home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 14

Розалинда отошла от окна. Ей хотелось и ругаться, и смеяться. Черт, до чего же граф любит приказывать! Он велел ей остаться в Лалуорте и отказаться от плавания. Девушка решила, что он ей совсем не нравится. Кит хочет подчинить ее себе, а это уже опасно!

Роз вспомнила его лицо и расхохоталась. Он был такой смешной, когда девочки целовали его. Конечно, Розалинда проучила его, и поделом, нечего быть таким собственником. Она же должна была показать, что ей дорога свобода. Всего десять минут наедине и граф мог склонить ее к чему угодно. Хорошо, что она не стала рисковать и разрешила детям нарушить их беседу.

Далее, сегодня утро шестого дня. С минуты на минуту должен прийти Тренчард. Встреча с графом помогла ей подготовиться. Роз чувствовала себя сильной. Еще два дня — и она будет в море, тогда Тренчард не сможет принудить ее к замужеству. То есть не сможет до ее возвращения, а потом у них будут деньги и уже не понадобится выходить замуж за этого грубияна.

Разглядывая свои туфли, Розалинда опустила глаза и повторила слова, подготовленные для Тренчарда. В дверь позвонили, и она спокойно встала. Но когда Джек открыл дверь, на пороге появился высокий худой человек, весь в пыли и с обожженным солнцем лицом. Гонец протянул Джеку запечатанное письмо.

— Для хозяина, — Джек, поклонившись, отдал ей письмо. — Гонец говорит, из Лондона.

— Джек, отведи его, пожалуйста, на кухню. — Розалинда взяла письмо. — Он пришел издалека, попроси повара угостить его. — Она кивнула усталому гонцу. — И найди маму. Она заплатит гонцу.

Розалинда не стала провожать их на кухню, как полагалось по этикету. Ей не терпелось узнать новости. Она схватила толстое письмо и побежала— в гостиную. Им так нужны хорошие вести из Лондона об их последнем корабле.

Не закрывая двери, Розалинда сломала печать, поставленную главным секретарем компании. Она быстро просмотрела письмо, уронила его на пол и заплакала.

Розалинда не слышала, как пришел Тренчард. Он молча вошел в комнату, поднял упавшее письмо и прочел его.

— Моя бедная Розалинда! Мне так жаль! — Он положил ей руку на плечо.

— Корабль папиной компании… погиб, — рыдала она. — Мы никогда не окупим этот долг. Папины пайщики вложили деньги в этот корабль.

— Да, серьезная беда, — согласился он, присаживаясь на табуретку рядом, и взял ее за руку. — Как там сказано?

— Пираты, — еле слышно ответила Розалинда, вытирая глаза и чувствуя себя совершенно раздавленной.

Она приготовилась к битве с Тренчардом, вооружившись всевозможными аргументами, дабы отговорить его от женитьбы на ней. Но это уже чересчур!

— Какие? — Тренчард взял письмо, поскольку Розалинда не ответила. — Надо же, Морские Бродяги! — Он поднял встревоженные глаза. — Ужасно, Розалинда, ты должна позволить мне помочь тебе. — Он встал и поднял ее на ноги. — У этих негодяев целый корабль со всеми товарами. Я должен остановить этих плутов, чтобы они не причинили тебе еще большего вреда.

— И для этого я должна выйти за вас замуж? — обреченно спросила она.

Роз не собиралась спрашивать его в лоб, но на пространные рассуждения и вежливые объяснения уже не было сил. Она знала, что Тренчарду нужно.

— Я прощу тебе эту невежливость. — Он ласково гладил ее ладонь своими ручищами. — При условии, что больше это не повторится.

Она безвольно покачала головой. Тренчард видел подвязку. Но это уже не важно. Если даже товары украдены не самим Королем Нищих, его люди все равно в ответе.

Розалинда уныло вздохнула, заметив на Тренчарде его парчовый костюм, который он надевал на бал. Самый нарядный зеленый костюм! Это не случайно. Следующий вопрос подтвердил ее подозрения:

— Ты готова идти в церковь?

— Вы хотите венчаться?

— Моя дорогая, я нисколько не сомневаюсь в том, что мы созданы друг для друга, — мягко сказал он и погладил ее по щеке. — Неужели ты сомневаешься в моей искренности? Я хочу заботиться о тебе, Розалинда. Мы вернемся из церкви, и я сразу пошлю деньги в Лондон для поддержки ваших пайщиков. Иначе они будут очень недовольны, когда узнают о судьбе своего вклада.

