, какие только можно, замки. Отару поделили между соседями, всеми, кто был готов принять лишнюю овцу. Аарон боялся спросить, на время это или навсегда.

Всего один раз, вскоре после того, как они выехали, Эрик притормозил, давая Дикону возможность проехать мимо. Будто это был обычный день и обычная поездка. Вместо этого грязный белый пикап неторопливо нагнал их и как следует поддал в бампер — голова у Аарона так и дернулась вперед. Больше Эрик не останавливался.

Прошел чуть ли не час, и вдруг Дикон нажал на гудок. И не отпускал. Он прибавил скорость, и его машина вдруг выросла, целиком заполнив все боковое зеркало. Густой, непрерывный звук звенел у Аарона в ушах, и он заранее уперся руками в бардачок, готовясь к неизбежному толчку сзади. Сидевший рядом отец сжал зубы. Секунда тянулась за секундой, и, когда Аарону казалось, что больше он уже не вынесет, звук прекратился. Нахлынувшая внезапно тишина залепила уши.

В зеркало ему было видно, как Дикон опустил стекло и медленно высунул в окно руку, а потом разогнул на ней средний палец. Он так и держал руку, казалось, вечность, а потом — слава Богу — начал уменьшаться, пока вовсе не исчез из виду.

— Папа ненавидел Мельбурн, — сказал Фальк. — Так никогда там и не прижился. Нашел работу в офисе, организовывал поставки в аграрном бизнесе, но эта работа просто выжимала из него все соки.


Самому Фальку было указано в сторону ближайшей школы, где он мог бы закончить последний год обучения. Оглушенный, растерянный, он едва мог вспомнить, что надо то-то записывать, не говоря уж о том, чтобы поднимать руку. Пришла пора выпускных экзаменов, и пришел он в себя, когда все уже закончилось, с хорошими, но не выдающимися оценками.

— Я-то сумел приспособиться немного лучше. А вот ему тут было очень одиноко, — сказал он. — Хотя мы никогда об этом не говорили. Мы оба вроде как замкнулись в себе и справлялись, как могли. Не особо это помогало.

Рита и Рако молча смотрели на него. Потом Рита, потянувшись через стол, накрыла его руку своей.

— Уверена, на какие бы жертвы он ни пошел ради тебя, он ни разу не пожалел.

Фальк чуть склонил голову.

— Спасибо за добрые слова, но я не уверен, что он под ними бы подписался.

Они ехали дальше в молчании, и Аарон все смотрел в зеркало назад, на дорогу. Дикон больше не появлялся. Прошел час. Ничего. Тут отец резко затормозил, так, что ремень впился Аарону в грудь. Визжа шинами, машина свернула на обочину пустого шоссе.

Аарон подскочил, когда Эрик Фальк что есть сил грохнул ладонью по рулю. Отец выглядел бледнее обычного; его лоб блестел от пота. Эрик развернулся и одним быстрым движением схватил сына за грудки. Аарон ахнул, когда рука, которую отец никогда прежде на него не поднимал, скрутила ткань рубашки, подтаскивая его поближе.

— Я спрошу тебя только один раз, так что правду говори.

Никогда прежде Аарон не слышал, чтобы отец говорил таким тоном. Чуть ли не с отвращением.

— Ты это сделал или нет?

Шок от вопроса был почти физическим. Аарон почувствовал, что задыхается. Он вынудил себя сделать вдох, но легкие отказывались повиноваться. На секунду он потерял дар речи.

— Что? Пап…

— Говори.

— Нет!

— Ты имеешь какое-либо отношение к смерти девочки?

— Нет, пап, нет! Черт, конечно, не имею.

Аарону казалось, будто его собственное сердце бьется в отцовском кулаке. Он подумал о самом их ценном имуществе, трясущемся в куче на заднем сиденье, о поспешном прощании с Люком и Гретчен. Об Элли, которую он больше никогда не увидит, и о Диконе, которого он даже сейчас высматривал в зеркале заднего вида. Его охватил гнев, и он сделал попытку оттолкнуть отцовскую руку.

— Я этого не делал. Господи, да как ты вообще можешь меня об этом спрашивать?

Отец продолжал держать его за рубашку.

— Ты хоть знаешь, сколько народу спрашивало у меня о той записке, которую написала эта погибшая девочка? Друзья. Люди, которых я знал годами. Годами! Переходили на другую сторону дороги, когда меня видели. Все из-за этой записки. — Его рука сжалась сильнее. — Так что ты мне должен. Почему твое имя было в той записке?

Аарон Фальк подался вперед. Отец и сын, лицом к лицу.

— А твое почему?

— Так у нас по-старому никогда и не наладилось, — сказал Фальк. — Я потом еще пытался, несколько раз. Он, наверное, тоже, — на свой лад. Но какие-то вещи было уже не исправить. Мы вообще перестали об этом говорить, будто Кайверры и не существовало. И ничего из этого не произошло. Он терпел Мельбурн, терпел меня, а потом умер. Вот и все.


— Да как ты смеешь? — Глаза отца вспыхнули; выражение лица невозможно было передать словами. — Твоя мать похоронена в этом городе. Господи, да эту ферму построили твои дедушка с бабушкой! Мои друзья, моя жизнь — все осталось там. Даже не смей вешать это на меня!

Аарон ощутил, как кровь стучит у него в висках. Его друзья. Его мать. Он оставил позади не меньше.

— Так почему мы сбежали? — Он схватил отца за запястье и отшвырнул его руку. В этот раз Эрик разжал пальцы. — Почему ты заставил нас бежать, поджав хвост? Выглядит так, будто мы виноваты!

— Нет, виноватыми мы выглядим из-за той записки. — Эрик уперся в сына тяжелым взглядом. — Скажи мне правду. Ты действительно был с Люком?

Аарон заставил себя глядеть отцу прямо в глаза.

— Да.

Эрик Фальк открыл рот. Потом закрыл его опять. Посмотрел на сына так, будто видит его впервые в жизни. Атмосфера в машине вдруг изменилась, сделалась тяжелой и гнетущей, будто случилось что-то нехорошее. Эрик покачал головой, потом повернулся, взялся за руль и завел мотор.


Остаток пути они проехали, не сказав друг другу ни слова. Аарон, который внутренне кипел от гнева, стыда и тысячи других разных вещей, всю дорогу глядел в боковое зеркало.

Где-то в глубине души он был разочарован, что Мэл Дикон так и не появился вновь.


* * * | Засуха | Глава двадцать шестая