home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 9

Решив вернуть их отношения на безопасную основу, Томас обошел все гостиные отеля в поисках Кэт. В номере ее не было, а Гекуба на его вопрос о местонахождении внучки ответила неохотно:

— Хотя девочка не пострадала серьезно, я уговорила ее прилечь. Но она никогда не слушает меня. И ушла куда-то с надутыми губами. Здесь, кроме меня, только Филдинг. — Гекуба качнула головой в черном тюрбане в сторону служанки. — Она делала перевязку Кэт. Девочка не могла уйти далеко, Монтроуз. Вы сможете легко догнать ее. Больше я ничего не могу сказать.

— Филдинг, — сердито спросил Томас. — Где леди Кэтрин?

Служанка осуждающе посмотрела на него.

— Зачем она вам?

— Кэт права, — пробормотал Томас. — Я слишком снисходительно отношусь к персоналу. — Какое твое дело? Я хочу наказать ее. Может быть, побью или даже съем. Так я жду ответа!

Филдинг удивленно раскрыла рот. Она никогда прежде не видела хозяина в таком состоянии. Девушка подозревала, что он испытывал в большей степени раздражение, чем гнев; во всяком случае, у него был пугающий вид. Она спешно искала способ загладить свою бестактность; служанку устраивало ее положение в доме мистера Монтроуза, несмотря на присутствие одиозной экономки. Гекуба приблизилась к ней и утешительно похлопала по руке.

— Он ужасный человек, моя дорогая, — бабник, развратник. На твоем месте я не реагировала бы на его грубость.

— Ну так что? — прорычал Томас.

— Она пошла в оранжерею, сэр. Простите меня за мою дерзость, сэр. Надеюсь, вы учтете, что я совершила оплошность, желая… — тут Филдинг сделала паузу и сузила глаза, глядя на Гекубу, которая все еще стояла рядом, — …добра мисс Кэтрин…

Томас поспешно вышел из комнаты, не дожидаясь, когда она закончит фразу.

В ответ на расспросы Томаса швейцар в конце концов направил его в восточный конец отеля. Он ступил из темного коридора в залитую солнцем теплицу. Кто-то преобразовал небольшую аллею позади отеля в застекленную оранжерею. Между высоких пальм и смоковниц вились дорожки с кирпичным покрытием; в миниатюрном русле журчал ручеек, скрываясь затем в густом папоротнике; сверху свисали виноградные лозы, сквозь которые пробивался солнечный свет.

Появление Томаса было скрыто густой зеленью и шумом бегущей воды, поэтому он заметил Кэт, прежде чем та обнаружила его. Она разглядывала какие-то цветы, затем раскинула руки над головой, зевнула и закрыла глаза, откинув голову назад и подставив лицо солнечным лучам.

— Как неприлично это выглядит, — услышала она знакомый низкий насмешливый голос.

Надо сохранять свое достоинство, напомнила Кэт себе.

— Пожалуй. А вам, чтобы соблюсти правила приличия, лучше удалиться туда, где вы не будете свидетелем таких неподобающих для леди поступков, — ответила она, не открывая глаз.

— Ну нет, дорогая! Я очень хочу увидеть, какие еще примеры недостойного поведения ты можешь представить, — сказал Томас и, выдвинув вперед кресло, присел, изобразив ожидание.

— Может быть, мне следует икнуть, — предложила Кэт, открыв один глаз.

Он фыркнул с отвращением.

— Нет, пожалуй, это слишком неприлично для воспитанной девушки.

Кэт открыла второй глаз и сердито посмотрела на него.

— Разумеется, подобное поведение больше присуще мужчинам.

— Только совершенно вульгарным типам.

— А что ты скажешь, если я начну курить трубку, ездить по-мужски верхом на лошади и носить брюки, как леди Скеффингтон? — раздраженно выпалила Кэт.

— Почему ты выбираешь в качестве образца для подражания самых неподходящих дам королевства?

— Лучше следовать таким примерам, чем слепо подчиняться диктату мужчин.

Томас задумался над ее словами. Она восприняла его молчание как порицание и с еще большим пылом добавила:

— Это правда! Вы, представители сильного пола, намеренно выставляете нас на посмешище! Третируете нас и самоуверенно полагаете, что знаете лучше, какое поведение считается женственным, а какое — неженственным.

— Каким же образом мы это делаем? — спросил Томас с нескрываемым любопытством.