Розалинда кивнула, поняв, что другого выхода у нее нет. И дело не только в том, что они должны пайщикам не одну сотню фунтов. Просто человек, которому она верила, обманул ее. Кит со своими пиратами ограбил их корабль, возможно, даже не зная, что это корабль ее отца. А графу и дела до этого нет. Он казался Розалинде честным человеком, доверившим ей свою тайну. Теперь же она знала, что это неправда, что он грабитель. Вот почему Кит хотел, чтобы она осталась дома и не мешала ему подло грабить ни в чем не повинных людей.

А Тренчард знает о ее побеге из дома, чтобы среди ночи предупредить этого дьявола, и по-прежнему готов принять ее.

— Ты должен обо мне плохо думать.

— Нет, милая. — Он нежно закрыл ее рот свое рукой. — Это уже не важно.

— Я бы хотела сама отвечать за свою торговлю.

— Женщине это не под силу. Я не позволю тебе.

«И правда не позволит», — мрачно подумала она.

— Позволь мне переодеть платье, — безрадостно сказала невеста. — И позови маму и Джонатана. Мы пойдем в церковь.


Она уходила из дома такая расстроенная, что ей было почти все равно. Но Джонатан всю дорогу смотрел на нее так презрительно и осуждающе, что она задумалась. Может быть, ей еще не придется венчаться? Надежды мало, но вдруг?.. Джонатан же сказал ей: «Найди другой способ». Что с ней? Неужели же она так глупа, что не может ничего придумать?

И все-таки Розалинда настояла на том, чтобы обеты произносили de verbis futuro, отчего обручение не вступало в законную силу.

Вернувшись из церкви, она сразу ушла в отцовский кабинет, чтобы остаться одной. Тренчард — это последний шанс. Но самое главное — кто-то должен противостоять Морским Бродягам, и этот кто-то — она сама. Вновь преисполненная решимости, Роз уже не сомневалась, что непременно поплывет в Антверпен.

На следующий день она перенесла отплытие корабля на неделю раньше. Теперь подготовка будет изнурительной, но жажда мести подогревала ее. Никакой высокомерный граф, или Король Нищих, или кем бы он там ни был не помешает ей выручить отца. Роз сделает все что нужно, и, если вдруг встретится с Китом в плавании, ему придется несладко. Она выскажет все, что думает, и если он после этого осмелится грабить ее, то им уже займется Тренчард.

Все последующие дни Роз усердно готовилась к плаванию. Она купила нужные товары, их доставили в Пул и погрузили на нанятый ею корабль. Надо было запастись продовольствием и кое-что починить. Она сама нанимала моряков, подгоняя всех — от капитана до юнг. Розалинда работала не покладая рук и никому не признавалась, что сама собирается плыть в Антверпен. Все верили, что она просто готовила корабль, даже Тренчард. Все, кроме Джона.

Накануне отъезда Джон заглянул в ее комнату:

— Что ты делаешь?

Склонившись над сундуком, Розалинда виновато посмотрела на брата:

— Просто прибираюсь. — И она быстро сунул в сундук толстую книгу.

— Правда? Прибираешься? — Джон вдруг открыл сундук и заглянул в него. — Что-то мне не верится. — Я хотел бы знать, что ты замышляешь.

— Ничего, — сухо ответила Розалинда, захлопнув сундук и чуть не прищемив брату руку.

— По-моему, это больше чем ничего, — строго сказал он, подражая отцу. — Мне кажется, Розалинда Кэвендиш, ты что-то замышляешь. Готов держать пари, что ты собираешься в Антверпен.

— С чего это ты решил?

— Я вижу, что у тебя в сундуке, — Джон самодовольно улыбнулся. — Сестра моя, ты меня не проведешь. Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. — Он пристально поглядел ей в глаза. Роз отвела взгляд и нахмурилась.

Джону тут же захотелось развеять ее опасения:

— Не думай, что я кому-нибудь скажу. Он похлопал ее по плечу. — Я не проговорюсь, обещаю. И верю, что ты все делаешь на благо семьи.

Розалинда, казалось, не верила ему. Она напряглась и сжала кулаки.

— Ты не скажешь отцу и Тренчарду?

— Разве я не доказал, что мне можно верить? Я же не рассказывал о том человеке, с которым ты встречалась ночью после бала.

— Я не встречалась…

— Неправда, я знаю, что встречалась, но никому об этом не говорю. Я помог тебе в лавке, и ты могла на меня положиться. Я никому не скажу, если ты сделала все что надо. У тебя есть горничная или кто-нибудь?

Розалинда успокоилась, наконец поверив брату.

