home | login | register | DMCA | contacts | help | donate |      

A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я


my bookshelf | genres | recommend | rating of books | rating of authors | reviews | new | форум | collections | читалки | авторам | add



Глава 22

— Этого не может быть. Перемерь.

Шанталь поджала губы и, взяв портняжную ленту с дюймовыми делениями, обернула ее вокруг талии Дианы.

— Лента не врет, — сказала она. — Еще на дюйм больше. Вы снова взялись за пирожные?

— Я их не ела, — простонала Диана. — Честное слово.

— Вы не меняли диету? Свекла поначалу хорошо подействовала.

— Эта свекла надоела мне до смерти. Меня от нее тошнит. И аппетит пропал.

Диана полезла за носовым платком и никак, не могла найти его, поскольку разделась до нижнего белья, чтобы служанка могла измерить ей талию. Она громко потянула носом. Не потому, что была простужена. В последнее время у нее постоянно глаза были на мокром месте.

— Давайте измерим бюст.

Диана боялась худшего. Ее грудь в последние дни набухла. Она попыталась взять себя в руки.

— Насколько больше?

— Я так и думала, — ответила Шанталь.

— Что?

— Служанки всегда узнают об этом первыми.

— Что узнают? — воскликнула Диана. — Я раздуваюсь, как воздушный шар.

— Милорд Блейкни знает об атом?

— Думаю, что прибавку, в дюйм или два он не заметит. Мужчины на такое не способны. — Она уставилась на Шанталь: — Только назойливые французские служанки постоянно рассуждают об этом.

— Вы должны поторопиться со свадьбой, — не обращая внимания на ворчание Дианы, посоветовала Шанталь. — Некогда ждать благословения господина герцога.

— О чем ты говоришь, Шанталь? — осторожно спросила Диана.

— Миледи, вы беременны.

— Это невозможно!

Диана пыталась все отрицать, но уже сама знала, что это правда. Последние месячные у нее прошли еще до поездки в Глостершир.

— Мадам, — фыркнула Шанталь, — я нахожусь в услужении двадцать два года и хорошо знаю все признаки. Вы не первая, кто объявляет себя жертвой непорочного зачатия. Как бы то ни было, но я ни разу не ошиблась. Когда я говорю, что вы беременны, значит, через несколько месяцев, если все пойдет хорошо, появится ребенок.

Дом знавал лучшие времена, и эти времена остались далеко в прошлом. Пока Диана из окна наемного экипажа оглядывала выщербленные ступени и отвалившуюся штукатурку некогда очень красивого здания, Шанталь подошла к дверям. Переговоры служанки с лакеем, на стук открывшим дверь, прошли вполне успешно. Она кивнула госпоже, и Диана взошла по ступеням и оказалась в запущенном холле и лишь тут подняла вуаль. Даже в сопровождении Шанталь ее нынешний визит находился на грани приличия.

Лакей в старомодной ливрее, изношенной в той же степени, что стоявшая в холле мебель, вернулся и произнес:

— Его сиятельство примет вас в библиотеке.

— Спасибо. Пожалуйста, найдите место, где моя служанка могла бы передохнуть.

Она направилась за слугой, опасаясь предстоящего противостояния. Во время последних встреч с Себастьяном она брала верх. Его проблемы, пока он не искупит своих грехов, радовали ее. Но сегодня она не знала, чего ожидать, как он отреагирует на новости, которые она собиралась сообщить.

Глубоко вздохнув, Диана приготовилась держать битву на чужой территории, одинокая и безоружная.

Две вещи отличали запушенную в течение десятилетий библиотеку от других помещений дома. Плотно стоявшие полки с книгами, светящимися радугой цветных, с золотом, кожаных переплетов спокойных тонов. И хозяин помещения, выглядевший столь же аккуратно, как и его коллекция.

Себастьян встал, чтобы приветствовать ее, одетый так, что не вызвал бы ни малейших нареканий со стороны Тарквина Комптона. Превосходно сшитые вещи сидели на нем так же легко и удобно, как когда-то старомодные брюки и свободные сюртуки. Поскольку он сменил свой гардероб с одной лишь целью произвести на нее впечатление, его вид не доставил Диане удовольствия. Не много нашлось бы мест на земле, где бы она сейчас не предпочла бы находиться.

Себастьян тоже не проявил радости, увидев ее.

