home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

Loading...


Глава 13

Он был страшно зол. Но даже в гневе аналитическая часть его сознания безуспешно искала причину предательства, тот порыв, который побудил Сьюарда послать Кэт в его комнату. Это были не просто деловые разногласия, а личная неприязнь — жестокая и мстительная. Еще больше Томас злился на себя, ведь он допустил непростительную беспечность. Следовало распознать ненависть к себе Сьюарда, хотя тот старался скрыть се. Жизнь Томаса часто зависела от его способности понять мотивы, которыми руководствовались в своем поведении другие люди. Однако он так и не смог до конца распознать этого интригана.

Список того, что «следовало бы» сделать, представлялся ему в виде длинного перечня. Ему «следовало бы» раскусить Сьюарда и быть готовым к его предательству. Ему не «следовало бы» доверять Кэт заботам Сьюарда в Павильоне. Ему «следовало бы» знать, что открытая дверь в его номере была своеобразным, приятно возбуждающим вызовом для такой женщины, как Дафна. Ему «следовало бы» уйти из комнаты при первых попытках француженки соблазнить его.

Его неосмотрительность сделала его соучастником собственного предательства. Однако, видит Бог, главный виновник — все-таки Сьюард. Томас готов был порвать его на куски. Может быть, это помогло бы в какой-то степени облегчить неослабевающую боль, которая не оставляла его с того момента, когда он увидел искаженное ужасом лицо Кэт в тусклом зеркале и оттолкнул от себя Дафну.

Та съежилась и в страхе отпрянула от разъяренного зверя, в которого на глазах превратился ее бывший любовник. Затем быстро выбежала из комнаты, когда он поднял тяжелое кресло и ударил им о стену, расщепив его на части. Она хорошо понимала, что он мог бы присовокупить еще и убийство к своим прочим грехам.

Томас провел оставшуюся часть ночи в темноте, сидя в кресле у давно погасшего камина. Его компаньонами были только бренди и холодный морской воздух. Время тянулось бесконечно долго, убийственный гнев сменился отчаянием. Он потерял Кэт. Не только ее физическое присутствие, но и ее привязанность, ее уважение.

Томас знал, что она никогда больше не будет с ним, однако надеялся сохранить хотя бы ее хорошее отношение. И в будущем он тешил бы себя мыслью о том, что они когда-нибудь снова встретятся и она улыбнется ему. Томас закрыл глаза, не заметив, что слишком сильно сжал бокал и тот в его руке раскололся на части.

Образ Кэт преследовал его. Невинная девчонка, так настойчиво стремившаяся приобрести полезный опыт, нарушила основной жизненный закон: никому не доверяй. А она готова была отдать свою душу ему: распутному повесе, шпиону. Из его горла вырвался хриплый звук. Теперь ему нечего сказать Кэт, ничто не сможет заставить ее забыть то ужасное зрелище, которое предстало перед ней. Томас знал только, что обязательно должен увидеть девушку, выдержать ее презрение, заставить ее высказать боль, которую он причинил ей. Тогда, может быть, ей станет легче.

Он ждал, не представляя, как много прошло времени, пока не услышал первые шаги служанок отеля, разносивших горячий шоколад и тосты гостям. Томас подошел к комнате Кэт и постучался.

Ответом была тишина. Он снова постучал ладонью в дверь. Никакого ответа.

— Может быть, я все-таки открою, миледи? Возможно, это горничная принесла чай. О, мэм, пожалуйста, вам необходимо подкрепиться, — услышал он голос Филдинг по другую сторону двери. В ее голосе чувствовались беспокойство и мольба.

Ответа Томас не разобрал, он прозвучал слишком тихо.

— Я вас прекрасно понимаю, — услышал он снова голос горничной. — Но вы должны позволить мне принести вам какую-нибудь еду. Я быстро выскользну…

— Нет!

На этот раз Томас отчетливо услышал голос Кэт. Он закрыл глаза, представив, какое замешательство вызовет у нее его появление. Лицо его изобразило болезненную гримасу, и он отошел от двери. Его снова охватил невероятный гнев.

В своей комнате он побрызгал холодной водой из тазика себе в лицо и, посмотрев в зеркало, выругался, когда увидел свои красные, воспаленные глаза. Перед ним снова возник образ Кэт. Изрыгая проклятия, Томас схватил сюртук который в порыве ярости бросил в угол. Он найдет Сьюарда. Неужели тот решил позабавиться, направив Кэт в его комнату, зная, что там будет Дафна? Что ж, это ему дорого обойдется. Очень дорого. За каждое развлечение надо платить.