— Возьмем, например, современную моду. — Кэт провела рукой по своему облегающему фигуру шелковому платью шафранового цвета в полоску.

— Выглядит восхитительно, — с улыбкой уверил ее Томас.

— Конечно, — сказала она. — Что еще можно ожидать? Ты же сам рекомендовал мне носить платья, которые выгодно подчеркивают достоинства моей фигуры. Однако в такой одежде я чувствую себя крайне неловко! Ты когда-нибудь пытался совершить на людях утреннюю прогулку в экстравагантном цилиндре алого цвета? Думаю, нет!

— Допустим, ты права, — согласился Томас.

— Это действительно так! — запальчиво произнесла Кэт. — В такой одежде я выгляжу всего лишь приманкой, Томас! Предполагается, что я должна быть неотразимой, чтобы соблазнять мужчин исключительно своим телом.

Она дерзко приподняла подбородок, готовая спорить с ним.

— И что ты предлагаешь? — спросил он, подавшись вперед и свесив руки между коленей. — Ты хочешь одеваться как мужчина? И как далеко можно зайти в таком случае? Может быть, ты собираешься работать в качестве управляющего поместьем, заниматься политикой, быть ответственной за все, что происходит вокруг? Если так, то кто в таком случае будет воспитывать детей?

Кэт недовольно поморщилась.

— Женщины уже занимаются перечисленными тобой делами. Весьма успешно, заметь. И кстати, рожают наследников!

Томас помолчал немного, размышляя над тем, что она сказала. Ее суждения были весьма опрометчивыми. Она не учитывала своего реального положения незамужней женщины и проблем своей семьи.

— Возможно, ты права, Кэт, — согласился наконец Томас. Однако, судя по его тону, он не был полностью солидарен с ней. — Тем не менее учитывая, что ты весьма умная девушка, я не вижу причины, по которой можно протестовать против стиля твоей одежды.

— Пойми меня правильно, Томас. Ее фасон требует, чтобы я выглядела одновременно соблазнительницей и религиозной послушницей. С таким раздвоением личности трудно жить, — горячо сказала она. — Я возражаю против этого, потому что не хочу привлекать внимание мужчин и возбуждать их сексуальные инстинкты фасоном моего платья. Это обижает меня!

— Дорогая, поверь, что мужчины в большей степени способны контролировать свои основные инстинкты, — сказал Томас.

— Ты так считаешь?

— В самом деле, Кэт! Твоя щепетильность в отношении откровенных нарядов вызывает желание возразить.

— Фи! — воскликнула она и отступила от него подальше. — Если вы, мужчины, гораздо сдержаннее женщин, тогда почему именно мы обычно первыми говорим «стоп»? А у тебя, я ручаюсь, не хватит силы духа противостоять решительному напору поклонницы.

— Ты меня явно недооцениваешь, милая!

В наступившей тишине было слышно, как Кэт в ярости заскрежетала зубами. Томас молча смотрел на нее, однако девушка чувствовала, что он тоже едва сдерживается, судя по тому, как раздувались его ноздри.

— Готовы ли вы держать пари, мистер Монтроуз? — наконец медленно произнесла она.

— С удовольствием, леди Кэтрин, — мгновенно ответил Томас. — И каким же образом вы собираетесь подтвердить свою теорию?

— Сначала надо договориться о правилах, а потом уже делать ставки.

— О чем идет речь?

— Прежде всего ты должен придерживаться ограничений, которые накладываются на поведение женщин обществом. Кроме того, не должен пользоваться своей мужской физической силой…

— Согласен, — быстро сказал Томас.

— А ставка будет такой. Если я выиграю, ты согласишься взять меня с собой в Павильон завтра вечером.

— Но, Кэт…

— Что? Ты уверен, что проиграешь? Думаю, для этого у тебя есть серьезные основания, — самодовольно сказала она.

— Ну это мы еще посмотрим! — произнес он сквозь стиснутые зубы. — Что ты собираешься делать? — спросил Томас, когда Кэт повернулась и направилась к входу в оранжерею.

— Запереть дверь. — Она повернула ключ в замочной скважине и положила его в карман.

— Кэт, если кто-нибудь обнаружит здесь нас вдвоем, твоя репутация будет погублена.

Она смотрела на него, заложив руки за спину и прислонившись к резной панели.

— После полудня самое неподходящее время обозревать флору. Кроме того, неизвестно, кто конкретно находится в оранжерее, Томас.