— Вы изменили свое решение по поводу книг? — напрямую спросил он. — Вам повезло, что вы застали меня. Завтра я уезжаю на север. — Он сложил руки на груди и нахмурил брови. — Если вы хотели меня видеть, вам не обязательно было приезжать сюда. Я бы сам навестил вас на Портмен-сквер.

— Я хотела увидеть ваш дом — Стараясь потянуть время, Диана оглядела ветхие портьеры на окнах и потертый ковер на полу. — Мне мой нравится больше.

— Кстати, мне тоже.

Диана обежала взглядом расставленные повсюду мышеловки.

— Почему же вы не смените жилье?

— Когда я вернулся из Кембриджа, я пользовался этим домом бесплатно. А до этого момента в нем пятьдесят лет никто не жил. Мой дядя никогда не приезжал в Лондон.

— Но сейчас, когда дом принадлежит вам, почему бы не сделать в нем ремонт?

Даже через очки можно было заметить, каким холодным был его взгляд.

— Я не верю, что вы приехали сюда читать мне лекции, как обустроить жилье. Почему бы нам не перейти к делу?

— Я передумала насчет книг. — Его довольная улыбка вызывала раздражение, и она радовалась, думая, что сейчас сотрет ее с его губ. — Я решила не дарить их моему будущему мужу.

— Отлично. Отдать такому невежде, как Блейкни, Чосера, принадлежавшего Элизабет Вудвилл, было бы полным идиотизмом. Лучше купите ему пособия по охоте.

— Вы меня не поняли. Я, может быть, отдам книги Блейку. Я еще окончательно не решила. Но у меня будет другой муж. — Она сделала паузу. — Вы.

Себастьян потерял дар речи. Сейчас он не выглядел ни суровым, ни щеголеватым.

— Поверьте мне, — сказала она. — Я сама не испытываю радости, что мам придется пожениться. Если только вы не хотите, чтобы ваш ребенок стал ублюдком. И ради меня давайте оформим наши отношения быстрее. Невеста на сносях довольно вульгарное зрелище.

Диана, конечно рисковала. Помириться можно было проще, но гордость требовала не унижаться до мольбы, даже если бы она проиграла. Если он откажется жениться, его можно было бы осуждать, хотя она оказалась бы в унизительном положении. Однако Диане не хотелось, чтобы победа осталась за ним.

Когда она назвала его своим будущим мужем, у Себастьяна замерло сердце. Но радость быстро угасла под неприязненным взглядом Дианы. Она разговаривала так, что казалось, брак с Себастьяном был наихудшим вариантом, который только можно было придумать.

— Вы твердо уверены, что я — отец ребенка? — с горечью спросил он. — Если, конечно, он существует.

Ему стало стыдно за себя, когда она, сдавленно крикнув, бросилась на него. Он сделал шаг назад и увернулся от пощечины, а затем подхватил ее, чтобы она не упала, когда потеряла равновесие.

— Осторожнее, — сказал он более нежно. Ее близость, как обычно, подействовала на него. — Вам лучше сесть.

Устроив ее в кресле, он присел на край стола, скрестив ноги, чтобы выглядеть более спокойным.

— Теперь рассказывайте.

— Нет сомнений, что вы отец ребенка. — Диана смотрела на него с возмущением. — Неужели вы верите, что если я… была близка с Блейком, то предложила бы вам, а не ему, жениться на мне?

— Думаю, на этот вопрос есть только отрицательный ответ, — поморщился Себастьян.

— Разве вы не знаете, что выйти за него замуж было моей заветной мечтой еще с юности? Теперь благодаря вашему дьявольскому замыслу отомстить мне за то, о чем других мужчин не надо просить дважды, моя жизнь разрушена. Зачем вы это сделали? Неужели мой поцелуй был настолько ужасным испытанием?

— Простите. — Он смог выдавить из себя лишь обычное извинение. И еще истинный факт: — Поцеловать вас было настолько приятно, что ничего лучшего я не испытывал до… ну… вы знаете.

— Ни вы, ни я не смогли предвидеть последствий, — сказала Диана с чуть заметным вздохом. — А теперь приходится платить.

Себастьян напоминал себе тупого героя пошлого романа, который не задумывается о том, чем часто кончается удовлетворение похоти. И как те выдуманные распутники, он оказался застигнут врасплох.