— Да, да, я все продумала. Как только мне удастся, я найму горничную и лучше такую, которая никого не знает. Ты ведь знаешь, Джон, что я должна плыть с этим грузом, но все так боятся и говорят, что это очень опасно. Поверь, я не ищу беды и хочу, чтобы все прошло спокойно. Но в случае необходимости я сделаю все, что понадобится.

— Несомненно, — согласился Джон. — Представляю тебя в схватке с дюжиной пиратов. — Он шутя замахнулся шпагой.

— Бесстыдный мальчишка, — упрекнула его Розалинда. — Даже не шути так. Если мы встретим пиратов, я сразу же начну стрелять из пушек. Я запасусь порохом и ядрами.

— Розалинда, я буду молиться за тебя. Я бы сам не рискнул отправиться в такое путешествие.

— Тебе и не придется. Я все сделаю за тебя.

— Все, кроме одной вещи.

Розалинда остановилась:

— Какой же?

— Твоего отъезда. Я организую его. Иначе ка ты уйдешь из дома? Отец сразу узнает. А когда ты взойдешь на корабль, об этом будет знать капитан, и ему придется отослать тебя домой.

Розалинда беззаботно пожала плечами:

— Я что-нибудь придумаю.

— Тебя поймают. Особенно теперь, когда ты обручена с Тренчардом. Он следит за тобой, как ястреб.

— Ты много знаешь! — Розалинда поднял упавшую на пол рубашку. — Капитан не узнает, что я на корабле. И Тренчард не узнает.

— Правда? — Джон изумленно взглянул на нее. Ты что, спрячешься? Нет, это очень опасно. Одно дело — плыть с отцом, другое — одной и беззащитной. Так нельзя.

— Я тщательно выбирала капитана. Это добропорядочный семьянин, у него есть дочери. Он не позволит своим людям обидеть меня.

Джон поднял глаза к потолку и фыркнул:

— Будем надеяться, что все обойдется. Иначе же пеняй на себя.

— Как обнадеживающе! — сказала она. Давай-ка братец, поговорим о чем-нибудь другом. Что в лавке?

— Все прекрасно. Много покупателей. Жена мэра купила полотна на портьеры. Теперь, вышивая их, дочери мэра будут целый год ходить с исколотыми пальцами. Я прибрался, посчитал все деньга и записал.

— Молодец, Джонатан!

— Значит, мне можно повидать Маргарет? Я не видел ее с самого бала, — спросил Джон с тоской в голосе.

— Но ты же сам знаешь, ее отец запретил вам встречаться, и наш тоже.

— Я знаю, — Джонатан помрачнел. — Но я люблю ее, и ты сама знаешь, что это такое.

— Откуда мне знать? — рассердилась Розалинда.

Джон укоризненно погрозил пальцем, как часто делала Розалинда.

— Думаешь, я не заметил, как ты бродишь вокруг дома и мечтаешь о нем? А теперь он и сам приходит к тебе…

— Вовсе нет! — вспылила Розалинда. — Он пришел только предупредить меня, и все.

— Предупредить? О чем же? Значит, граф тебя любит. Признайся, что и ты его.

Розалинда замахнулась на него фартуком.

— Джон, я устала от этого разговора! Беги к Маргарет и оставь меня в покое.

— Какая ты упрямая, Розалинда!

— Беги! Потом расскажешь.

— Будь осторожна, Розалинда. Я знаю, что ты делаешь все это ради семьи. — Джон умоляюще посмотрел на сестру. Он вдруг наклонился и поцеловал ее в щеку.

Розалинда была очень смущена столь редким проявлением нежности. Джон выскочил из комнаты в прекрасном настроении, торопясь к Маргарет, но уже из коридора обернулся и заметил, что у Розалинды грустные глаза. Брату стало искренне жаль ее.

Довольный похвалой сестры, он прибежал в Лалуортскую бухту, где договорился встретиться с Маргарет.

А вот и она. Джон спрятался за перевернутой рыбацкой лодкой. Когда Маргарет проходила мимо, он выскочил из укрытия и схватил девушку за талию. Она радостно обняла его.

— Я боялся, что ты не придешь. Все хорошо любимая?

— Все хорошо, Джонатан. — Маргарет обвила руки вокруг его шеи и подставила губы для поцелуя.

Он не заставил себя просить и пылко поцеловал ее.

— Ты негодник, Джонатан Кэвендиш, улыбнулась она, освобождаясь из его объятий, ты всегда искушаешь меня.

— Неправда. Тебе самой приятно.

