home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 8

Томас ждал Кэт в роскошном вестибюле отеля «Олд шип». Люстры из хрусталя, свисавшие над дорогими коврами, освещали многоцветными огнями помещение, в котором царило спокойствие. Только несколько постояльцев поднимались наверх или спускались вниз. Большинство же гостей, веселившихся до рассвета, предпочло оставаться в постели как можно дольше. Несколько джентльменов, расположившихся здесь на мягких кожаных диванах, выглядели чрезвычайно усталыми.

Восемь лет назад Томас тоже являлся одним из представителей бомонда. Он готов был отвечать на все любовные вызовы, не считаясь с нормами морали и этики. Утомленный светской жизнью, тщательно спланированными обольщениями, ложью и погоней за все новыми удовольствиями, он сделал довольно длительную паузу в своей «карьере» бонвивана, чтобы задуматься и понять, что он находится в числе уже вышедших в тираж повес.

Он представлял собой превосходный материал для лорда Стюарта и его агентов, признал Томас с кривой улыбкой, и особенно для полковника Генри Сьюарда. Они наладили контакт с ним косвенным образом: некий приятель как бы случайно упомянул, что безупречный французский язык Томаса можно было бы использовать гораздо лучше, чем для нашептывания заманчивых предложений в женские ушки. Сьюард был прав, черт его подери. Проникновение в парижский полусвет и соблазнение любовниц военных советников казалось таким увлекательным делом! Однако с годами его роль существенно изменилась. Политическое чутье обострилось, возможности по сбору информации расширились и углубились вплоть до деликатных вопросов, касающихся внешней политики Франции. Томас стал ценным агентом. Он понял, что его информация была не просто полезной, но жизненно важной.

В течение последнего года, когда Томас являлся доверенным лицом сэра Стюарта, его редко использовали в качестве простого курьера. Его таланты были весьма значительны, чтобы растрачивать их на элементарные дела. Он был способен на большее. Изголодавшуюся по ласке женщину, чей муж поглощен государственными делами, трудно было заставить выдать нужную информацию иначе, чем «убедительными доводами».

А такая особа, как Дафна Бернар, была согласна исключительно на бартерный обмен своих сведений.

Что он мог ответить Сьюарду? Что больше не желает выполнять такие задания? Глупо. Томас хорошо понимал, что сведения, которыми делилась Дафна, часто способствовали спасению многих жизней. Однако сознание этого ни в коей мере не преуменьшало его ненависть к самому себе.

Он думал, что сможет смириться с этим; в прошлом старался отделить себя от роли любовника и даже в постели с красоткой оставался как бы бесстрастным актером.

Но теперь появилась Кэт со своими наивными планами, со своей своеобразной логикой, со своей нелепой, но рациональной просьбой. Томас восхищался ее разумной аргументацией. Он не видел причины, почему намерения девушки не должны осуществиться в обществе, где многие браки заключались по расчету.

Томас устремил свой взгляд на испещренный лучами солнца морской пейзаж. Он будет помогать ей без всякого личного интереса. И не станет поддаваться ее очарованию. Однако все-таки помнил каждую черточку ее лица, ясно представлял шелковистость ее кожи, чувствовал ритм ее дыхания. Все это отчетливо запечатлелось в его сознании. Однако Томас понятия не имел, что делать со своим столь внезапно возникшим чувством.

Связанный обязательствами, которыми не мог манипулировать, и желаниями, которые не мог игнорировать, он вынужден был продолжать игру. Он учил ее тому, чего Кэт хотела, и ревностно хранил в памяти те моменты, когда они проводили время вместе, помнил все их беседы, ее смех, хотел узнать ее ближе. И не знал, что делать дальше. Кэт в панике убежит от него, как только заподозрит, что пожилой селянин, к которому она обратилась с просьбой обучить ее искусству соблазнения, вдруг сам влюбился в нее.

Томас закрыл глаза и тут же обнаружил, что образ девушки снова предстал перед ним.

И продолжал сидеть так, когда через четверть часа появилась Кэт. Она подошла к нему, придерживая рукой подол длинного платья для верховой езды. Томас, как обычно, был одет просто: в рубашку из плотной ткани с завязанным у ворота шарфом, широкие брюки были заправлены в кожаные сапоги. Он открыл глаза и пристально смотрел на нее некоторое время, прежде чем окончательно отошел от своих грез, затем усмехнулся.