— Скажите, а как вы узнали? — Себастьяна заинтересовала практическая сторона. — Мои познания в этих делах ничтожны, но я знаю, что процесс занимает девять месяцев. А прошло всего шесть недель. Вы абсолютно уверены?

— Боюсь, что сомнений почти не осталось.

Себастьян слушал, как Диана описывала симптомы и некоторые детали женской физиологии, которыми — он догадывался — она хотела смутить его. Рассказ о менструациях вызвал у него некоторое чувство брезгливости, но он всегда считал, что лишние знания не повредят. Про себя он решил купить книгу, посвященную этим вопросам.

— Вы себя неважно чувствуете?

— В основном неплохо. Но иногда внезапно накатывает тошнота.

— Может, дать вам что-нибудь? — осторожно спросил Себастьян. — Вина, чаю?

— Благодарю, не сейчас. Лучше решим, что нам делать.

О продолжении рода Себастьян никогда не задумывался и не очень-то этого хотел. И когда дело доходит до воспроизведения потомства, мужские особи оказываются вовлечены лишь в самом начале (и на очень короткое время). За дальнейшее отвечает женщина, а мужчине остается лишь ждать сомнительного удовольствия увидеть себя скопированным в уменьшенном виде.

Однако у него оставалась еще одна обязанность, которую он не мог не выполнить: дать будущему продукту его плоти и крови имя.

— Когда бы вы хотели заключить брак? — спросил он. — И где?

Ну вот, дело сделано. В этой ситуаций Себастьян повел себя как джентльмен. Во второй раз Диана совершает помолвку с человеком, которого, как ей казалось, она любила. Интересно, что бы она почувствовала, если бы предложение ей сделал человек, которого она действительно любила бы и который отвечал бы ей взаимностью. Но она этого уже никогда не узнает.

Она жестом показала, что надеется на дальнейшее совместное существование. Он продолжал стоять у края стола, плечи сгорблены, руки переплетены натруди.

Диана вытянула руку в перчатке, проверяя, хорошо ли та надета.

— Я бы хотела, чтобы свадьба прошла в Мэндевилл-Уоллоп, — сказала она. — Я все равно собиралась поехать в Шропшир на Рождество. Поскольку у нас не будет времени заранее сообщить имена новобрачных, вам придется получить специальное разрешение. — Она взглянула на него, но не смогла ничего прочесть по его лицу. — Вы знаете, как это сделать?

— Я выясню. Вы скажете родителям правду?

— Они со временем поймут — ведь ребенок родится раньше расчетных сроков, но я бы хотела, чтобы они верили, что мы испытываем взаимную приязнь. Они очень расстроятся, если узнают, что я вступаю в брак вынужденно. Отец с матерью будут рады видеть вас членом семьи. Вы им очень нравитесь.

— Они мне тоже нравятся. — Его голос немного потеплел. — Они очень интересные люди.

— Нужно установить ясность еще в нескольких вопросах, — сказала Диана. — Я обладаю большим состоянием. Чтобы гарантировать себя от каких-либо неожиданностей, я хочу, чтобы эти средства и после замужества принадлежали мне и моим детям. Блейкни согласился с этим условием.

— У меня достаточно своих средств. Вы можете полностью распоряжаться своими.

— Мне не нравится этот дом. — Она фыркнула и посмотрела на расставленные мышеловки, к счастью, пока пустые. — Я предложила бы вам переехать ко мне. Мы сможем расширить библиотеку.

— Согласен. Я это и имел в виду, когда говорил, что ваш дом мне нравится больше.

До сих пор он проявлял удивительную сговорчивость.

— И еще одно. Это касается постели. До рождения ребенка я бы предпочла спать одна.

Несколько мгновений Себастьян молчал.

— Так лучше для ребенка? — наконец спросил он.

— Не знаю, но так лучше для меня. Естественно если родится девочка, я пущу вас к себе, чтобы вы могли иметь наследника.

Себастьяну было абсолютно все равно, будет у него наследник или нет. Неужели он сможет заниматься с ней любовью, только если она будет рожать девочек? А потом вновь на месяцы, а то и навсегда забыть об этом?

— Почему? — спросил он. Ему хотелось сказать: что, набравшись опыта, он станет для нее хорошим партнером.

— Сожалею, — ответила Диана, — но я не могу простить ваш подлый поступок. Возможно, мне удастся сделать это в будущем.

