home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 13

— Сто десять тысяч.

— Господина Оксик предлагай сто десятя. Кто скажи десятя-пятьсот?

— Сто десять тысяч пятьсот, — выкрикнули из задних рядов.

Лестра Оксик оглянулся через плечо. Его соперником на торгах был бит в элегантном головном уборе. Имени конкурента Лестра не знал; только порядковый номер, который светился у него на персональном экране.

— Сто одиннадцать, — выдохнул Оксик, повернув свой собственный экран к подиуму аукциониста.

— Наша услышай сто одиннадцатя тысячей. Кто предлагай сто двенадцатя?

Приглашенным ведущим аукциона был гунган в длинной расшитой мантии, знаменитый своей скороговорной манерой речи; лотом на торгах — небольшая статуэтка, когда-то украшавшая северо-западный атриум Галактического дворца правосудия на Корусканте. Вещица, ставшая, как и все образчики искусства старореспубликанской эпохи, невероятно ценной и редкой после того, как йуужань-вонги почти двадцать лет назад опустошили пол-Галактики.

— Сто двенадцать тысяч, — объявил все тот же бит. Участники торгов — их было около сотни — ахнули.

Оксик немедленно поднял экран над головой:

— Сто двенадцать пятьсот.

Хайдианский аукционный дом, где проходили торги, — с его изысканными колоннами и отполированным до блеска каменным полом — был сам по себе ярким образчиком республиканы. Прежде он располагался в центре города Сах’от, что на Чандриле, но спустя два года после вторжения йуужань-вонгов армия живых и механических работников под руководством группы архитекторов и инженеров, трудясь в поте лица, в кратчайшие сроки разобрала здание по камешку и переправила на планету Эпика, которая, как и надеялись те, кто финансировал предприятие, оказалась слишком далекой и незначительной, чтобы привлечь внимание захватчиков, даже несмотря на свою природную красоту. Многие из тех, кто перевозил и тщательнейшим образом воссоздавал этот памятник архитектуры, остались на планете и после завершения войны. За прошедшие годы они успели возвести немало роскошных дворцов и особняков на лесистых холмах, окружавших космопорт планеты, тем самым превратив прежде ничем не примечательную столицу Эпики в пристанище элиты и колыбель роскоши. Преобразилось и местное население — люди, ботаны, дуросы и биммы — которые подались в сферу услуг, чтобы удовлетворять растущие потребности богатеев, облюбовавших их планету.

— Наша жди предложенья в сто тринадцать тысячей, — объявил аукционист.

Оксик развернулся в кресле, чтобы вновь посмотреть на бита, на сей раз через компактный алюмабронзовый макробинокль. В свободной руке уроженец системы Клак’дор сжимал дорогостоящий комлинк.

— Сто тринадцать тысяч, — бросил бит.

— Сто четырнадцать, — вставила женщина, сидевшая в нескольких рядах от него. Оксик узнал ее по прошлым аукционам — служащая семьи Труви, владевшей игорным комплексом на Осеоне-7.

— Сто четырнадцать пятьсот, — парировал бит.

Оксик поерзал в кресле. Поразительно высокий для человека, он обладал безупречным, гладко выбритым лицом, которое не очень-то вязалось с его истинным возрастом. Лестра был тощ как скелет и имел неестественно длинные руки и ноги, однако почти все костюмы Оксика были скроены так, чтобы подчеркнуть его изящную худобу и в целом поддержать производимое им впечатление человека большого и важного. Персоны, с которой стоит считаться.

Он уже выбрал место для выставленной на торги статуэтки: на рифленом постаменте из небоскреба «500 Республика», пристроенном рядом с письменным столом в его кабинете. Но Оксик не собирался платить за нее больше ста четырнадцати тысяч — даже цена в сто тринадцать тысяч была для нее чрезмерной — тем более что прекрасно подошли бы и другие лоты. Однако устоять перед соблазном было трудно.

— Сто пятнадцать тысяч, — выкрикнул Лестра, огорошив сам себя.

Повернувшись, он увидел, как бит шепчет что-то в свой комлинк, после чего внимательно слушает ответ.

— Сто семнадцать.

Толпа охнула, а Оксик разом поник. Он удержался от порыва вновь оглянуться на бита.

— Наша имей сто семнадцатя тысячей, — восхищенно объявил гунган. — Кто предложи восемнадцатя? Как насчета семнадцатя-пятьсот? — Он немного подождал. — Сто семнадцатя рааааз… сто семнадцатя дваааа… — Его молоток с грохотом опустился на кафедру. — Наша продавай участнику шесть-три-семь!

Собравшиеся зашлись в овации.