— Ты выглядишь как настоящая покорительница сердец, моя дорогая, — сказал он.

— Насколько я понимаю, это утверждение нельзя считать достоверным в полной мере. Мы только в начале пути.

— Действительно. Если бы все было как мы хотим, ты уже достигла бы наивысшего положения в обществе.

— Вы очень любезны, сэр, — ответила Кэт. — И я уверена, что мои способности в качестве наездницы также достойны вашей высокой оценки.

Томас подал ей руку и проводил к выходу из отеля, где, как он договорился, им подали двух лошадей.

Кэт обрадовалась, увидев их, она была прекрасной наездницей и сразу поняла достоинства скакунов. Один из них был большим черным мерином с мощной грудью. Другой — серым в яблоках жеребцом, который нетерпеливо грациозно пританцовывал, удерживаемый за повод помощником конюха. Паренек улыбнулся Кэт.

— Вы поедете на самом спокойном и легко управляемом жеребце, мисс. Я знаю это, потому что сам объезжал его. Но если его пришпорить, он может скакать достаточно быстро. Зовут Карл.

Кэт, привыкшая к вежливому обращению с прислугой в доме Томаса, кивнула и сказала:

— Как поживаешь, Карл?

Веснушчатое лицо мадьчика-грума расплылось в широкой улыбке.

— Это не мое имя, мисс. Я — Валентайн. Мама дала имена нам всем: и детям, и лошадям. Она умеет читать, и отец обожает ее за это, — сказал он и закатил глаза, как будто потворство отца такой ерунде было выше его понимания.

— Ну хватит, Валентайн, — сказал Томас. — Отпусти леди и купи себе сладостей, пока будешь ждать нас. — Он бросил мальчику монету и вскочил на черного мерина. — Пора ехать, Кэт. За городом прекрасное место для конной прогулки.

Кэт пустила рысью жеребца по аллее высоких тополей, затем — через фешенебельные районы города, пока они не оказались на прибрежной серповидной полосе у моря. Над ними простиралось безоблачное лазурное небо. Ветерок слегка колыхал светлую гриву ее жеребца. Кэт наслаждалась прохладой утра, соленым привкусом воздуха и ярким солнечным светом, сверкавшим в волнах на горизонте. Но больше всего — компанией мужчины, который молча ехал позади нее.

Подумав, оценил ли Томас ее способности наездницы, Кэт удобнее устроилась в дамском седле, чувствуя каждое движение жеребца. Повернувшись, чтобы принять комплименты своего спутника, она обнаружила, что тот смотрит вовсе не на нее, а на море. Морщины на его лбу разгладились, губы слегка приоткрылись, и, казалось, он, как и она, наслаждается погожим днем. Кэт сознавала, что просьба, с которой она хотела обратиться к Томасу, слишком бесцеремонная. Почти такая же, как пожелание научиться искусству соблазнения.

Девушка кашлянула, пытаясь привлечь его внимание.

— Томас!

— Да?

— Ты когда-нибудь бывал в Морском павильоне принца?

— Нет, ни разу, — ответил он.

— Я слышала, это удивительное место с бесценными сокровищами и шедеврами, собранными со всего света.

— Так говорят.

Теперь Кэт полностью завладела его вниманием.

— Я так хотела бы увидеть все это, — сказала она с тоской в голосе.

— Что ж, естественное желание.

— Томас, я слышала, что ты приглашен туда на завтрашний обед.

— Кто тебе это сказал?

— Филдинг узнала от Боба. Но это не важно. Я подумала, что, может быть, ты проводишь меня туда? — Томас молчал. Она поспешно продолжила. — Ну, пожалуйста!

— Нет.

Это единственное слово было произнесено довольно резким, решительным тоном. Кэт побледнела.

— Понимаю. Прости мою дерзость. Я очень сожалею, что позволила себе такую бестактность…

Томас заставил себя немного расслабиться, не желая, чтобы Кэт подумала, будто бы он не хочет лишний раз общаться с ней, хотя разумнее было бы действительно держаться подальше от нее.

— Перестань винить себя, Кэт. Ты можешь просить меня о чем угодно без всяких церемоний. Я не могу взять тебя с собой на празднование у принца, потому что там будет полно довольно неприятных типов. К тому же это ужасно скучное мероприятие. Я сам не пошел бы туда, если бы это было возможно. Принни воспримет мой отказ как личную обиду, и, поверь, он может испортить жизнь любому, кого сочтет неблагодарным.