Значит, бесполезно умолять ее, как он собирался. Его подлый поступок! Да, он был не прав. Очень хорошо. Он готов признать это. Как мужчина.

— Я приношу извинения зато, что произошло в Мяркли-Чейз, — произнес он. — Мне не следовало делать то, что я сделал.

— Вы имеете в виду то, как соблазнили меня из мелкого чувства мести?

Он кивнул.

— Вам не кажется, что это было чересчур? Ведь я всего лишь заставила вас поцеловать меня. Разве это такой ужасный грех?

Гордость не позволила Себастьяну пуститься в объяснения, как много для него значил этот поцелуй и какое опустошение наступило в его душе, когда он узнал, что она просто шутила.

— Я еще раз прощу прощения.

— И я прошу прощения зато пари. Это действительно была крайне неудачная шутка, и я долго сожалела, что согласилась в ней участвовать. И полагаю, должна также попросить прошения за то, что перехватила книги, хотя вы это заслужили.

Себастьян снова ответил молчаливым кивком.

— Мы похожи на маленьких детей, — вздохнула она, — которых матери силой заставили помириться, произнести извинения, которые остались лишь на словах. Но возможно, мы, как дети, забудем обо всем через пару дней.

Она повернулась к нему, ожидая ответа.

— Раз уж нам предстоит пожениться, — сказал он, — будет лучше, если мы будем искренни друг с другом.

Вот! Разумное и зрелое пожелание.

— Это верно. Тем не менее я еще не готова вернуться к исполнению супружеских обязанностей.

— Я никогда не буду принуждать вас к этому, — холодно произнес Себастьян. — Вы разрешите и мне выставить условие?

— Это будет справедливо.

Себастьян уже было хотел попросить ее отдать ему книги, но его разум запротестовал. Удовольствие обладать ими будет отравлено, поскольку он получит их как трофей в этой ужасной войне. Пусть отдает их Блейкни.

Блейкни.

Блейкни хотел жениться на Диане. Блейкни, несомненно, расстроится, когда она разорвет их помолвку, И придет в ярость, когда узнает, что из-под носа се увел его кузен.

— У меня нет никаких условий.

— Вы звали меня? Что я могу для вас сделать? — Блейк поцеловал ее в щеку и положил на колени узкий длинный футляр.

Еще один веер, догадалась она. За время их помолвки он подарил ей массу элегантных, хотя и недорогих безделушек. Как жених он был внимателен и даже нежен. Трудно было от него ждать подобного отношения, судя по его столь неромантическому предложению. Диана складывала все его подарки в шкатулку, готовая в любой момент их вернуть.

— Садитесь, пожалуйста. Хотите чаю?

— Нет, спасибо.

— Вина? Бренди?

— Диана, еще нет одиннадцати. Вы хотите меня с утра подпоить, чтобы потом дать нагоняй? А я пришел к вам с новостью. Отец в городе, и я навешу его сегодня.

— Зная, насколько мало вы этого хотите, я могу избавить вас от визита.

— Как? Вы предлагаете мне жениться на вас без благословения? — ухмыльнулся Блейк. — Идея, не лишенная привлекательности. Мы можем отправиться в Гретна-Грин и шокировать мир.

Он и вправду готов это сделать? Диана чуть было не согласилась. Но ей тут же стало стыдно за себя — как она могла хотя бы подумать об этом? Она не может навязать ему ребенка от другого мужчины. Хотя во многих случаях Блейк проявлял легкомыслие, однако он наверняка, возражал бы, чтобы герцогство Хэмптон наследовал чужой сын. Сын его презираемого кузена.

Диана встала, подошла к камину и сделала глубокий вздох.

— Блейк, — сказала она, повернувшись к нему лицом, — я не могу выйти за вас замуж. Я разрываю помолвку.

Он вытаращил на нее глаза. Хотя она очень волновалась, но не смогла не отметить, как смешно выглядит всемогущий маркиз Блейкни, шокированный тем, что его отвергли, чего он никак не мог ожидать ни через десять, ни через сто лет.

— Почему? — наконец спросил он. — Что я такого сделал?

— Ничего. Просто я решила, что мы не подходим друг другу. — Выполнив самое трудное, она почувствовала облегчение. — Я выхожу за другого. За вашего кузена. Лорда Айверли. Себастьяна.

Она видела, как по лицу Блейкни пронеслась буря эмоций: потрясение, недоверчивость, насмешка и, наконец, радость.

