home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 8

В медцентре «Аврора» на планете Оброа-Скай пищали и перемигивались датчики биосканеров и системы жизнеобеспечения. Вокруг постели пациента собрался консилиум из врачей и медицинских дроидов.

— Зафиксировано повышение мозговой активности, — доложил один из дроидов. — Быстрое сокращение глазных мышц прекратилось.

— Теперь осторожно, — велел дроиду Сомпа. Его головные отростки зазмеились от предвкушения. — Он приходит в чувство, но с пробуждением нельзя спешить. — Врач-хо’дин вгляделся в показания, после чего повернулся к другому дроиду. — Увеличь дозировку в полтора раза.

Дроид подчинился, расширив отверстие клапана, который регулировал подачу лекарств в вену пациента.

— Осторожно, — повторил Сомпа, еще раз украдкой взглянув на мониторы. Увиденное приободрило его. — Мы доведем его до кондиции, будьте уверены.

Человек на кровати застонал, но отнюдь не от боли. Он словно пробуждался от затянувшейся полуденной дремы.

«Аврора» имела репутацию элитного лечебного заведения, и здесь держали лучших меддроидов, каких только можно было купить за деньги: человекоподобного 2-1Б от «Промышленных автоматов»; двадцатилетнего «Медтеховского» фельдшера ФИкс-10, дооснащенного новейшими эвристическими процессорами; двух ГХ-7 от «Чивеба» на репульсорной тяге, паривших над головой пациента; и двух МД одиннадцатой серии — медспециалистов, запрограммированных на неврологический анализ. Никто из разношерстной группы врачей, собравшихся у постели, не носил хирургических перчаток, халатов и масок; все были в опрятных рубашках, блузах, брюках и юбках, что считалось привычной формой одежды в «Авроре».

Меддроиды подавали лекарства, следили за показаниями и вели учет процедур. Главный невролог Лиэл Сомпа не ждал сюрпризов. Пациент находился в превосходном состоянии, и вероятность остановки сердца была ничтожно мала. У него были сердце и легкие тридцатилетнего — в буквальном смысле слова, а почки, селезенка, поджелудочная железа и печень — человека вдвое младше его хронологического возраста. С момента последней процедуры сращивания нервов и глубокой нейронной стимуляции прошло уже несколько недель. Все это время пациент пребывал в полубессознательном состоянии: то просыпался, то вновь погружался в сон, ерзал и ворочался, стонал и скрежетал зубами, смеялся и кричал, по всей вероятности, реагируя на те сны, которые доктор Сомпа внедрял в его сознание вот уже десять лет кряду. Пациент приходил в себя подобно водолазу, всплывающему на поверхность океана, — медленно, шаг за шагом, стараясь избежать кессонной болезни. Веря в успех, Сомпа велел убрать питающие трубки.

— Вы слишком самонадеянны, — заявила ему Рил Безант, тви’лека, самый уважаемый врач-психотерапевт в «Авроре». — Мы проходили эту стадию столько раз, что уже и не счесть.

— Сегодня все будет по-другому, — пообещал Сомпа.

— То, что вы тратите половину ресурсов клиники на ваше любимое детище, — просто недопустимо.

Головные отростки Сомпы налились краской.

— Должен ли я напомнить, что вы здесь лишь наблюдатель?

— Ничем иным я заниматься и не планирую, Лиэл.

Сомпа смерил ее взглядом:

— Отчего вам так не терпится свести этого человека в могилу?

— Не более чем вам — сохранить ему жизнь любой ценой. Если, конечно, мы сойдемся на том, что это можно назвать жизнью.

— Я хочу не просто сохранить ему жизнь.

— Вы не всемогущи — что бы ни говорили вам в академии на Риннале.

— Я всецело осведомлен о пределах моих возможностей.

— Значит, вы всецело преуспели в том, чтобы все эти годы водить нас за нос. — Безант указала на дисплей. — Повреждение сетчатых образований все еще обширное. Изолированные корково-бугорные сети проявляют ограниченную связность и функционируют лишь частично… Даже если он очнется, шансы, что он выживет, минимальны.

Свой ответ Сомпа адресовал всем коллегам разом:

— Мы сохранили его тело. Стимулировали мышцы, чтобы избежать атрофии. Отказавшие органы заменили на новые. Кровь очистили. Даже несмотря на черепно-мозговые повреждения, я уверен, что разум его остался так же крепок, как и тело.

— Мясо можно заморозить, — парировала Безант. — Пациентов можно законсервировать в карбоните. Но мозг — это вам не мышцы.

— Мы наделили его снами и воспоминаниями. Его разум здоров.

— Имплантированными воспоминаниями, — еще более твердо указала Безант. — Памятью о жизни, которой у него не было. Даже если он очнется, он будет ходячим психическим расстройством.