Кэт подмигнула, а он удивленно расширил глаза, услышав, как ласково та произнесла его имя. Девушка медленно направилась к нему скользящей походкой, слегка покачивая бедрами, и остановилась в нескольких дюймах.

— Женщина, — сказала она, протянув руку и коснувшись воротника его рубашки, отчего Томас мгновенно замер, — никогда не стала бы так кутаться.

Она медленно развязала его галстук. Бросив белоснежный шелк на пол, Кэт отступила на шаг и нахмурилась.

— И все-таки твой костюм выглядит излишне строгим. Ты хочешь продолжения спектакля? — Не дожидаясь ответа, она протянула руки к перламутровой пуговице в верхней части белой льняной рубашки. Он почувствовал, как напряглись мышцы его груди, когда ее изящные пальцы прикоснулись к его горлу.

— Ты не боишься, что зашла слишком далеко в этой игре? — спросил он хрипловатым от волнения голосом.

Она откинула голову назад и рассмеялась, сверкнув белыми зубами.

— Вовсе нет! Мы только начали! Впереди еще вечер. И кроме того, ведь ты образец мужской сдержанности.

Она расстегнула другую пуговицу и, почувствовав его напряжение, лукаво улыбнулась. Стоя между его коленей, Кэт скользнула руками под сюртук и стянула его с плеч Томаса. Затем, сделав небольшую паузу, заглянула в его глаза. Они были темными, как ночь, а черты его лица казались окаменевшими. Скулы слегка покраснели под темной, с синеватым отливом, пробивающейся щетиной. Кэт заколебалась на мгновение, поймав его взгляд, но затем быстро отвела глаза, что было чрезвычайно трудно сделать. Ее пальцы продолжали медленно расстегивать пуговицы, и под его тонкой рубашкой она ощущала тепло его тела.

— В подобном случае женщина всегда оказывается в затруднительном положении, — пробормотала Кэт.

Внезапно Томас резко поднялся и, прорычав что-то нечленораздельное, сам скинул сюртук.

— Какую еще часть одежды я должен снять в угоду тебе? — резко спросил он.

— Свой жилет, разумеется.

Он распустил тесемки, снял жилет и, повернувшись, небрежно бросил его на кресло. Затем поднял руки, расставив их в стороны, и повернулся к ней с насмешливым выражением лица.

— Я должен до конца раздеться, чтобы ты была удовлетворена?

— Нет. Существует негласный закон, который определяет, при каких обстоятельствах и до какой степени мужчина может разоблачиться, не нарушая приличий, — сказала Кэт. Она знала ту грань, которую нельзя переступать. А он, видимо, хотел пристыдить ее и заставить остановиться, чтобы таким образом защититься от ее вызова.

Кэт улыбнулась Томасу, который возвышался над ней; его руки все еще были широко расставлены в стороны.

— Послушай, — сказала она, — я ведь не прошу тебя делать что-либо, чего не посмеет сделать дама. Разумеется, если мужчина снял с себя несколько вещей, это несопоставимо с раздеванием женщины. Посмотри, какая чудесная оранжерея, не правда ли? Полагаю, мы можем просто прогуляться здесь. Что в этом плохого?

— О Боже! — сказал Томас и, резко опустив руки, уперся кулаками в бока. — Ты отвратительно сыграла свою роль!

— Ничего подобного! — крикнула она, топнув ногой, явно забыв о своем решении вести себя сдержанно.

Томас усмехнулся, довольный тем, что Кэт в очередной раз проявила свой темперамент.

— Твоя манера изображать соблазнительницу чрезмерно наигранная, моя дорогая.

— Вовсе нет! — выпалила Кэт. — Незамужняя женщина вообще не должна вести себя так скандально со своим избранником, иначе он все поймет и сочтет, что она просто насмехается над ним.

Томас нахмурился и уставился на нее.

— Хорошо. Что дальше? Прогуляемся? С удовольствием, леди Кэтрин.

Немного смягчившись, девушка взяла его за руку и потянула вперед, словно он не весил почти девяносто килограммов, заглянув просительно в его лицо. Он ласково улыбнулся ей. Кэт мысленно одернула себя, вспомнив, что этот повеса, хотя и бывший, умеет легко вводить женщин в заблуждение.

— Пройдемся по оранжерее, дорогой, — сказала она. — Здесь так много красивых цветущих растений, особенно в этом углу.