— Ясно, — тихо сказала Кэт.

— Ничего тебе не ясно. Принца-регента окружают странные личности. Я имею в виду не только распутных щеголей. Помимо них, там много чрезвычайно жестоких людей.

В ней внезапно взыграло самолюбие.

— Я могу сама разобраться, кто есть кто, — сказала Кэт.

Томас рассмеялся.

— Тем не менее я не возьму тебя туда. Не хочу подвергать тебя опасности, моя милая.

Неожиданное проявление нежности заставило сердце Кэт учащенно забиться. Она взглянула на него, но Томас смотрел на пастбище, где паслось небольшое стадо овец.

— Послушай, Томас. Как ты собираешься оценить мои способности, если тебя интересуют только эти домашние животные?

— Что? О, извини, Кэт. Я немного отвлекся.

— Очень мило, — сказала она суровым тоном. Но в следующий момент в ее глазах промелькнул озорной блеск, и она продолжила: — Перестань так виновато улыбаться.

Кэт сморщила нос, однако разразилась смехом, когда увидела недовольную гримасу Томаса.

Он постарался снова принять вид галантного кавалера, любуясь прекрасными чертами ее лица, каштановыми блестящими локонами, выбившимися из-под соломенной шляпки. Томас пустил свою лошадь рядом с ее жеребцом.

— Ты прекрасная наездница, — любезно сказал он. — И выглядишь весьма привлекательно, когда смеешься вот так. Не хихикаешь принужденно, как большинство женщин, но хохочешь естественно, от всей души. Если ты способна без жеманства проявлять свои чувства, то думаю, наша задача намного упрощается.

— О, ты еще мало меня знаешь, — весело заявила Кэт. С этими словами она пустила свою лошадь легким галопом. Однако через несколько мгновений уже казалось, что девушка легко летит над землей.

— Отличный скакун! — крикнула она через плечо.

В этот момент мерин сбился с ритма и споткнулся. В результате Кэт накренилась вперед к лошадиной холке, скользя вниз. Она отчаянно попыталась занять прежнее положение, однако падение казалось неизбежным. Высвободив ногу из стремени, она ощутила землю под своим сапогом. Внезапно лодыжка ее подогнулась, и она упала задом на траву.

Томас в одно мгновение оказался рядом с ней и, глядя на нее, сказал небрежным тоном, который явно не соответствовал озабоченному выражению его лица:

— Отличная прогулка! Правда, вызывает сомнение, стоило ли так мчаться. Впрочем, падение с лошади выглядит неплохо, если совершается с особой грацией и изяществом, чего не было в твоем случае. Ты была похожа на комок теста, выпавший из миски, уж извини.

Опершись руками о землю по обеим сторонам, Кэт попыталась подняться и ощутила резкую боль. Ее гордость была уязвлена.

— Только что ты делал мне комплименты, — пробормотала она. — Не могу представить, чтобы такой явно непочтительный к дамам человек, как ты, когда-то был способен представлять серьезную угрозу женской добродетели!

— К сожалению, Кэт, этот аспект моей личности никогда не подвергался проверке. Мне не приходилось наблюдать, чтобы леди падала с лошади. Надеюсь, ты серьезно не пострадала, не так ли?

— Боюсь, ты ошибаешься, — удрученно сказала Кэт. Томас тотчас опустился на колени рядом с ней, и насмешливое выражение на его лице сменилось тревогой.

— Где болит? — спросил он.

Кэт смущенно заерзала под его пристальным взглядом.

— Да не волнуйся! Я просто подвернула лодыжку.

— Как ты думаешь, она не сломана?

— Надеюсь, что нет. Правда, Томас. Я в порядке.

Он наклонился и, положив ее ногу на свое твердое бедро, начал расшнуровывать сапог. Кэт не сумела сдержать легкую дрожь, когда он прикасался к ней. Томас озабоченно сдвинул брови.

Кэт попыталась улыбнуться.

— Не хмурься, пожалуйста.

— Ты становишься слишком многословной, моя милая, — ответил он. Его пальцы осторожно ощупывали ее лодыжку. Томас посмотрел в глаза Кэт, когда его руки начали поглаживать изгиб ступни, затем скользнули выше к икре, исследуя, нет ли там повреждений. — Где сильнее всего болит?

— Больше нигде, — тихо ответила Кэт.