На подиум ступил новый ведущий — фаллиин:

— Следующий лот номер семьдесят один-дефис-ноль-ноль по каталогу — канделябр из главного обеденного зала гостиницы «Дарпа» на Раллтиире. Изготовлен из электрума и за последние годы подвергся значительной реставрации. Подлинность образчика доказана лучшими специалистами. Стартовая цена лота…

Перестав слушать, Оксик углубился в изящно оформленный голокаталог. Лоты с Раллтиира его мало интересовали, будь они республиканской эпохи или какой бы то ни было еще. Одни восхищались предметами искусства с Алдераана или Набу, другие — артефактами хаттов. Но средоточием его собственной коллекции и вечным объектом одержимости был и оставался Корускант. Пока он пролистывал каталог, в соседнее кресло тихо скользнула Кои Квайр.

— Как съездила? — спросил он.

— Буднично. Сожалею, что так вышло со статуэткой.

Оксик покосился на бита:

— Знать бы, на кого он работает.

— Можно это выяснить.

— Не только можно, но и нужно.

Ее народ — фирреррео — находился на грани вымирания, а потому Кои Квайр сама могла считаться коллекционной редкостью — сродни тем, что выставляли на аукцион в этом доме. Она пришла в адвокатскую контору Оксика пятнадцать лет назад — вскоре после того, как йуужань-вонгам удалось обратить коренное население Белдерона против беженцев-фирреррео, которых те когда-то радушно приютили. С первых своих дней на новом месте Кои приносила фирме неоценимую пользу: девушка обладала несравненным обаянием и интуицией, и временами только одного ее присутствия в зале суда было достаточно, чтобы склонить присяжных на свою сторону. Зная особенности фиррерреоской культуры, Оксик никогда не спрашивал ее настоящего имени, а Кои не спешила его разглашать — пусть у него и в мыслях не было использовать это знание, чтобы гарантировать ее лояльность.

— Да здесь не протолкнуться, — заметила Квайр, обводя рукой зал.

— Каждый аукцион теперь при аншлаге, — вздохнул Оксик. — Скажем «спасибо» президенту Даале. Едва она заняла пост, сразу же наметился всплеск интереса к поздней республикане и раннеимперским артефактам. Перекупщикам хоть бы хны, а настоящие коллекционеры страдают.

— Тогда расскажу новости, которые тебя взбодрят, — негромко проговорила Кои. — Твое вложение снялось с насиженного места.

Оксик возбужденно заерзал, но сумел вымолвить, не повысив голоса:

— Где он?

— Летит на Нар-Шаддаа — на новых ножках, которые ты ему оплатил. И тратит денежки, которые ему выделил «ГалСтрах».

— К нему вернулась память?

— Вероятно, да. Он улетел, не дожидаясь, когда его выпишут из «Авроры». Сомпа сделал, как было велено, и не стал вмешиваться, когда Джадак нанес полночный визит в его кабинет. Этот парень обесточил камеры наблюдения с помощью кодов, которые, как мы думаем, он подсмотрел у Рил Безант.

— У психотерапевта?

— Джадак был у нее на приеме. Она ненадолго отключила камеры, надеясь тем самым завоевать его доверие — или тайком снабдить его кодами, чтобы он мог взять дело в свои руки. Парень настойчивый, в этом ему не откажешь.

Оксик в любопытстве склонил голову:

— Да неужели он…

— Он приглашал меня прогуляться по «Авроре», знаешь ли.

— Почему ты отказалась?

— Он заподозрил неладное, когда я рассказала о страховке. И тогда я подумала: если он будет излишне перевозбужден, это нам только на руку. Когда мы расставались, он готов был мне голову открутить.

— И вновь твоя проницательность сослужила нам хорошую службу.

— Джадак не стал проверять, есть ли в кабинете Сомпы резервные камеры. Или в тот момент ему уже было все равно. Он сел за компьютер Сомпы, сделал несколько запросов в ГолоСеть и в конце концов нашел записи о столкновении в небе Нар-Шаддаа.

— Умно. Но зачем ему мчаться на Нар-Шаддаа? Противники Палпатина вряд ли спрятали свой клад там.

Квайр пожала плечами:

— Вероятно, хочет знать больше об обстоятельствах гибели своего напарника — некоего Риза.

Оксик покачал головой:

— Для этого вовсе не обязательно лететь на Нар-Шаддаа.

— Тогда намеревается возобновить жизнь с того места, где она прервалась.

Оксик поразмыслил:

— Надо его брать.

— Так сразу?

— Не хочу, чтобы в дело влезли посторонние.

— От этого никто не застрахован.

— Отправь к нему Синнера.

Квайр нахмурилась:

— Ты уверен, что он справится? Я бы предложила кого-то более здравомыслящего. Того же Гоммана.

— Он охраняет нашего главного свидетеля по торговому делу.

— Коликоида? Чем же Гомман заслужил такое назначение?

— Просто он самый терпимый в отношении жуков.

Фирреррео кивнула:

— Я сообщу Синнеру.

Оксик откинулся в кресле. Новый раунд торгов должен был вот-вот начаться.


* * * | Тысячелетний сокол | * * *