И медленно двинулась по уложенной кирпичом дорожке. Растяжение лодыжки не позволяло идти быстро, тем не менее Кэт, опередив Томаса, останавливалась и указывала на цветы, чтобы тот мог оценить их редкую красоту. Она внутренне усмехалась, когда он смотрел на растения с недоуменным выражением лица.

Кэт согласно кивала и соглашалась со всем, что бы ни говорил Томас. Если его комментарии не содержали должного восхищения, она все равно воспринимала их с улыбкой. В ином случае выражала неподдельное удивление и с несоразмерным энтузиазмом поздравляла своего спутника, отмечая его способность ценить прекрасное.

Они наконец достигли поворота дорожки и, свернув, обнаружили кованую скамейку в небольшой нише со свисающим плющом и другими ползучими растениями. Кэт подвела туда Томаса и жестом предложила присесть, как будто их короткая прогулка была слишком утомительной, а он был усталым инвалидом. Тот, нахмурившись, послушался, и девушка опустилась рядом с ним.

Ее бедро слегка коснулось его бедра, но Кэт не отодвинулась. Вместо этого повернулась к нему и осторожно дотронулась до его виска.

Томас отстранил свою голову от этого интимного прикосновения. Не ожидавший такого поступка с ее стороны, он не смог притвориться индифферентным. Его взгляд устремился на маленький листочек, который она держала кончиками пальцев; при этом на губах ее играла озорная улыбка.

— Простите мою дерзость, мистер Монтроуз, — протянула Кэт, хотя в голосе ее не чувствовалось ни малейшего раскаяния. — Но кажется, к вам пристали частички зелени. Могу я снять их?

Не дожидаясь ответа, она снова протянула руку, чтобы снять листок в том месте, где длинные, вьющиеся волосы Томаса спускались на воротник. Но на этот раз не стала спешить. Ласковое прикосновение ее пальцев было подобно трепетанию крыльев бабочки. Томас застыл, пораженный внезапно возникшим чувством; он давно не испытывал ничего подобного. Безусловно, многие женщины ласкали его — более опытные и даже более красивые. Почему именно эта девочка пробудила в нем давно забытые ощущения?

Устремив свой взгляд вперед, словно человек, приговоренный к расстрелу, Томас выругал себя за такую глупую чувствительность. Однако легкие прикосновения девушки становились все смелее. Она потрогала его бицепсы под рукавами рубашки, с захватывающей дух медлительностью провела рукой по плечу и задержалась, достигнув запястья. Затем взяла его руку и заставила разжать пальцы.

У него были большие, сильные руки, но не такие мозолистые, как Кэт думала. А ведь ему приходилось много работать! Длинные пальцы с тыльной стороны были покрыты темным пушком волос. Соединив свою ладонь с его, Кэт сравнила их размеры и улыбнулась. Внезапно поддавшись порыву, она склонила голову, повернула его руку и прижалась к ней губами. При этом она ощутила, как он судорожно вздохнул.

Кэт осторожно высвободилась и, коснувшись его шеи, скользнула пальцами под воротник рубашки. Она нащупала мышцы плеч и сжала их. Затем ладони ее легли на обнаженную кожу, и Томас вздрогнул, когда девушка двинулась ниже. Он не осмеливался взглянуть на нее.

Кэт раньше никогда не позволяла себе ничего подобного. Она испытывала пьянящее чувство, которое было сильнее, чем от воздействия самого крепкого вина. Ей было невероятно приятно смотреть на Томаса, изучать его фигуру, движения, жесты. Это было ни с чем не сравнимое ощущение! Можно было свободно прикасаться к нему, не опасаясь последствий или ответных действий. И это был именно тот мужчина, который постоянно владел ее мыслями.

Кончики ее пальцев, казалось, сделались необычайно чувствительными, ощущая теплоту и гладкость его кожи. Мускулы его груди при каждом ее легком прикосновении напрягались и становились твердыми, как гранит, под бархатистой оболочкой. На его шее проступали напрягшиеся жилы. Кэт могла видеть темную щетину бороды на выступающих скулах и подбородке. Он был таким большим и таким привлекательным.