На ступеньках крыльца дома, арендуемого полковником Генри Сьюардом в Брайтоне, стоял огромного роста мужчина. Его ноги были широко расставлены, руки свободно свисали по бокам, темные растрепанные волосы легли на высокие скулы, поза была неестественно застывшей.

Сонный лакей, открывший дверь на стук, испуганно попятился назад от грозной фигуры. Мужчина окинул мрачным взглядом прихожую, прежде чем окончательно войти.

— Позовите полковника Сьюарда. — Спокойный тон его голоса резко контрастировал с устрашающим видом.

— Мой хозяин не принимает визитеров без предупреждения, — ответил лакей, заикаясь.

Гигант сжал кулаки.

— Если я не увижу полковника через пять минут, я сам найду его! Понятно?

Лакей, сглотнув подступивший к горлу ком, закивал. Затем, явно лишившись дара речи, проводил грозного гостя в комнату. Осторожно закрыв за собой дверь, он бросился к полковнику Сьюарду, умоляя хозяина уладить дело с явившимся к ним безумцем.

Не отрывая глаз от часов на каминной полке, Томас надеялся, что обещанные пять минут пройдут и тогда он с удовольствием разнесет эту комнату к чертям собачьим. Прошло четыре минуты и десять секунд, когда дверь открылась.

Сьюард выглядел чрезвычайно усталым. Осторожно взглянув на Томаса, он запахнул свой шелковый халат и завязал пояс. Тот отметил с некоторым разочарованием, что руки полковника не дрожали.

— Я пришел, чтобы вышибить из тебя дух, — тихо сказал Томас. — Говорю тебе это только для того, чтобы ты мог позвать слуг на помощь. Тогда у меня будет возможность в полной мере дать волю своей ярости.

Сыоард упрямо приподнял подбородок.

— Я не собираюсь звать подкрепление.

Томас вздохнул, явно разочарованный.

— Не надо делать вид, что ты ни в чем не виноват. Я даже готов признать, что в сцене, ловко устроенной минувшей ночью, есть доля и моей вины. Но я никогда не считал тебя способным на такое подлое предательство. — Его смех прозвучал довольно пугающе.

Впервые Сьюард осознал, сколь опасен Томас.

— Забавно, не правда ли? — сказал тот таким же устрашающим спокойным тоном. — Ты часто отмечал мою недоверчивость, и все-таки оказалось, что меня так легко обмануть.

Томас подошел к полковнику и остановился на расстоянии вытянутой руки. «Вероятно, он пьян или наглотался каких-то снадобий», — подумал Сьюард. Он не знал, чем именно вызвано такое состояние Томаса. Затем вспомнил мужчин с такой своеобразной походкой, необычным спокойствием и лихорадочным взглядом. Томас Монтроуз выглядел подобно человеку, случайно уцелевшему после страшной резни.

— Надеюсь, удовольствие, которое ты получил, стоило того. — Томас покачал головой. — Впрочем, мне не привыкать попадать в неприятное положение. А ты, хорошо зная меня, должен был понимать, что тебя ждет возмездие. Ты все предусмотрел? — Губы Томаса искривились. — Я не разочарую тебя, уверяю! Ну что же ты стоишь, давай начинай, Сьюард. — Томас стоял в расслабленной позе со спокойным видом; только его внушительные габариты и слишком мягкий голос казались угрожающими. — Я доставлю тебе еще большее удовольствие, позволив первым нанести удар. Не правда ли, это выглядит весьма трогательно?

— Я не поддамся такому искушению, Монтроуз, и на самом деле я не такой легкий противник, как ты полагаешь, — предупредил Сьюард.

— Посмотрим, — сказал Томас с обманчиво мягкой улыбкой. Он закрыл глаза и качнулся назад. Сьюард инстинктивно вытянул руку, чтобы удержать его, но прежде чем он успел коснуться Томаса, тот слегка приоткрыл глаза, и Сьюард увидел в них дикий блеск. Он резко отдернул руку назад. Несмотря на внешнее спокойствие, Томас Монтроуз явно мог бы свернуть ему шею.

На протяжении своей крайне опасной карьеры полковник Генри Сьюард имел дело со многими типами людей. Он встречался с самыми опасными и непредсказуемыми противниками, и его незваный гость был именно таким.

