home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add
fantasy
space fantasy
fantasy is horrors
heroic
prose
  military
  child
  russian
detective
  action
  child
  ironical
  historical
  political
western
adventure
adventure (child)
child's stories
love
religion
antique
Scientific literature
biography
business
home pets
animals
art
history
computers
linguistics
mathematics
religion
home_garden
sport
technique
publicism
philosophy
chemistry
close

реклама - advertisement



Глава 17

Нервный центр британской разведки – это три квадратных мили информации, защищенной даже от атомной бомбы. Укрылся он на глубине несколько сотен футов, под просторным зеленым участком в центре Лондона, именуемым Гайд-парком. Выше его расположена знаменитая подземная автостоянка и проходят линии метро. Сам центр заключен в громадный бункер из стали и свинца.

Там, под зеленым покоем парка и угрюмой штрафной автостоянкой, где, несомненно, томилась и моя взятая напрокат развалюха, под слоями бетона работают около пяти тысяч мужчин и женщин, бледных от постоянной нехватки солнечного света и неизменных служебных сэндвичей с ветчиной и кофе. Не добавляет румянца и холодное мерцание неоновых ламп.

В этой жутковатой пещере с белыми стенами и белым светом, глухими коридорами и комнатами без окон стучат и мигают компьютеры, и перемещаются из одного отдела в другой люди на электрических трехколесниках. Они всегда отчаянно спешат и прижимают к груди стопки папок. У стороннего наблюдателя очень скоро сложилось бы впечатление, что все здесь точно знают, что именно делают, – примерно то же думает человек, наткнувшийся в лесу на колонию муравьев, – вот только никаких сторонних наблюдателей здесь не бывает. По крайней мере, британской разведке о таковых ничего не известно.

Когда Ян Флеминг сочинял свои романы о Джеймсе Бонде, описания футуристических штабов безумных мегаломанов, украшающие финал многих книг, не были стопроцентным продуктом воображения, но отражали непосредственные впечатления автора от этого места, сохранившиеся со времен его службы в разведке.

Здесь, под землей, работает все. Здесь вы можете в считаные секунды узнать, какой была погода в половине четвертого пополудни 8 мая 1953 года в Ботсване и какова политическая ориентация любого профессионального футболиста в мире; имена всех английских владельцев машин, собранных за «железным занавесом», их политические предпочтения и даже, если сильно постараться, любимые цвета и размеры туфель их бабушек. Нажав другую кнопку, вы получите имя девятьсот двадцать седьмого осужденного взломщика в Дареме, где он покупал сигареты, какую программу предпочитал смотреть по телевизору и что ел во время просмотра. Следующая кнопка раскроет вам всех известных в симпатиях к коммунистам школьных учителей, проживающих в Уоттон-андер-Эдж, Онгаре или Богнор-Реджисе, и дополнит эту информацию такими деталями, как особенности менструального цикла у женщин и название крема после бритья, получаемого мужчинами от супружниц на Рождество.

В сравнении с этими тремя квадратными милями Большой Брат выглядит деревенским дурачком. Единственное, чего я не мог узнать, – это когда отворачиваться от очередного кулака. Однако, может быть, машина предоставила бы слишком много вариантов.

Артур Джефкот – веселый парень, немного неопрятный и малость неловкий, с растрепанной бородкой и клоком спутанных волос на затылке, искрящимися глазами и парой рук, с которыми постоянно возникала одна и та же проблема: куда их деть. Куда уместнее он смотрелся бы с крепкой палкой на сельской дороге или за горкой пыльных томов и пожелтевших манускриптов в заставленном антикварными вещицами кабинете какого-нибудь издательства в Блумсбери – за спиной у него окно с видом на темные, мрачные улицы, а воздух пропитан запахом старой кожи, сырости и пыли.