Он взял ее за руку и повлек к скалам. Джон развязал тесьму, стягивающую ее пушистые волосы в толстые косы. — Когда я с тобой, Маргарет, я так хочу… хочу… ах, черт… — И снова поцеловал ее. — Ты знаешь, что я хочу сказать. Когда же настанет счастливый день?

— Когда тебе исполнится двадцать один год. Когда ты будешь совершеннолетним, мы сможем делать что захотим, и никто не сможет помешать нам.

— Ох! — Она откинула голову и томно вздохнула. Как ты дорог мне, Джонатан!

— А ты мне. — Джон прислонился к скалам и прижал ее к себе. — Если бы мне был двадцать один год! Я бы обвенчался с тобой, и привел тебя сюда, и прямо здесь уложил бы тебя.

— Джон! — засмеялась Маргарет, уже привыкшая к его несколько грубоватым шуткам. — Все же увидят! Все придут сюда и будут смотреть!

— Ну и пусть! — Джон ущипнул ее за нос. Пускай все знают, что ты принадлежишь мне.

Не переставая смеяться, Маргарет отодвинулась и стала заплетать косу. Джон дергал за тесьму и пытался помешать ей, но она отпрыгнула в сторону.

— Расскажи мне о покупателях, Джонатан, — попросила она. — В лавке новые шелка?

— Да. — Он сделал шаг назад и восторженно посмотрел на Маргарет. — На прошлой неделе я распаковал целую поставку из Генуи. У нас есть желтый шафран, который так пойдет к твоим золотистым волосам и подчеркнет твои красивые глаза.

Маргарет прищурила карие глаза с золотыми точечками:

— Хотя бы тебе они нравятся. Мама говорит, что такие глаза приносят несчастье. Последнее время она все время чего-то боится, все время причитает, что я должна хорошо и поскорее выйти замуж.

— Она все так же ненавидит меня?

— Нет, она не ненавидит тебя. Просто…

— Просто она не хочет, чтобы дочь сквайра породнилась с торговцем. — Джон поднял камень с песка и бросил его в море. — Но это неизбежно произойдет, и более того, — он торжественно посмотрел на нее. — Маргарет, я хочу тебе кое-что сказать. Меня это беспокоит, иногда мне больно, и я должен сказать тебе.

— Может быть, это грипп, — пошутила девушка.

Джон нахмурился:

— Тебе хорошо известно, о чем. Выслушай меня серьезно.

— Ну говори, — согласилась Маргарет, убедившись, что он совершенно серьезен.

Джон откашлялся.

— Я… я люблю тебя, Маргарет. И я хочу, чтобы мы с тобой дали друг другу клятву. — Он помолчал, затем добавил: — Тогда мы с тобой будем законно соединены.

Маргарет побледнела.

— Я люблю тебя, Джонатан. Но поклясться навсегда, когда нам только шестнадцать лет? А вдруг ты потом передумаешь? В нашей семье все так плохо, и ты потом еще не захочешь породниться с нами. А моя мама безумно рассердится, если узнает. — Она содрогнулась от этой мысли. — Да и твой отец не одобряет. Он слишком практичен, а моя мать все время слишком боится нарушить какой-нибудь закон.

— Да, конечно, все сложно, — мрачно согласился Джонатан. — Расскажи мне обо всем. Что слышно с последними тяжбами?

— Ничего хорошего. Мама такая строптивая и все время настаивает, чтобы мы предъявили иск то одному, то другому. Она никогда не довольна тем, что отец дает ей, всегда хочет большего, отец болен и не хочет ссор. — Глаза ее наполнились слезами. — Иногда мама кажется мне слабоумной, она воображает из себя больше, чем жена сквайра. Вчера она не впустила в дом Люси, мою подругу, отец которой был всегда так любезен и давал нам в кредит, когда мы не могли заплатить. Но она говорит, — Маргарет запищала, изображая высокий голос матери: — «Люси всего лишь дочь сапожника. Ты что, не можешь найти себе друзей получше?»

— Скажи, что не можешь, — рассердился Джон, — и более того, что ты собираешься замуж за сына торговца. Я не хочу давить на тебя, Маргарет, но почему же нет? Мы ведь можем держать это в тайне, пока не представится подходящая возможность сказать. И я буду заботиться о тебе, клянусь!

— Ах, Джонатан! Я не знаю, что и ответить тебе. Я люблю тебя, правда люблю. — Маргарет улыбнулась ему. — Но мне так страшно! Раньше она была веселая и смеялась. Но когда отец заболел, она стала такой мрачной, все время волнуется.

— То же самое и с моей мамой, — сказал Джонатан. — Теперь она ждет ребенка и стала еще хуже. Но давай не будем об этом думать. Давай наслаждаться оставшимся временем, а то скоро мне придется возвращаться в лавку.