Кэт не могла остановиться. Не удержавшись, она провела ладонями по выпуклости его груди. Больше половины пуговиц на его рубашке оказались расстегнутыми, и Кэт могла видеть темные волосы на теле, а ниже — рельефно вырисовывающиеся мускулы живота. Ее руки следовали все ниже. Она нежно ласкала его под рубашкой, ощущая крепость мужского тела. Ее грудь, белеющая в глубоком вырезе корсажа, соприкоснулась с его грудью, и тепло ее тела смешалось с его теплом. Кэт ощутила крайнее возбуждение от такого контакта.

Она почувствовала, что Томас весь содрогнулся, оставаясь неподвижным. Забыв об их игре, о ролях и состязании, она прижалась губами к ложбинке у основания его горла и ощутила тяжелые удары пульса. Глубоко дыша, Кэт втянула воздух, уловив уникальное сочетание тепла и аромата, исходящих от его кожи. От него так приятно пахло лавандовым мылом и туалетной водой.

Обняв его еще крепче, она уткнулась лбом в его грудь, не зная, что делать дальше. Однако ей определенно не хотелось отстраняться. Она желала чего-то большего. Кэт прижималась к нему, слушай гулкие удары его сердца и напряженное дыхание.

Возможно, она могла бы оставаться в таком положении довольно дол го, но Томас понимал, что не должен потворствовать этому. Через некоторое время он поднялся, медленно отстранил девушку от себя и посмотрел на ее взволнованное, раскрасневшееся лицо.

Ее губы были слегка приоткрыты, дыхание сделалось неровным. Глаза блестели, отражая проснувшуюся чувственность. Не сознавая своего состояния, она смотрела на него с нескрываемым желанием. Этого было достаточно. Руки Томаса непроизвольно стиснули ее плечи, смяв мягкий шелк рукавов. Он увидел, как она вздрогнула, и немедленно отпустил ее.

— Ваши старания совершенно напрасны, мадам. Уверяю вас, я гораздо сдержаннее, чем любой мужчина во всем королевстве!

Кэт была смущена его язвительностью и, пожалуй, чрезмерной вольностью своего поведения.

— Ты очень сильно преувеличиваешь свои достоинства! — возразила она.

Его темные глаза сузились до узких щелочек.

— Дорогая, мужчина должен уметь вовремя остановиться, не так ли?

Вспомнив о его опыте повесы, она вдруг почувствовала приступ ревности и решила уязвить его.

— Не сомневайся, что провокация, которую я устроила сейчас, едва ли сравнится с тем, что я могу на самом деле!

Томас непроизвольно протянул руки и схватил ее за плечи. Кэт инстинктивно выставила вперед руку и уперлась в его все еще обнаженную грудь. Сердце гулко забилось; девушка пристально посмотрела в его глаза, и ее гнев тут же рассеялся.

Томас покачал головой. Он понял, что лишился способности противостоять ее обаянию. Печально улыбнувшись, мужчина мысленно выругал себя за то, что поддался нежности ее прикосновений.

— В таком случае продолжай — или будем считать, что ты проиграла, — сказал он вызывающим дрожь гипнотизирующим шепотом. — Мое тело в твоем распоряжении, и я буду вести себя покорно, как ягненок. Давай же, соблазняй меня. — Томас распахнул свою рубашку, полностью обнажив грудь. — Ласкай меня. — Он взял ее руку и прижал ладонью к своему сердцу. — Возьми мое тепло. — Он склонил к ней голову. — И мое дыхание. — Кэт ощутила горячий поток воздуха на своей щеке и закрыла глаза. — И мою добродетель. — Его губы слегка коснулись ее губ. Кэт непроизвольно прильнула к ним. Они были твердыми и упругими. Девушка ощущала их тепло, и у нее возникло страстное желание полного контакта с ними. Ее поцелуй стал более настоятельным. Она приоткрыла рот, чтобы полнее завладеть его губами.

Томас вздохнул, и она, обхватив ладонями его голову, сильнее прижала к себе. Затем слегка прикусила его нижнюю губу, ощутив кончиком языка ее гладкость.

Его губы также приоткрылись, и Кэт нерешительно проникла чуть глубже. Его рот полностью открылся, и она непроизвольно воспользовалась этим, просунув язык дальше.

Из его горла вырвался стон. Он обхватил Кэт и усадил себе на колени, так что ее голова легла на его плечо. Его язык ожил и проник в ее рот, жадно лаская каждую полость, каждый изгиб. Она замерла, ошеломленная его страстью, интуитивно чувствуя, что он тем не менее старается сдерживаться, отчего все его тело сотрясала дрожь. Она отвечала на его ласки с не меньшей страстью, крепко обхватив руками его шею и прижимая голову к себе, чтобы заставить его продолжать погружать ее в море эротических ощущений.