Ан нет – за дверью офиса Артура Джефкота гость попадает в вакуум стерильности. Письменный стол, стул по одну сторону и стул по другую, вытяжной вентилятор, встроенный в столешницу компьютерный терминал с двусторонним дисплеем, лампа дневного света вверху и больше нет ничего, даже картины на стене, – абсолютное клиническое ничего.

Когда я вошел, Артур как-то странно на меня взглянул. Прочитать этот взгляд сразу не удалось, а потом было уже поздно – мгновение ушло. Он поднялся, и по его лицу расползлась широкая улыбка.

– Рад видеть, дорогой! Отлично выглядишь! Чуточку осунулся, но все равно отлично. – Приветствие радушное и, что еще важнее, искреннее.

– Ты тоже, – ответил я.

Мне нравился Артур. Всегда. Он частенько – в нарушение инструкций – делился со мной новостями или секретной информацией, касавшимися сотрудников и операций департамента. Артур был одним из самых информированных людей в британской разведке, и я знал, что те клочки, которые он подбрасывает мне, не более чем капли в океане, но тем не менее подбирал и употреблял их с жадностью. Они помогали понять – пусть даже в самом общем плане, – чем заняты или планируют заняться некоторые другие агенты и что вообще происходит. Я бы многое отдал, чтобы выйти с ним куда-нибудь, напоить в стельку и выкачать из его головы все, что там есть. Своими обширными знаниями Артур был обязан работе. В британской разведке он занимал должность старшего библиотекаря и контролировал все связанное с компьютерами. Документы, происшествия, сообщения, касавшиеся Англии, Британских островов и прочих стран мира, а фактически все, что так или иначе касалось национальной безопасности, подлежало регистрации и архивированию под личным наблюдением Артура. Только он знал, где именно хранится требуемая информация, и обычно извлекал ее в считаные секунды. Поиски какого-то старого или незначительного материала могли занять целую минуту. Здесь хранилось все, что когда-либо появлялось в печатной форме в Советском Союзе; все материалы о диссидентах, опубликованные когда-либо на всех языках; копии всех уголовных дел Скотленд-Ярда; архивы Интерпола; личные дела сотрудников ЦРУ и персональное досье на каждого, кто в той или иной степени принимает участие в общественной жизни своей страны. Были здесь и дела на всех, кто состоял на криминалистическом учете, а также на тех, кто не состоял, но вполне этого заслуживал – от боссов организованной преступности до мелких правонарушителей. Если бы не компьютеры, мы с Артуром стояли бы по колено в папках.

Он указал на свободный стул. Я сел.

– Ну, рассказывай, что поделывал? – Артур с улыбкой откинулся на спинку стула.

Я улыбнулся в ответ:

– Всем понемногу.

– Неужели? – ухмыльнулся он.

– Думал, ты сам мне расскажешь.

Он изобразил удивление:

– Ты о чем?

Я сделал широкий жест рукой:

– Ты же за всеми присматриваешь и знаешь, кто и что не только сделал, но и всего лишь собирается.

Артур добродушно рассмеялся:

– Господи, что за мысли у тебя такие. Чтобы информация дошла до нас, требуется определенное время. Иногда мне кажется, что было бы удобнее и быстрее пойти и купить учебник по истории.

Я посмотрел на него так, чтобы он понял: мы оба знаем, что это все полная чушь. Артур поймал мой взгляд но тему развивать не стал.

– Чем я… чем Вотан может тебе помочь?

Вотаном прозвали компьютер, бывший мозгом всего этого учреждения.

– Как дела у Вотана?

– Неплохо, очень даже неплохо. Как вино, с годами только крепчает. Объем того, чего Вотан не знает, уменьшается, и скоро в мире совсем не останется того, чего нет в его памяти. Хотя есть проблема. В наше время так много всякого происходит – едва поспеваем шагать в ногу. Вот почему нам чертовски важны такие, как ты. Имей в виду и не забывай.