Внезапно она вспомнила тот момент, когда впервые увидела Томаса. Он стоял, обнаженный до пояса, его широкие плечи были напряжены, на груди отчетливо вырисовывались крепкие мышцы, на животе, под гладкой загорелой кожей, также проступала мощная мускулатура. Кэт закрыла глаза, но по-прежнему видела его — такого огромного и так прекрасно сложенного. Она с трудом подавила желание прикоснуться к его длинным волосам на загривке, где они, чуть тронутые сединой, слегка завивались.

Кэт ощутила твердость его теплого бедра под своей ногой и ласковость его рук, касающихся ее кожи. Она чувствовала его нежность и заботу. Томас искоса взглянул на нее, и их глаза встретились на мгновение. Его глаза выражали беспокойство, и в то же время в них чувствовалась легкая насмешка. Он улыбнулся, и Кэт, очарованная его неотразимой привлекательностью, невольно тоже улыбнулась в ответ. Томас всегда притягивал ее своей неожиданной чуткостью, заботой и пониманием. Он снова склонил голову, продолжая массировать ее ногу.

«О Боже, — внезапно осознала Кэт, — ведь я люблю его. Боже, помоги мне! Неужели я, сама того не подозревая, дополню обширный список покоренных им женщин?..»

С выражением, похожим на ужас, девушка посмотрела на Томаса. Этого не может быть! Неужели он смеется над ней или просто жалеет, поняв, что она поддалась магнетизму его обаяния? Неизвестно, что хуже — его сочувствие или озабоченность, что Кэт будет преследовать его, как это делали некоторые дамы прошлым вечером? Если он догадался, то ответит ли ей взаимопониманием или сбежит?

«Господи, — горестно подумала Кэт, — какая разница?» Ей необходимо заключить выгодный брак. И ее семье нужно, чтобы она нашла мужа со средствами. Это главное. Кэт не пойдет по стопам своей матери, жертвуя семьей ради личного благополучия. Она сознает свою ответственность и потому должна поступать, руководствуясь лишь практическими соображениями. И не намерена потворствовать желаниям обнищавшего повесы, каким бы красивым, мужественным и мускулистым он ни был. Даже если он такой внимательный, умный и проницательный. Кэт уперлась ногой в живот Томаса и оттолкнула его. Он упал на землю, раскинув длинные ноги; ошеломленное лицо выражало недоумение.

— Почему ты не подстрижешь свои волосы? — спросила она. — То, что ты удалился в глухую деревню, не означает, что можно выглядеть как фермер, роль которого столь успешно играешь!

Томас осторожно наблюдал за ней, словно опасаясь, что девушка потеряла рассудок.

— Что?

— Я говорю, что твои волосы до безобразия длинные. — Сознание того, что она ведет себя как ненормальная, особенно в данной ситуации, еще больше разозлило Кэт.

— Я полагаю, — спокойно сказал Томас, поднимаясь, — когда кто-то живет в деревне и проводит много времени на открытом воздухе, длинные волосы защищают его шею от солнца и, таким образом, предохраняют от болезненного ожога.

Он отряхнул свои штаны и продолжил, понизив голос:

— И вообще, о чем ты говоришь? Или при падении ты к тому же повредила мозги?

— Не беспокойся, — угрюмо возразила Кэт. — Я в полном порядке. А теперь, будь любезен, поймай мою лошадь, чтобы мы могли вернуться в город.

Она слегка прикусила губу, чтобы сдержать дрожь. Томас стоял над ней в воинственной позе, расставив ноги.

— Ты не сможешь ехать верхом, малышка, — сказал он. Кэт подумала, что он слишком уж фамильярен, и все-таки была потрясена осознанием своей только что обнаруженной слабости, силой влечения к этому распутному бывшему повесе. А для него она была не более чем забавным развлечением. Огорченная, Кэт отвернулась.

— Я поеду на лошади, — заявила она.

В ответ Томас раздраженно вздохнул, затем без предупреждения наклонился и поднял ее на руки. Девушка почувствовала, как вздымается и опускается его грудь, к которой он прижимал ее. Это было восхитительное ощущение. Он слегка подтолкнул ее вверх, держа в своих объятиях.

— Будет гораздо удобнее, если ты обнимешь меня за шею.

— Можешь опустить меня на землю.