— Нет мы не начнем, пока ты не выслушаешь меня, — сказал Сьюард, удивившись своему желанию облегчить страдания Томаса.

— Меня не интересует, что ты скажешь, — проворчал тот, делая шаг вперед. Сьюард остался стоять на месте.

— Я не знаю, что произошло минувшей ночью, — сказал он. — Могу только догадываться, что случившееся связано с ранним возвращением леди Кэтрин в отель.

Томас мгновенно схватил Сьюарда за лацканы халата и толкнул его вперед.

— Меня можно обмануть только один раз. Ты хочешь, чтобы я поверил, будто бы ты не спланировал такой извращенный способ наказать меня? Но за что? За мое социальное положение? За то, что я оставил министерство иностранных дел? Разве не ты убеждал меня, что Дафна Бернар не будет липнуть ко мне, когда я попытаюсь осуществить твой план? — Его голос понизился до шепота. — Ты, конечно, смеялся, Сьюард, — продолжил Томас, — когда она описывала, какое отвращение было написано на лице Кэт? Или Дафна не заметила этого, будучи слишком занятой моим соблазнением? Какое разочарование для тебя! — Он встряхнул его и неожиданно небрежно оттолкнул его от себя.

Сьюард попятился назад, вытянув дрожащую руку и пытаясь предотвратить падение. Монтроуз был невероятно силен. Однако не физическая сила, а его слова заставили полковника побледнеть.

Он не знал, что произошло, но догадывался. Дафна Бернар, испуганная и дрожащая, прибыла к нему в два часа ночи и, сообщив все, что знала, потребовала денег. На вопрос, почему она не предоставила информацию Томасу, дама разразилась французской руганью и заявила, что как можно скорее вернется в Париж.

Сьюард провел остаток ночи, стараясь убедить себя, что с его стороны не было никакого предательства. Ему не о чем было беспокоиться; леди Кэтрин без каких-либо происшествий вернулась в свой номер. Он усмехнулся над показным соблюдением требований морали со стороны Томаса. «Однако, — мрачно подумал полковник, — если и следует над чем действительно посмеяться, так это над его собственной неспособностью воспользоваться кодексом чести».

Потому что, помимо ярости, превратившей этого огромного мужчину в опасного зверя, тот явно испытывал невероятные мучения. Сьюард интуитивно подозревал, что сам он не способен на такие сильные чувства. Внезапное осознание этого наполнило его презрением к самому себе. Подобно разозлившемуся ребенку, который не может ездить верхом и потому заявляет, что ненавидит лошадей, он старался оградить свою личность от таких понятий, как честь, порядочность и нравственность.

Сьюард никогда ни перед кем не оправдывался. И сейчас не хотел делать это. Однако он чувствовал, что необходимо просветить Томаса относительно недостойного поведения лорда Бэрримора.

— Я не являюсь твоим врагом, Монтроуз. — Последние слова Сьюарда были прерваны ощущением резкой боли.

Он даже не заметил, как Монтроуз нанес ему удар, так быстро это произошло. Томас стоял, снова расслабившись, опустив руки по бокам и ровно дыша.

— Я опять ошибся в тебе, Сьюард. Поздравляю! Я никогда не думал, что ты к тому же трус!

Теперь полковник не на шутку разозлился. Он нанес ответный удар, целясь в подбородок Монтроуза. Однако его кулак не достиг цели. Его противник рефлекторно схватил руку, остановив в нескольких дюймах от своего подбородка. При этом лицо его сохраняло невозмутимое выражение.

— Благодарю, — пробормотал Томас и вывернул запястье Сьюарда так, что тот вынужден был опуститься на колени.

Полковник стиснул зубы, сдерживая стон. Казалось, его рука была сломана.

— Это еще легкое наказание! — фыркнул Томас, отпуская его. — Скажи еще раз, что ты не мой враг.

— Пошел к черту! — прорычал тот и ударил Томаса ногой в коленную чашечку. Монтроуз отступил назад.

Поднявшись, Сьюард нанес удар локтем по его лицу и отскочил.

Томас опустил голову; на губах его появилась кровь. Он взглянул из-под темных бровей на полковника, и тот увидел вспыхнувший дьявольский огонь в его глазах.

— Благодарю еще раз, — сказал Томас, медленно приближаясь к Сьюарду.

— Будь ты проклят, Монтроуз! Послушай меня! Хотя бы ради леди Кэтрин!

Теперь на лице бузотера не было обманчиво небрежного выражения. В его безжалостных темных глазах отражалась смертельная ярость.