Я задал несколько технических вопросов насчет недавнего увеличения возможностей Вотана, и Артур разразился десятиминутным панегириком современной науке, завершившимся драматической кульминацией, воспевавшей слияние воедино всех величайших достижений человека, грандиозную оргию знаний, продуктом коей стал Вотан. Мальчишка, получивший в подарок игрушечный поезд с железной дорогой, вряд ли явил бы восторг столь же бурный. Артур сиял и вибрировал – Вотан определенно действовал на него возбуждающе.

Закончив, он снова подался вперед:

– Теперь, когда ты в курсе наших последних новостей, чем мы можем помочь тебе?

Я достал из кармана чип:

– Прежде всего хочу оставить тебе это. Мне он понадобится завтра. С удовольствием послушаю, что ты скажешь о его содержимом.

Артур покрутил чип перед глазами:

– Знакомое личико. Что ты уже знаешь?

– Не очень много. Есть парочка идей, но мне хотелось бы посмотреть, насколько они совпадут с твоими. Нам жизненно важно выяснить, что он умеет.

Артур кивнул.

– Дальше вот это. – Я протянул ему письмо от Файфшира.

Он развернул листок и стал читать, а закончив, спросил:

– И что мне с ним делать?

– Выполнить инструкции.

Артур насмешливо посмотрел на меня:

– С чего начинать?

– Там разве не сказано?

– А ты его не прочел?

– Нет.

– Тогда прочитай. – Он вернул мне письмо.

Я прочитал. В палате я попросил Файфшира дать Артуру разрешение на предоставление мне определенной секретной информации. Файфшир пошел дальше и уполномочил старшего библиотекаря предоставить в мое распоряжение абсолютно любую затребованную информацию в отношении любого лица, независимо от его должности и положения не только в МИ-5, МИ-6 и прочих секретных службах, но также и правительстве, вооруженных силах и вообще где бы то ни было. Я мог заглянуть в любой файл, начиная от премьер-министра и ниже. Вот так сюрприз.

– Я бы хотел начать со списка и личных дел всех, кто работает в британской разведке.

Артур вздохнул:

– Может, для начала что-нибудь попроще? Например, результат прошлогоднего финала кубка?

Я усмехнулся.

– Знаешь, как тебя называют в департаменте?

– Нет.

Теперь усмехнулся он:

– Землекоп.

– Землекоп? И что это значит?

– За тобой закрепилась репутация человека до крайности дотошного, идущего до конца и никогда не отступающего. Сказать по правде, мало кто в департаменте верил, что из тебя получится хороший шпион. Но ты заставил их переменить мнение.

– Кто эти «мало кто»?

Артур улыбнулся.

– Не важно, – только и сказал он. – Ну что, начнем?

– У тебя бумага есть?

Артур посмотрел на меня снисходительно:

– Ты когда был здесь в последний раз? Мы больше не пользуемся бумагой. По крайней мере, в этом офисе. Если бы вся входящая и исходящая информация переносилась на бумагу, Англия утонула бы в ней уже через месяц. – Он побарабанил по терминалу. – Так намного чище. И деревьев меньше вырубается. Все, что хочешь записать, записывай на том, что под рукой. Закон Артура. В любом случае записывать вредно для мозга. Запоминай все здесь. – Артур постучал по голове, потом наклонился и постучал по клавиатуре. На экране появилось слово «Запрос» и цепочка бессмысленных букв, потом слово «Кадры». Слова исчезли, но после паузы возникли снова, только теперь к ним добавилось третье – «Готово». Все просто и банально. Меня это немного ободрило.

– Чаю хочешь?

Я кивнул, и Артур отдал распоряжение через интерком. Работа началась.

В течение следующих десяти минут по экрану прошла вереница имен с прилагаемыми личными данными. Бесплотному, равнодушному писарю не было никакого дела до того, что предметом рассмотрения являются человеческие жизни.