— Разумеется. Однако надеюсь, твой здравый смысл возобладает, Кэт. Если ты пойдешь пешком или попытаешься ехать верхом, ты рискуешь усугубить твою травму. В таком случае скажи мне: как ты сможешь танцевать на балах?

Он улыбнулся, стараясь вернуть ей хорошее настроение; при этом его черные глаза находились в нескольких дюймах от ее лица. Кэт могла даже разглядеть каждую из его густых, невероятно длинных ресниц.

— Полагаю, дорогая, что настоящая соблазнительница должна обязательно иметь возможность танцевать вальс. А такой неуклюжий олух, как я, кружит партнерш так, что они вылетают из окон, и потом приходится извлекать их из кустов.

— И много раз тебе приходилось это делать? — спросила Кэт ехидно и в следующую секунду испытала досаду, оттого что эти слова прозвучали слишком язвительно даже для ее собственных ушей.

Лицо Томаса приняло озадаченное выражение. Что, черт возьми, ее так задело? Неужели его немудреная шутка? Похоже, Кэт ревнует! Томас был поражен, насколько нелепо было думать так, и рассмеялся. Кэт заерзала в его объятиях. Он подошел к своей лошади и подсадил девушку на широкую спину животного, затем взял поводья обоих коней и двинулся в путь.

Они молчали почти всю дорогу. Лишь иногда Томас позволял себе ничего не значащие высказывания, которые Кэт игнорировала. Это не просто приступ ревности, подумал Томас. Кэт смотрела на него с таким осуждением, что у него возникло подозрение, не порвал ли он брюки, когда она лягнула его.

Перед входом в отель Томас бросил поводья мальчику и, несмотря на протесты Кэт, снова взял ее на руки и понес в номер. Девушка затихла, видимо, опасаясь, что он уронит ее. Стараясь успокоить ее, Томас крепче прижал Кэт к себе и с удовлетворением отметил волнение, отразившееся на прелестном лице. Подойдя к ее комнате, он ногой открыл дверь и, войдя в комнату, поместил Кэт в мягкое кресло, затем вызвал Филдинг.

Когда служанка занялась распухшей лодыжкой Кэт, Томас спросил:

— Могу я еще чем-нибудь помочь?

Девушка посмотрела на него с мрачным выражением лица и глухим голосом поблагодарила за помощь.

Томас вернулся в свою комнату, не понимая, что происходит с этой девчонкой. Такое настроение нехарактерно для нее. Тот, кто рассчитывает на успешный дебют в обществе, не должен быть слишком восприимчивым к осуждающим комментариям. Томас попытался вспомнить, в какой момент повел себя неправильно. Он относился к ней с намеренной несерьезностью и дружеским пренебрежением, используя свои актерские способности. И она всегда воспринимала все это с юмором.

Он скрывал свой интерес к ней, решительно подавляя влечение, которое преследовало его бессонными ночами. Кэт не подозревала, какое напряжение он испытывал в своих чреслах, когда она появлялась перед ним в открытом платье. Она не знала, как у него захватывало дух, когда она смеялась, искренне реагируя на его остроумные реплики. Он готов поклясться, что не выказывал даже намека на свои чувства.

Томас умел скрывать свои желания. И достаточно преуспел в этом. Благодаря этому умению он и добивался успеха в делах. Если надо, он будет вести себя крайне сдержанно, скрывая неудовлетворенное желание, чтобы не отпугнуть Кэт от себя. Томас решительно стиснул челюсти.

— Кладите это вон туда! — с недовольным видом указала Филдинг посыльному.

Молодой человек, невидимый за горой коробок и свертков, застонал и свалил свою ношу на кровать, после чего, подмигнув служанке, поспешно удалился. Она нетерпеливо принялась развязывать веревки, скрепляющие упаковки вместе.

— О, миледи! — восторженно воскликнула она, извлекая прелестные кружева и атлас. — Я никогда не видела такой красивой вещи! Это сорочка, не так ли?

Кэт взглянула на нее без всякого интереса и поморщилась. Девушка встревожилась:

— Сильно болит? Может быть, следует вызвать местного лекаря, чтобы тот осмотрел ногу? Или воспользоваться морской водой? Я слышала, леди Ренвил…

— Ничего не надо, спасибо. Моя лодыжка в порядке, — сказала Кэт удрученно.

— Вы отважная женщина, миледи.

Кэт наконец улыбнулась:

— Ты ошибаешься. Я ужасная трусиха.