Но при этом ей все равно хотелось чего-то большего. Руки девушки блуждали по его телу, а он крепко обнимал ее, так что их бедра соприкасались и грудь плотно прижималась к груди. Ее плоть инстинктивно жаждала чего-то большего, хотя она не сознавала, чего именно, и Кэт слегка постанывала, требуя удовлетворения.

Томас понял ее состояние. Он оторвался от теплых губ и прижал ее лицо к своей груди, едва не потеряв самообладание, когда почувствовал прикосновение к своей обнаженной коже. Его тело напряглось, испытывая настоятельное желание. Томас постарался взять себя в руки, хотя Кэт крепко обнимала его шею, ее податливое тело трепетало на его коленях и влажные губы теперь прижимались к его горлу.

Он не был уверен, что обладает достаточной сдержанностью, хотя пытался уверить в этом Кэт. В прежние годы он ни за что не отпустил бы ее. Десять лет назад она не лежала бы просто так в его объятиях и не дышала бы так тяжело, охваченная страстью, Томас действовал бы решительно. Крайне важен тот факт, что Кэт — единственная женщина, общаясь с которой он призывает себя к самоограничению. И хотя он все еще был способен воздержаться от активного поощрения ее страсти, тем не менее не смог препятствовать ей. Испытывая мучительное желание, он закрыл глаза и стиснул зубы, стараясь выдержать ее ласки.

Постепенно Кэт осознала, что Томас не отвечает на ее поцелуи, и в то время как она крепко прижималась к нему, он поднял голову. Девушка смущенно заерзала на его коленях. Он невольно застонал, и она встревожилась, поняв, в какой непристойной позе лежит, тесно прижимаясь к нему.

Томас почувствовал ее беспокойство, однако мог только с печальной улыбкой заглянуть в ее затуманенные глаза и пробормотать:

— Я раздет, и таким образом твоя репутация соблазнительницы подтвердилась. Ты доказала, на что способна, и дальнейшая демонстрация твоих возможностей может повредить уже моей репутации, дорогая. Поэтому я вынужден смиренно просить тебя сжалиться над моим измученным телом. У меня уже нет сил.

Кэт мгновенно привстала на его коленях, и Томас испугался, увидев, как побледнело ее красивое лицо. Ее губы, распухшие от поцелуев, дрожали.

— Не надо насмехаться надо мной!

У него возникло огромное желание снова обнять Кэт и разгладить поцелуями ее наморщенный лоб. Однако он понимал, что она до сих пор не испытывала подобной страсти и потому будет чувствовать себя неловко, когда придет в себя. Девушка восприняла его ответную реакцию исключительно как похоть, не подозревая глубины чувств, которые владели им при этом.

Томас сознавал, что поступил глупо, но не настолько, чтобы позволить себе потерять рассудок, поддаваясь ее ласкам.

— Ты ошибаешься, дорогая, — сказал он. — Я действительно поздравляю тебя и полностью признаю твою победу. У Стремпа нет шансов отказать тебе, если ты воспользуешься такими приемами.

— Я не собираюсь делать этого! И его имя — Стрэнд!

Дрожа от негодования, Кэт резко встала с его колен.

Томас слегка расслабился на кованой скамье. По крайней мере в таком положении девушка, вероятно, не заметит, что его руки дрожат. Вскинув голову, он посмотрел на нее.

— Постараюсь запомнить. — Томас с удовлетворением отметил, что его голос звучит вполне нормально. — И как ты собираешься завершить дневное обучение? Будем продолжать урок или завершим этот раунд дружеским пожатием рук?

— Томас, ты невыносим, — резко сказала она. — Насколько я понимаю, на сегодня я свободна и покидаю тебя. Надеюсь, ты сам найдешь выход.

— Не очень-то любезно с твоей стороны. Соблазнив леди и воспользовавшись ее прелестями, я никогда не оставлял ее после этого одну, это так неучтиво. Разве можно так внезапно уходить? Я снова приду сюда в пять часов и надеюсь найти тебя здесь, чтобы расплатиться с тобой за проигранное пари. Ты слышишь меня, Кэт? В пять часов! — крикнул он ей вслед.


Глава 8 | Обещай мне рай | Глава 10







Loading...