«Дэллин. Джун, Сэлли. Урожденная Уик. Род. 16.03.38. Вдова. Муж (покойный): Кевин, Эрик. Причина смерти: тромбоз коронарной артерии. Место смерти: Лайон-Лейн, Лондон 31, квартира проститутки. Проститутка: Нола Кеббит. Дети: Дэниел Генри Найджел, Сьюзен Маргарет Энн, Мэри Анджела Дженнифер…»

Здесь было все: даты, школы, хобби, друзья семьи, места проведения отпуска, с кем спит, какие благотворительные общества поддерживает; все плохое и хорошее, все скелеты в шкафу, все, что не вошло в анкету, заполненную при приеме на работу, но что собрала, накопала бригада агентов, единственная работа которой, противная, но необходимая, мало чем отличалась от работы частных сыщиков – поиск фактов. Разница заключалась лишь в том, что вторые чаще всего занимались делами, связанными с супружеской неверностью, а первые – с изменой стране.

Принесли чай. Сделала это женщина – не робот, как можно было ожидать, – выглядевшая клоном исходного образца, произведенного на фабрике, поставлявшей железнодорожные и заводские буфеты. Когда она вошла, экран погас и оставался пустым, пока Артур не нажал кнопку после ее ухода.

Смущенный присутствием женщины, Артур сидел в неловкой позе, а она все никак не уходила – сначала поставила блюдца, потом чашки, потом положила ложечки, потом налила молоко, потом добавила чай, потом поставила тарелочку и на тарелочку положила печенье. Он лишь поворачивал голову, скованно, как заводная игрушка. Смотрел на нее, на поднос, на меня, на стол и снова на нее. Последний час Артур бурлил, переполненный информацией, сиял, как лампочка, пока Вотан изрыгал свои секреты, а теперь вдруг затих и съежился, словно ожидая, чтобы в его счетчик бросили еще одну монетку.

Я смотрел и думал о том, какая необычная у него жизнь – здесь, в этой ярко освещенной дыре, из которой он уезжает поздно вечером на своей «кортине», и там, в другой ярко освещенной дыре, с крошкой-женой, слух которой он – кто бы сомневался – услаждает рассказами о последних достижениях в области микропроцессорной технологии, переходе Джозефсона, пакетной коммутации и теории конечного состояния.

Артур, с его пешими походами в Сноудонию и двенадцатью тысячами фунтов в год, несомненно, проживет еще много-много лет, просыпаясь по утрам с улыбкой на лице, тогда как я буду встречать каждое утро в холодном поту, нырять за пистолетом и пытаться вспомнить, где нахожусь. Артур и через тридцать лет будет вставать, улыбаться, вскрывать почту, читать газету, а я – скорее всего – лежать в могиле, убитый без лишнего шума и погребенный в какой-нибудь далекой, пустынной земле.

Под нос мне сунули пакет с рахат-лукумом, зеленым с белой обсыпкой. Мятый бумажный пакет, какие продаются во всех кондитерских. Рахат-лукум, ароматизированный мятным сиропом, был, как уже признался Артур, его единственным пороком; он не курил, не пил, но поедал в огромных количествах эту восточную сладость. Я достал из пакета кусочек, и он оставил на сверкающей столешнице тонкий след сахарной обсыпки.

Я взял еще два кусочка. Бумажный пакетик, следы сахарной обсыпки, тарелочка с печеньем и чашечки с дымящимся чаем на столе были желанным вторжением в этот странный сумеречный мир, который, не будь здесь этих гостей из мира обыденного, внешнего, казался бы совершенно другой планетой. Вспомнив про Уэзерби с его неизменными орешками, я спросил себя, не проходят ли эти мятые пакетики с тем или иным лакомством по статье стандартного оснащения служащих британской разведки.

Мы снова сели за работу. Прошли четверть списка на «А». Артур положил в рот кусочек рахат-лукума и половинку имбирного печенья и со счастливой улыбкой прожевал.

– Любопытный вкус, смешение этих двух. Ты пижаму принес?