— Трусиха? Кто трусиха? — сказала Гекуба, появившаяся из смежного номера. Она вошла и увидела Филдинг, которая держала в руках зеленое шелковое платье, отделанное изящной вышивкой. — Очаровательно! — прошептала старушка.

Она приподняла подбородок и посмотрела на служанку, лицо которой выражало удивление.

— Я хотела сказать, что это платье совершенно неприличное. — Гекуба устремила свой взгляд на Кэт и продолжила пренебрежительным тоном: — Даже если кто-то хочет привлечь таким образом внимание мужчин к себе. Какие еще дьявольские ловушки скрываются в этой упаковке?

Не дожидаясь дальнейших указаний, Филдинг принялась раскрывать их с особым рвением. Гекуба сузила глаза, глядя на внучку.

— Филдинг, отнеси эти платья в прачечную, и пусть их немедленно приведут в порядок. И не смей показываться здесь без них. Если ты хочешь остаться служанкой леди, лично проследи, чтобы эти вещи были выглажены как следует!

— Да, мэм, — покорно сказала Филдинг, беря в охапку разноцветные шелка, атлас, муслин и кружева.

Как только горничная ушла, Гекуба села рядом с Кэт.

— Это все приобрел для тебя Монтроуз, не так ли?

— Я не знаю, о чем вы говорите, — ответила та дрожащим голосом.

— Не лги! Если я не одобряю поведение нынешней молодежи, то это не значит, что я слепа. Я все вижу, дорогая.

Кэт, оживившись, повернулась к бабушке.

— Что именно?

— Твое страстное увлечение, Кэт. Не пытайся отрицать это. — Гекуба протестующе выставила вперед руку. — Как еще это можно назвать? Отправиться на прогулку без сопровождающей дамы, с одним из ловеласов — это очень неразумный поступок. А когда несколько часов спустя ты вернулась в объятиях этого совершенно ошеломленного повесы, у тебя был ужасно хмурый вид. Что произошло между вами? Молчишь, тогда слушай! Когда-то я… то есть… у меня была подруга, которая вступила сначала в «платоническую» связь с подобным мужчиной. В конце концов она поддалась искушению и влюбилась, но безответно.

— Что же произошло с ней потом? — спросила Кэт.

— Она не сидела сложа руки в ожидании взаимности от своего избранника. Была очень гордой. Девушка убедилась в бесполезности и непривлекательности напрасного томления и обратила свой взор на других поклонников, умеющих ценить женское достоинство!

— О, бабушка! — Кэт накрыла руку старой женщины своей ладонью. — Я устала от всяких планов! Мне тяжело постоянно выглядеть оживленной, веселой и в то же время недоступной. Я хочу поступать наоборот. — Она внезапно всхлипнула, и по щекам ее потекли слезы.

Гекуба притянула голову Кэт к своему пухлому плечу и ласково похлопала ее по спине.

— Всякие дурацкие интриги вызывают у меня раздражение! Все это только для того, чтобы угодить мужчинам! — воскликнула та.

— Ты имеешь в виду Томаса, — тихо констатировала Гекуба.

Девушка кивнула.

— Он хуже всех! Настолько свыкся с образом светского повесы, что даже дает уроки соблазнения!

Бабушка пальцем приподняла подбородок внучки и пристально посмотрела в ее покрасневшие, затуманенные глаза.

— Ты должна оберегать свою честь, Кэтрин. Это последнее, что у нас осталось, и потому ее надо сохранить неприкосновенной. Даже если это чья-то выдумка, она полезна молодым девушкам. — Гекуба погладила Кэт по голове и встала. — Пойду посмотрю, как служанки справляются с глажкой.

Она искоса взглянула на внучку, которая улыбнулась в ответ, хотя глаза ее были еще влажными от слез.

— Перестань плакать, Кэт! — резко приказала Гекуба. — Ты всегда выглядишь ужасно потом. У тебя течет из носа.

У девушки вырвался смешок. Бабушка улыбнулась в ответ и направилась к двери.

— Можно спросить кое о чем? — окликнула ее Кэт.

— Да?

— А ваша подруга… та, что полюбила безответно?

— И что?

— Она нашла мужчину взамен повесе, не умеющему ценить достоинства женщин?

Гекуба презрительно фыркнула.

— Еще бы! И не одного.


Глава 7 | Обещай мне рай | Глава 9







Loading...