— Ты вздумал угрожать ей? Ей?! — прорычал он и бросился вперед. На этот раз Сьюард был готов к атаке. Он вовремя поднял руку, защищаясь. Удар пришелся в плечо и отразился в спине.

— Да послушай меня наконец, — с трудом произнес он, задыхаясь от боли и едва держась на ногах. — Это сделал Бэрримор!

— Вот как?

Сьюард смутно услышал вопрос Томаса, не сознавая, что тот поддерживал его и наконец отпустил.

— Да, представь себе. Это он вынудил твою приятельницу уехать из Павильона. Этот негодяй похотливо смотрел на нее, всячески изводил и преследовал, нисколько не скрывая, что с удовольствием выставит девушку на посмешище. И она решила уехать, — сквозь зубы проворчал он. — В этом моя вина. Я должен был остановить ее. Мне не следовало предоставлять ей карету по ее требованию, но я не мог предвидеть, что она отправится в твой номер. Да, я поступил неправильно. Однако я не посылал ее туда!

Монтроуз сузил глаза.

— Ты не лжешь? — прорычал он. Из его рассеченной губы продолжала сочиться кровь, окрашивая раскрытый белый воротник рубашки.

— Почему ты не веришь мне? — буркнул Сьюард. — За все те годы, что мы работали вместе, разве личные чувства когда-нибудь влияли на мои поступки? Чем бы я ни занимался, что бы ни приказывал выполнять другим, все это я делал только ради интересов службы. Что могло заставить меня вредить тебе? Ненависть? Ты оказываешь мне слишком большую честь, Монтроуз. Ведь это чисто человеческое чувство. — В его голосе чувствовалось презрение к самому себе.

Гнев постепенно угас в глазах Томаса, задумавшегося над словами Сьюарда.

— Значит, этот негодяй представляет опасность для Кэтрин? — спросил он.

— Да. Можно так утверждать. — Сьюард прижал свою сломанную руку к груди. — Я полагаю, пока девушка находится на достаточном расстоянии от него, ей ничего не грозит. Его влияние ничтожно, но если ему представится шанс, он погубит се. Она выставила его глупцом, и он не простит ей этого.

— Где проживает лорд Бэрримор? — резко спросил Томас. — Я должен поговорить с ним.

Сьюард покачал головой и горько улыбнулся:

— Он хороший друг принца-регента. Ты не сможешь потребовать сатисфакции от него.

— Еще как смогу! — пообещал Томас. — И сделаю это обязательно.

— Не будь глупцом, Монтроуз! Чего ты добьешься местью?

— Ты всегда так прагматичен, Сьюард? — презрительно спросил Томас.

— Да, представь себе.

— Я должен обеспечить Кэтрин безопасность.

— Что ты такое говоришь? Ты собираешься связать ее имя со скандалом? Какая судьба ждет девушку потом?

Томас нервно провел рукой по своим растрепавшимся волосам.

— Пожалуй, ты более дальновиден в таких делах, чем я, — сказал он наконец.

— Я тоже хочу помочь леди Кэтрин, — заметил Сьюард.

Томас молча двинулся к двери и задержался, увидев кровь на манжете своей рубашки. Удивленно глядя на красное пятно на белом материале, он вытер рот рукавом. Затем, подумав, повернулся к Сыоарду.

— Я скажу твоему человеку, чтобы он вызвал врача. Это выглядело очень благородно в данной ситуации.

Сьюард оценил свойственное Томасу великодушие. Он почувствовал к нему невольное уважение, ощутил потребность в дружеских отношениях, которых был так долго лишен.

Когда Томас опять двинулся из комнаты, он остановил его, сказав:

— Я повел себя не лучшим образом в сложившейся ситуации, извини.

— Раньше надо было думать об этом.

— Я не могу что-либо изменить и не знаю, чем помочь тебе. Могу лишь самым пристальным образом отслеживать действия лорда Бэрримора и сообщать тебе о них.

Ответа не последовало, но Сьюард чувствовал, что Томас обдумывает и взвешивает его слова. Он думал о том, что еще можно предпринять, когда тот кивнул ему, прежде чем выйти из комнаты.