— За Филина? Вы выходите не за меня, а за Филина?

Он захохотал, и его смех избавил Диану от остатков жалости к нему.

— А почему у меня не может быть желания выйти за лорда Айверли? Он умен и обладает большим состоянием.

Побывав в его доме, она уже не была уверена в последнем, но Себастьян все же имел репутацию богатого человека.

— О, пожалуйста, Диана! Я слишком хорошо вас знаю. Вы светская женщина, модница. Филин же только снаружи приоделся, а внутри остался таким же тюфяком. Я вас не понимаю.

Со временем он обо всем догадается, когда спустя семь месяцев после свадьбы появится ребенок, но сейчас Диана не хотела говорить правду. Не только потому, что она не доверяла благоразумию Блейка, но, сберегая ее и Себастьяна гордость, она не хотела признаваться, что свадьба вынужденная.

— С того нашего пари я лучше узнала Себастьяна и стала выше его ценить. До вчерашнего дня я не знала, что он разделяет мои чувства. Я даже голоса своего собственного сердца не расслышала. Я приношу самые искренние извинения, хотя наша помолвка была официальной. Никто не знал о ней, в том числе Себастьян, поскольку в противном случае он ни за что не заговорил бы со мной.

В замешательстве Блейк тряхнул головой. Она могла поручиться, что он не до конца поверил той маленькой романтической сказке, которую она сочинила, но ему ничего не оставалось, как ретироваться с поля боя.

— Дорогая Диана, я могу лишь пожелать вам огромного счастья с моим кузеном Филином.

— Почему вы так настойчиво зовете его этим идиотским именем? — резко спросила она, почувствовав раздражение от его насмешливого тона.

— Так, детская привычка. Я полагаю, вы не испортите мне настроение, заставив проявлять уважение к вашему новому жениху.

— Почему вы так не любите друг друга?

— Не знаю. Это было всегда.

— Он никогда не рассказывал о своей семье, но Минерва справилась у Дебретта и выяснила, что он последний в роду Айверли. Ваша семья — его единственные родственники.

— Отец очень высокого мнения о нем. Он всегда советовал мне брать с него пример.

Диана поняла, что отношение Блейка к Себастьяну имеет более глубокие корни, чем просто пренебрежение спортсмена к интеллектуалу.

— И это вас огорчало?

— Насколько я помню, он впервые появился в Мэндевилле, когда нам было по десять лет. Герцог не уставал повторять, какой Себастьян образованный: мол, он и по-гречески говорит как Аристотель, и по-латыни лучше, чем папа римский. Меня никогда особо не интересовали древние языки. Филин — простите, Себастьян — не умел ничего, что любил делать я. — Блейкни нахмурился. — Правда, он как-то умудрился выучиться верховой езде.

— Но он не такой опытный наездник, как вы.

— Не такой, но почти такой. Должен это признать. Я и мои сестры дразнили его, что он держится на лошади как куль.

— И поэтому он начал презирать девочек?

— Сначала они ему нравились, он просто бегал за ними хвостом. А они смеялись над ним. Он был такой тощий, странно одетый, в очках. — Блейкни грустно усмехнулся: — Мы подшутили над ним. Только сейчас, спустя годы, этот случай пришел мне на память. Я уговорил мою младшую сестру Аманду пообещать, что она поцелует его.

Диана ощутила холодок под ложечкой.

— И что дальше?

— Когда няньки не было в комнате, она завлекла его в шкаф, где его ждали мы со старшими девчонками. Мы сняли с него очки, выскочили и заперли его в шкафу.

— Но это жестоко.

— Это еще не все. — Голос Блейкни зазвучал неуверенно. — Мы стащили с него штаны. Мы знали, что в детскую придут родители, хотя это случалось и не часто.

— Боже праведный!

— Он вопил, чтобы его выпустили, и нянька вернулась и отперла шкаф, как раз когда в комнату вошли отец с матерью. Я до сих пор вижу его лицо, когда он полуголый вынужден был поздороваться с ними.

— Это ужасно, что вы сделали, Блейк.

— Знаю. Но это было так давно. Все уже забылось.

Диана не была уверена, что Блейк все забыл, и уж точно Себастьян ничего не забыл. И это объясняет его реакцию на пари с поцелуем. Снова Блейк и снова женщина составляют заговор, чтобы выставить его дураком.


Глава 21 | Опасный виконт | Глава 23