Сомпа отмел возражения:

— Побочные эффекты можно вылечить. Так же просто, как и дурные сны.

— Он будет лечиться весь остаток жизни!

— Многие лечатся. Иметь такие повреждения, как у него, для этого вовсе не обязательно.

Лекку Безант задрожали. Тви’лека выдохнула, признавая поражение:

— Не понять мне вас, Лиэл. У вас и так полон шкаф Фаан’еровых премий.

— Дело не в премиях, доктор.

— Тогда в чем? Только не говорите, что такой подход применим повсеместно. Удержать этого парня на плаву стоило безумных денег. Многие из наших пациентов за целую жизнь столько не потратят.

— Доктор Сомпа, — перебил его 2-1Б.

Хо’дин повернулся. Веки пациента дрогнули, моргнули, затем широко распахнулись, и голубые зрачки уставились на скопление человеческих, инородческих и механических лиц.

— Рассогласованное движение глазных яблок, — доложил тот же дроид.

— Притушите свет, — распорядился Сомпа, не сводя глаз с мониторов, которые отображали интенсивность сердцебиения и дыхания. Склонившись над пациентом, он негромко позвал его: — Капитан Джадак.

Зрачки Джадака расширились, сердце забилось сильнее.

— Лежите смирно, — продолжил Сомпа. — Говорить вам пока рано. — Хо’дин дождался, когда пульс Джадака стабилизируется. — Вы в медицинском центре, капитан. И уже давненько, позволю себе заметить — но об этом позже. Из-за обширных повреждений головного мозга вы впали в кому. И мы сочли нужным держать вас в этом состоянии до тех пор, пока не уверились, что ваши раны полностью исцелились. Мы провели ряд операций и лечебных процедур. Стимулировали ваши мышцы, чтобы предотвратить ресорбцию и атрофию, и внедряли в ваше сознание сны, которые сейчас могут показаться вам отрывочными воспоминаниями. Со временем, однако, вы научитесь отличать их от настоящих.

Джадак часто заморгал, и в уголках его глаз проступили слезы.

Успокаивающим жестом Сомпа положил ладонь ему на плечо:

— Я хочу задать вам несколько вопросов. Моргните один раз, если ваш ответ — «да», и дважды, если «нет». Вы меня поняли?

Пациент моргнул.

— Мы подключили к вашему горлу чувствительный микрофон. Позднее, когда почувствуете силы, вы сможете говорить. Понимаете?

Джадак моргнул.

— Я назвал вас по имени. Вы узнали это имя?

Моргнул.

— Помните что-то из своей жизни?

Моргнул.

Сомпа бросил быстрый взгляд на Безант, которая стояла рядом, скрестив руки на груди.

— Здесь, в «Авроре», мы продлеваем жизни пациентов, — продолжил Сомпа все так же тихо и неторопливо. — Позволяем на много лет пережить отведенный им срок. Но вы — случай один на миллион… Кто-то назовет это врачебным чудом. Немногим предоставляется шанс начать жизнь заново. Вы понимаете?

Пациент моргнул.

Сомпа распрямился:

— Вы что-нибудь помните об аварии, из-за которой впали в кому?

Джадак моргнул дважды.

Сомпа покосился на монитор сердечного ритма:

— Не страшно, капитан. Память со временем вернется. Вас что-нибудь беспокоит? Боль, неудобство?

Моргнул дважды.

— Ощущаете свое тело?

Моргнул.

— Хотите сесть?

Когда пациент подтвердил желание, один из меддроидов нажал кнопку на пульте, и изголовье кровати поднялось. Другой подал стакан воды, и Джадак стал жадно пить через трубочку.

— Попробуете поговорить? — предложил Сомпа через минуту.

— Да, — прохрипел Джадак и откашлялся. — Риз?

Сомпа поднял взгляд на дроидов, ожидая объяснения.

— Второй пилот, — подсказали ему.

— Сожалею, капитан. Ваш напарник не пережил аварию.

Джадак понурил голову, но через мгновение вновь ее поднял:

— Корабль.

Сомпа позволил тому же дроиду ответить:

— У нас нет информации о корабле.

Внезапно лоб Джадака рассекли морщины, и он обвел взглядом собственное тело:

— Я не чувствую ног.

Головные отростки Сомпы покачнулись.

— Мы были не в силах сохранить вам нижние конечности. Мы решили не устанавливать протезы до тех пор, пока не будем уверены, что вы в состоянии ими пользоваться.

Джадак проглотил это известие молча.

— Сколько я уже в койке? — наконец спросил он.

Сомпа перекинулся быстрым взглядом с Безант, и та опередила его с ответом:

— Шестьдесят два стандартных года.

Голубые глаза Джадака выскочили из орбит — почти в буквальном смысле этого слова.


43 ГОДА ПОСЛЕ БИТВЫ ПРИ ЯВИНЕ | Тысячелетний сокол | Глава 9