Импульсивное желание активного действия угасло к тому времени, когда Томас вернулся в отель «Олд шип». Его не покидало ощущение пустоты, возникшее прошлой ночью. Он не мог пойти к Кэт и не мог оставить ее на милость Бэрримора. Поверив Сьюарду — в противном случае он убил бы его, — Томас тем не менее сомневался, что тот способен в достаточной мере защитить девушку от посягательств старого ловеласа. Однако сознавал, что нет никого другого, кто мог бы позаботиться о ней. Он подумал о том, что нужно организовать немедленный отъезд Гекубы, Кэт и свой тоже в Девон. Но тут же отказался от этой мысли в связи с невозможностью ее осуществления. Кэт не желала даже видеть его, а тем более ни за что не согласится ехать в одной карете с ним.

Освободив Боба от его обязанностей, Томас провел остаток утра в своем номере, безуспешно пытаясь найти способ защитить Кэт, оставаясь в стороне от нее.

Наконец, отчаявшись, он вызвал горничную и потребовал принести таз с водой. Умывшись, надел свежую рубашку и отлично отглаженный сюртук. Пусть Кэт не захочет видеть его, но он встретится с Гекубой. Может быть, ему удастся заручиться ее поддержкой. Он понимал, что старая леди не станет ходатайствовать за него — Томас не настолько глуп, чтобы верить в возможность восстановления прежних отношений между ним и ее внучкой. Тем не менее он мог бы убедить ее сообщать ему о том, где находится и что делает Кэтрин. Томас решил не раздражать ее своим присутствием, но надеялся уберечь ее от неприятностей, связанных с Бэрримором.

Он постучался в номер Гекубы, хорошо зная, что эта комната непосредственно связана с комнатой Кэт, однако рассчитывал, что застанет пожилую женщину одну. Но ему никто не ответил.

Приготовившись к тому, что увидит отвращение на лице Кэт, он направился к ее двери. Томас пытался убедить себя, что надо как-то пережить эту неловкую ситуацию. Ему необходимо увидеть её милое лицо, убедиться, насколько глубока ее душевная рана, хотя полагал, что девушка в большей степени испытывает отвращение, чем боль.

На его повторный стук ответом опять была тишина. Внезапно возникшее ужасное подозрение заставило его громко позвать Кэт. По другую сторону двери не было слышно ли малейшего шороха. Его охватил страх. Встав спиной к двери, он изо всех сил пнул ее ногой. Тонкая дубовая панель с треском распахнулась и закачалась на медных петлях, и Томас вошел в номер.

В комнате никого не оказалось. Постельное белье было аккуратно сложено в изножье кровати; в открытые окна проникал свежий морской воздух. И все-таки здесь ощущалось недавнее присутствие Кэт, отчего возникли воспоминания, пробудившие его чувства. Томас открыл гардероб. Там тоже было пусто. Лишь одинокая маленькая янтарная бусинка поблескивала в темном углу.

Томас стоял, глядя на нее, и с удивлением ощутил внутреннюю дрожь. Он окинул взглядом комнату, где теперь не было Кэт. До него доносился отдаленный шум морского прибоя за окном, ритмичные удары волн о берег сопровождались криками чаек. Солнечный свет снаружи казался слишком ярким.

Он не представлял, как долго стоял там, вдыхая запах духов Кэт, еще витавший в комнате. Но постепенно Томас, не прекращавший обозревать все вокруг невидящим взглядом, начал воспринимать то, что попадалось ему на глаза, и увидел, что на камине лежал сложенный листок белой бумаги. Протянув руку, он осторожно взял его, словно это было острое лезвие. Затем развернул, размышляя, в каких выражениях Кэт с ее хорошими манерами пошлет его к черту. Однако он напрасно волновался. Эта записки была совсем не от нее.


«Сэр, я получила предложение, касающееся работы в другом месте, и приняла его. Причитающуюся мне зарплату можно выслать по адресу: Беллингкорт-Мэнор, Йоркшир».

Элегантный, небрежный почерк, а также лаконичный, повелительный стиль изложения выдавали авторство леди Монтень Уайт. Однако далее следовали еще несколько фраз, написанных корявым почерком и с многочисленными помарками.

«Я не знаю, чем вы так обидели леди Кэт. Дала ей обещание: никому не расскажу, что она постоянно плачет, и поэтому молчала. Вы были хорошим хозяином, ничего не скажешь. Но леди Кэт мне дороже, уж простите, у нее доброе сердце. Она нуждается во мне.

Тэнси Элизабет Филдинг».


Какая же она счастливая, если может поступать так, как ей хочется, подумал Томас, осторожно складывая и пряча в кармане листок бумаги.


Глава 12 | Обещай мне рай | Глава 14







Loading...