Маргарет снова погрустнела.

— Но мы же были вместе всего двадцать минут.

Джон обнял ее:

— Мне не хочется уходить, но я обещал Розалинде. Если я буду хорошо работать, она поможет уговорить отца дать согласие на наш брак. Понимаешь, любимая? Чтобы ты стала моей, я должен как следует выполнять свои обязанности.

— Понимаю, Джон. Конечно, ты прав.

— Ой, чуть не забыл. У меня для тебя подарок.

Лицо Маргарет просветлело — она так редко получала подарки!

— Какой?

— Закрой глаза, дорогая, — сказал Джон. — Это сюрприз.

Маргарет послушно закрыла глаза и протянула ему руки.

— Теперь открой!

Маргарет радостно вскрикнула, увидев шпульку из слоновой кости:

— Джон, какая красивая! Мне теперь будет веселее плести кружева и думать о тебе!

— Я буду очень рад, хотя предпочитаю, чтобы ты забросила свое кружево и была со мной.

— Джон, — Маргарет надула губки, — я вовсе не забываю о тебе, когда работаю.

— Ты права. Забудь, что я сказал, — Джон поспешил загладить свою ошибку. — Посмотри на свой подарок. Прочти, что я написал. — Он повернул шпульку и показал крошечные буковки на гладкой поверхности.

Маргарет восторженно вдохнула:

— «Мое чудо, моя Маргаритка». Джон, это я?

— Я хотел написать наши имена, как делают все мужчины, когда дарят шпульки своим возлюбленным, но боялся, что твоя мама отберет ее у тебя. Ты же знаешь, что я считаю тебя своей маргариткой.

Маргарет улыбнулась, и Джон поцеловал ее.

— Я найду способ повидаться с тобою завтра, дорогая, — продолжал Джон. — Я что-нибудь придумаю. Ты же знаешь, что с Розалиндой иногда очень трудно. Но она столько работает, что другая на ее месте не выдержала бы и двух недель. Есть тайна, которую, кроме меня, никто не знает.

— Какая? — шепотом спросила Маргарет, задохнувшись от его поцелуя. — Или мне тоже нельзя знать?

— Я скажу тебе, если ты обещаешь никому не говорить.

— Обещаю.

— Она влюблена в графа. Да, в того, из замка. А прежде мою сестру мужчины не интересовали.

— В графа? Боже мой! — Глаза Маргарет расширились. — Я слышала, что он приходил к вам домой. Никогда бы не подумала, что твоя сестра любит его. Откуда ты знаешь?

— Она просто замучила меня на балу, — хихикнул Джон, — расспрашивая, явился он или нет. Его пригласили, но он не пришел. Потом и Роз исчезла. После того как дала согласие Тренчарду. Это не шутка.

— Согласна. — Маргарет тоже стала очень серьезной. — Но откуда ты знаешь, что она встречалась с графом на самом деле, когда ушла с бала?

Джон задумался:

— Я как-то почувствовал. Когда граф пришел к нам, у Розалинды было такое выражение лица, она так вела себя… Я уверен, что она любит его, хотя сама, может быть, этого не осознает.

Маргарет удивленно покачала белокурой головкой:

— Да, в Лалуорте все стало как-то странно. Сначала это, потом испанский корабль.

— Какой испанский корабль? — удивился Джон. — Я был целый день в лавке и ничего не слышал.

— Это и есть новости, — заверила его Маргарет. — Огромный корабль называется «Гран Грифон», причалил в Лалуортской бухте и потребовал убежища, ибо они боятся пиратов. — Маргарет вздрогнула и сжала губы. — Как бы то ни было, мэр предоставил им убежище, и они здесь. Говорит, адмирал маркиз де Вега — один из любимцев короля Филиппа. Он и его люди остановились у Тренчарда, потому что он первый олдермен в городе и у нег самый большой дом. Наши гостиницы не подходят аристократам. Повсюду на улицах испанские моряки. Я даже боялась идти сюда.

Джон взял ее за руки:

— Тебе надо было послать мне записку, и я бы пришел за тобой. Не так уж я занят в лавке, чтобы не беспокоиться о твоем благополучии. Я провожу тебя домой, но ты подумай о моем предложении. Больше всего на свете я хочу, чтобы мы дали друг другу клятву.

— Я тоже люблю тебя, Джонатан. И я обещаю подумать об этом.

Джон помог ей подняться.

— Испанский корабль. Моя сестра влюблена в графа. Даже не знаю, чем все это кончится.


Глава 13 | Роза пирата | Глава 15