– Нет. У меня лицензия на шестилетнюю аренду уголка в твоем офисе.

– Надеюсь, она у тебя с правом продления, потому что нам точно понадобится весь срок. – Артур сгорал от желания спросить, что именно я ищу, и потом сразу же ткнуть меня носом в ответ – если этот ответ вообще здесь был, в чем я сомневался, – но он знал, что спрашивать не его работа, а я помогать ему не собирался.

Имя мы получили через полтора часа. Файл был открыт к началу моей командировки в Штаты. Ничего интересного обо мне или такого, что могло бы меня расстроить, в нем не было. То же относилось и к Джефсону. Впрочем, об этом он мог позаботиться сам, хотя такой вариант представлялся маловероятным.

Мы закончили к одиннадцати. Артур посмотрел на меня затуманенными глазами. Борода его возле рта побелела от сахарной обсыпки. Я не спал уже две ночи, и еще одна большой роли не играла. Мне хотелось поскорее закончить работу и убраться из Англии, прежде чем кто-то узнает, что я здесь, а в нашей компании новости распространялись быстро.

Артур уже в третий раз позвонил жене. Он пропустил вечеринку с коктейлями, на которую они собирались пойти вместе, пропустил званый обед, на который она решила пойти, чтобы встретиться с ним там, и теперь ему грозил пропуск завтрака. Артур разговаривал с женой со всей нежностью человека, диктующего письмо налоговому инспектору. Потом положил трубку и посмотрел на меня:

– Давай заканчивать.

– Орчнев.

Артур задумался:

– Что-то знакомое. Но что именно, вспомнить не могу. Да, точно знакомое. – Он погладил бороду. – Русский. Хотел загнать какие-то секреты. Что-то в этом роде.

Он постучал по клавиатуре, и на экране появилось скудное досье. Все было так, как говорил Каравенов, только подробнее. Заканчивалось досье письмом Файфширу от 15 июля – ровно за месяц до ранения Файфшира. Письмо было короткое и по существу. Орчнев представлялся старшим членом научного совета при политбюро. Он желал перейти на Запад и жить в Англии и предлагал в обмен информацию, доказательства значимости которой был готов предоставить. В письме Орчнев просил Файфшира ответить ему на адрес в Западной Германии.

Письмо пришло сложным маршрутом. В Соединенные Штаты его отвезла подкупленная стюардесса «Аэрофлота», затем оно попало в британское посольство в Вашингтоне, откуда проследовало дальше в дипломатическом багаже. В Уайтхолле его получили 12 августа, за три дня до нападения на автомобиль Баттанги. Письмо было не из тех, что легко забыть, однако же Файфшир не упомянул о нем при нашей встрече, хотя я и показал ему второе.

– У тебя должен быть ответ на это письмо.

Артур покачал головой:

– Если бы ответ был, он находился бы здесь. Может быть, сэр Чарльз просто не успел до нападения.

– Тогда ответил бы кто-то другой… – Я не договорил. Кто чьей корреспонденцией занимается, Артура не касалось. – Ответ может быть в другом файле?

– Если бы ответ был, здесь находилась бы копия. У Вотана все строится на перекрестных ссылках. Все документы, в которых упоминается фамилия Орчнев, дублируются сюда.

– Вотан может ошибаться.

Усталость уже давала о себе знать.

– Крайне маловероятно, – раздраженно огрызнулся Артур, вступаясь за Вотана. – И где ты намерен его искать?

– Я и сам не знаю. В том-то и дело. – Вообще-то я знал, но усталость сломила и меня. Внутренний голос говорил, что Вотан, скорее всего, никакой ошибки не допустил, и я ничего здесь не найду. Одно мне было ясно: судя по письму, лежавшему в моем кармане, ответ Орчневу существовал. И, возможно, еще какая-то переписка с ним. У Вотана ни того, ни другого не было, потому что кто-то так захотел.


Глава 16 | Шпионский тайник | Глава 18