home | login | register | DMCA | contacts | help |      
mobile | donate | ВЕСЕЛКА

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 20

Девятый вал писем. «Wie zwei Kameraden»

На объявление, составленное Флетчером, клюнули ловцы счастья. На мой адрес пришло несметное количество писем. Генрих же, четко придерживаясь своего плана, приносил газеты с объявлениями, выходящие по средам и субботам, и штудировал вместе со мной все тексты, ища подходящую добычу.

Приходя после работы в студенческую коммуналку, Генрих усаживался возле стола на общей кухне и, предусмотрительно расположив между ног мусорное ведро, начинал разбирать редакционную почту. Громко, щедро и смачно он делал всем авторам писем, потенциальным женихам, критические замечания, сознательно отбирая из своего богатого лексикона ехидные, в тонкой шоколадной оболочке цинизма, словечки. Если бы хоть один из немцев, написавших мне, услышал или увидел Генриха, устраивающего мировой суд, и будущую невесту, державшуюся от смеха за живот, он бы ни за какие баранки не пришел ко мне на встречу. Никогда! Потому что такую желчную критику не смог бы вынести ни один европейский мужчина.

Из несметного числа писем (а их пришло около четырехсот) мы с Генрихом отобрали сто двадцать более или менее толковых. Это означало, что в них описывалось чуть больше, чем цвет глаз и волос, и немецкая грамматика держалась в равновесии.

Все остальные письма, особенно если они были короткими и написаны корявым почерком с ошибками в немецком, под безжалостный свист и циничный хохот летели прямиком в урну.

К началу июля 1998 года у меня было намечено сто двадцать встреч с потенциальными партнерами. Контракт в университете заканчивался тридцать первого декабря.

Чаще всего авторы писем проживали в Падерборне и его округе, включая соседний Билефельд. То, что написал каждый из них, свидетельствовало о серьезном интересе претендента и, возможно, положительном шансе на будущее. Во всяком случае, я на это надеялась, приступая к выполнению такого непростого задания…

Какое-то время спустя я узнала правду о супруге Генриха: в молодом возрасте, после рождения дочери, ей был поставлен диагноз «рак груди». Затем последовали несколько тяжелых для любой женщины операций – удаление груди и матки. После этого муж не смог больше иметь с ней интимных отношений и измены оправдывал «естественной необходимостью». Свой брак Флетчер называл «wie zwei Kameraden» («как два товарища»)…

Я неожиданно поняла состояние этой женщины, то, как она наверняка от всего этого страдает. Будучи симпатичной в юности, супруга Генриха превратилась в угрюмую состарившуюся от страданий дряхлеющую женщину.

Узнав эту историю, я на какое-то время охладела к Флетчеру, и мы даже серьезно поссорились. А может быть, это был просто кризис в отношениях.

Я знала, что Генрих меня любит и ценит. Но при этом хорошо себя контролирует. Потому что у расчетливого и серьезного немца не принято говорить о чувствах, если он эти самые чувства не может подкрепить поступками – разумеется, если он не последний негодяй и считается с чувствами любящей его женщины, не обещая ей невозможного. Ему понятно, что эти отношения не будут вечными. А устраивает ли это женщину, пусть она решает сама.

Свой статус женатого мужчины, при полном отсутствии семейного счастья, Флетчер считал если не героическим, то, по крайней мере, весьма благородным. Да, он счел бы неправильным и даже подлым разводиться с женой, но мне казалось, что Генриха больше беспокоила его репутация в обществе, а не задетые чувства оставленной женщины. Супруга знала о его изменах, как и уже взрослая дочь, упрекавшая за это отца.

Кто отважится сказать, сколько у Флетчера было любовниц за более чем восемнадцать лет?! Отношения со мной он считал просто уникальными: говорил, что с момента нашего знакомства у него не было никого, кроме меня, что мне удалось вызвать у него интерес не «на поверхности», а именно на душевном уровне. Правда, говорил он подобное редко. На комплименты Флетчер не был щедр, что меня не очень волновало. Гораздо ценнее для меня были его деловитость, организованность и то, что он держит свое слово. Всегда можно найти массу положительных качеств друг в друге, вместо того чтобы искать и констатировать недостатки.

Иногда Генрих был капризным, избалованным, иногда очень жестким. Но я пыталась вырабатывать в себе терпение, не накалять отношений и ценить то, что имела: его дружбу, помощь и расположение. Конечно, мне далеко не всегда это удавалось. Но, в конце концов, не так много у меня было знакомых и друзей в этой стране, чтобы ими разбрасываться.


Глава 19 Объявление в газету. Идея любовника | Как я свалила из Германии обратно в Россию | Глава 21 Клиенты и пациенты. Конвейер встреч